Серый Кардинал (СИ) - Неумытов Кирилл Юрьевич

То, что это был Кнут Государев, все поняли сразу. И сила второго знамени сильно всех поразила. Я даже заметил, что король теперь стал смотреть на меня с лёгкой опаской. Такого во взгляде Леора раньше не было. Аэльмару явно не понравилось, что я создал более сильную розу, а я даже и не понял, как это вышло. Просто следовал указаниям, как пользоваться рунной печатью, мысленно представляя двенадцать разноцветных узоров и перемещая их в нужное положение.

— Я не буду больше создавать облако яда, — заявила Виссара и разорвала телепатический контакт.

Я подошёл к виверне на несколько шагов ближе и стал говорить в негромком тоне:

— Твоя задача и правда опасная, но Аэльмары не позволят тебе жить здесь, если ты не будешь им помогать. Ты умеешь летать и можешь попробовать найти место лучше, но точно ли это получится?

Виссара повернула ко мне морду и установила мысленный контакт.

— Арэн, а кто для тебя стая? Я или они? Кто твой настоящий союзник?

— Знаешь, преданность союзу показывает только время, — философски ответил я. — Когда ты была схвачена в клетку, я не позволил Элизабет убить тебя, и получил отравление ядом из-за этого. Я рисковал, потому что считал тебя союзницей.

— Не ври мне, Арэн. Ты расчётлив. Я много раз угрожала тебя убить, и ты не избавился от меня только потому, что считал полезной. Вот сейчас я спрашиваю тебя напрямую — ты считаешь меня стаей или нет?

— Да, — с улыбкой ответил я. — Правда, я думаю, ты вкладываешь в это куда больше смысла, чем я.

— Ладно, засчитаю такой ответ. Но облака яда создавать всё равно не буду. Мне нужна… как это там зовётся у людей? Ах, вспомнила. Мотивация! Мне нужна мотивация! Поддерживать пять облаков яда будет сложно. Мне ещё и летать придётся куда больше прежнего, а значит, и времени на отдых станет меньше.

— Виссара, я бы с радостью тебя отблагодарил, но Адолия обескровлена. Аэльмары не владеют своей долиной, Верданты потратили всё золото на армию, у Кормеров в принципе никогда не было много денег, но они тоже тратили всё на подготовку войск. Война — дело дорогое.

— Есть же ещё четвёртая долина, — на удивление вспомнила Виссара. — Ты говорил, они присягнули королю. У Вердантов за предательство забрали армию, надо что-то забрать у Ровейнов.

— Увы, забирать у них практически нечего, — покачал головой я. — Ровейны всегда славились своим вином, но их виноградники подверглись нашествию ледяных цикад. Луи Ровейн лишился всех посадок, и на их восстановление уйдут годы. Эта долина в принципе никогда не была богатой, но теперь у них всё стало ещё хуже. Армии Ровейна хватает только на защиту своих границ.

— Но мне нужна какая-то награда! — возмутилась виверна.

— Когда Адолия получит назад свой источник праны, ты получишь свою награду.

— Для этого надо нападать, а не обороняться!

— А ты хочешь пойти в атаку на Туурон? Это будет ещё опаснее. Вернее, это даже самоубийство. Облаками яда мы можем ограничить вторжение руновоинов, которых у Туурона больше полутора тысяч. Если пойти отвоевывать долину Аэльмар, это стратегическое преимущество будет потеряно. Лучшее, что мы можем сделать — обороняться всеми возможными способами.

— Во всех этих словах я не чувствую запаха заслуженной добычи, — фыркнула Виссара. — Прана из источника Аэльмаров может мне не подойти.

— Но тебе уже подходит прана из ядовых источников, — возразил я. — За это тоже нужно платить.

— С такой жалкой энергии мне не создать новый праннит и не стать драконом!

— Виссара, я этому очень сожалею, но некоторые вещи изменить нельзя. Я бы, например, хотел бы быть прановоином. Мне не особо нравится то, что есть люди, которые могут убить меня за мгновение. Но, несмотря на всё моё желание, максимум, что мне дадут пранниты или источник — это продление жизни. Эффект, честно сказать, тоже неплохой, однако о большем мечтать уже глупо.

Виверна зарычала. Она была зла не на меня, а на неприятную правду. Я, на самом деле, тоже хотел награду за свои труды, и речь не про доступ к источнику праны, а просто отдых.

Два месяца в новом мире ощущались как два года, хоть и прошли очень быстро. Сначала безумное выживание из рабства, затем государственное управление. Каждый день мне приходилось решать десятки разных вопросов — от логистики армии до банального поиска денег.

Я сильно нарастил торговлю с кочевниками и стал посредником в продаже степных луков в Ичекос. Кристоферу эта сделка не нравилась, потому что варвары получили оружие, но особого выбора не было.

Пожалуй, просто работать дипломатом мне нравилось больше, чем быть полноценным серым кардиналом целой страны. Каждый день — это сплошной напряг, где от твоих решений зависят жизни сотен и тысяч людей. Эта ответственность серьёзно давила, хоть и морально я вполне выдерживал.

В общем, я решил, что когда дела в королевстве наладятся — уйду в отставку. До этого прекрасного дня, правда, было ещё долго. Над Адолией сгущались тучи, и неминуемо должен был нагрянуть шторм.

Из Туурона приходили противоречивые донесения. Нашествие магических зверей то ли уже было подавлено, то ли всё ещё шло полным ходом. Для простых жителей королевства это было катастрофой, но сам Туурон становился сильнее, получая новые пранниты.

Пошли слухи, что у них появился десятый прановоин, что ещё сильнее закрепляло за королевством статус гегемона континента. Получение адолийского источника праны позволило Туурону готовить больше руновоинов и создавать дополнительные комплекты брони и оружия. Также королевство активно скупало ресурсы соседей, что могло довести их армию до пятидесяти тысяч обычных бойцов и двух тысяч руновоинов.

Добавить к этому десять имеющихся прановоинов — и получится сила, которая сметёт войско Адолии без особых проблем. Виссара после долгого сопротивления согласилась создавать облака яда, но лишь таких ухищрений нам не хватит. Адолии не выстоять в одиночку против Туурона, и ключевое здесь — «в одиночку».

Королевству нужны союзники. Жаль только, что с этим у Адолии было традиционно сложно. На востоке — полуварварский Ичекос, с которым часто сталкиваются в боях Верданты, на юге — кочевники, враги Кормеров, на западе — Пиранья, которых волнует только торговля, а на севере — воинственный Свээн.

И хоть с другими государствами у Адолии дружба никогда не складывалась, сейчас настало время, когда нужно объединиться против общего врага. Туурон в этот год занялся захватом Адолии, и стоило донести соседям мысль, что они будут следующими.

Следующий месяц после победы над Вердантами я провёл в попытках установить военный союз с Ичекос и Свээном, так как они прямые соседи Туурона. Я дважды отправлял дипломатические миссии в каждое из государств, и дважды получал отказ. Соседи Адолии считали, что мы пытаемся уговорить их на войну, которая их не касается. К сожалению, я не мог поучаствовать в переговорах лично, возможно, это бы изменило исход.

Адолию считали слабой и ни на что не способной. В войско Вердантов из пятисот руновоинов никто не верил, а возвращение Аэльмарам Сердца Адолии ещё не означало появление двухсот подготовленных руновоинов. Была ещё Элизабет, но её воспринимали не только военной силой, а ещё и предметом торга.

Король Свээна и Верховный вождь Ичекос хотели Элизабет в жены для заключения союза. Аэльмаров это категорически не устраивало. Как выяснилось, принцесса взамен на уступку престола получила от брата и отца обещание выбирать супруга по своей воле. Причём династический брак с другой страной всё равно не рассматривался — право выбора мужа у Элизабет было только среди адолийцев. Это разумная мера. Нынешнего прановоина и будущего прановоина — ребёнка принцессы — стоило оставить в королевстве.

Дипломатические миссии вместо пользы в итоге дали обратный эффект — Свээн прислал десять йонг-воинов (очень сильных руновоинов) в подарок будущей жене, а за отказ пообещал напасть на Адолию. Меж тем Туурон наконец подготовился к войне и гнал силы на юг.