– О-хо-хо, сложное дельце… – вздохнул домовой. – Похоже, у нас подозреваемые закончились.
Кикиморы снова переглянулись, пошептались и притихли.
– Вы что-то знаете. – Марьяна сложила руки на груди. – Может, видели кого-то? Или что-то?
– Не-а, – выпятила губу Клара. – Вот если бы вы по-хорошему пришли да спросили, мы бы вам кой-чё рассказали про таинственную птичку, которая на капустной грядке перо потеряла. А так – нет. И не просите! Мы обиделись.
– Ха! Врете вы всё. Не было никакой птички! – хохотнула вытьянка, но Тайка, Пушок и Никифор не засмеялись – они-то знали, что птицы бывают разные.
Клара обиженно вздёрнула нос:
– Птичку я, может, сама не видала. Но как тогда ты это объяснишь?
Она достала из-за пояса пёрышко. Не больше воробьиного, только не серого, а лазурно-небесного цвета.
– Хм… Значит, не та, – пробормотал себе под нос домовой. – У нашего-то горюшка пух был, а не перья.
– Пф, ерунда! Небось у кого-то из дачников волнистый попугайчик улетел. – Марьяна потянулась к перу, но Клара быстро спрятала его в рукав и клацнула зубами:
– Шиш тебе! Моё!
Кира самоотверженно загородила сестру.
– Это наверняка была синяя птица счастья. И мы наше счастьице никому не отдадим. Своё ищите, коли надобно.
Марьяна схватила обеих за шиворот и тряхнула, но кикиморы вывернулись и сразу же нырнули в кусты смородины – только их и видели.
– Преступи ловильников! – ахнул Пушок.
Но Тайка замахала руками: мол, идёмте в дом. У нее появилась идея.
Когда чай был готов, и все сели за стол, она достала бабушкину тетрадку, где та записывала всякие ведьминские премудрости, открыла на нужной странице и показала друзьям:
– Во!
В тетрадке ровным убористым почерком было написано:
«Птица-справедливость. Живёт в Дивьем царстве, в Дивнозёрье не водится (наверное?).
Размер: с воробья или чуточку меньше.
Цвет: от лазурного до синего с переливами.
Особенности: серебряный клюв. Слепая.
Свойства: живёт на волшебном ясене, который растёт возле царского дворца. Слышит все людские клятвы и обещания. Если обещание не сдержано, откладывает яйцо, из которого потом может вылупиться Птица-месть (пометка: потом спросить Радосвета, как оно выглядит)».
Позже бабушка ещё дописала ручкой другого цвета:
«Откладывает яйца в голубую крапинку.
Радосвет сказал, что ничего не знает про Птицу-месть и никогда ее не видел. Ещё добавил, что Птица-справедливость слышит не все клятвы и обещания, а лишь колдовские.
Пошла посоветовалась с лешим. Сказал, здесь такого не водится.
Вывод: познавательно, но для Дивнозёрья неактуально».
– Думаешь, эта птичка всё-таки долетела до нас? – нахмурилась Марьяна, дочитав страницу. – Что-то я сомневаюсь. Да и какие такие клятвы вы с Пушком нарушили? Он посуду не помыл, а ты что? Опять на алгебру забила?
Тайка со вздохом кивнула. Да, она помнила, что скоро экзамен, но заставить себя заниматься не могла вот уже который день.
– Ерунда это всё, – проворчал Никифор и ткнул пальцем в тетрадку. – Тут же чёрным по белому написано: «Не все обещания, а лишь колдовские». Вряд ли вы с Пушком давали нерушимые чародейские клятвы про жирные тарелки и эти ваши синусы-косинусы.
Тайка пожала плечами и набрала на телефоне: «Тогда не знаю».
Следствие опять зашло в тупик. Даже детектив Пушок, у которого находились идеи на любой случай жизни, сник и отвернулся от предложенного Марьянкой пряника. Похоже, конец света был не за горами.
– А ну не вешать нос! Смотрите, что у меня есть!
Вытьянка жестом фокусника достала из рукава пёрышко. То самое, лазоревое.
– Откель у тебя?! – ахнул Никифор.
– Да так… Ловкость рук. – Марьяна хоть и была призраком, а слегка покраснела. – Не всё же кикиморам яблоки без спросу таскать, найдётся и на них управа. Я вот что подумала: пусть Снежок его понюхает и отыщет нам птичку. А мы уж с ней потолкуем. Если это, конечно, не попугайчик.
Снежок, маленький белоснежный симаргл, жил по соседству вместе с Алёнкой, Тайкиной подругой и ученицей – тоже ведьмочкой. На птиц у него был особый нюх – уж очень Снежок любил с ними играть. А вот птицы его, наоборот, недолюбливали.
Пока они совещались, уже совсем стемнело, поэтому друзья решили Алёнку на ночь глядя из кровати не вытаскивать. Во-первых, можно было получить нагоняй от тёти Маши, Алёнкиной мамы. А во‐вторых, не зря же в сказках сказано, что утро вечера мудренее.
Тайка думала, что не сможет заснуть этой ночью, но стоило голове коснуться подушки, как ее сморило. Все-таки проклятия очень выматывают.
Ей приснилась поляна, на которой сплошь росли нежно-голубые лилии. Красивые – глаз не оторвать. Она хотела сорвать одну, но только потянула руку, как услышала:
– Не смей!
Обернувшись, девушка узнала старую знакомую:
– Ой, Мара Моревна, снова вы! Нельзя же так пугать! Зачем подкрадываетесь?
– А неча чужие цветочки рвать, – нахмурилась чародейка. – Ты их сажала, что ли?
– Я больше не буду… – смутилась Тайка. Неловко вышло. В жизни она чужие цветы не трогала, а вот во сне рука сама потянулась.
В этом сне Мара Моревна явилась в своём летнем обличье: зеленое платье в пол, серьги из земляники, дубовый венок на голове. Молодая, счастливая. Даже не верится, что ещё вчера выглядела как старушка.
– Я вчера забыла спросить, как у тебя дела в Дивнозёрье? Справляешься?
Мара Моревна улыбалась. Уф, значит, больше не сердится.
Тайка подняла большой палец:
– Всё супер! Нечисть не шалит, урожай вышел богатый, погода стоит прекрасная. Вот только… Да нет, всё хорошо.
Она замялась. Стоит ли рассказывать Маре Моревне про нежданное проклятие и голубое пёрышко? Тем более что во сне Тайка не чихала и не путала слова. Может, уже всё само прошло? Зачем тогда чародейку-судьбу зря беспокоить?
– Тебя что-то тревожит, – насторожилась Мара Моревна. – Не тушуйся, поведай. Ты мне надысь помогла, теперь, сталбыть, моя очередь.
И Тайка выложила всё как есть. Пожаловалась, что молчать – это ещё не самое страшное. Гораздо сложнее на месте сидеть, когда твою проблему другие решают. Она так не привыкла!
Чародейку услышанное развеселило:
– Ну и дела! Проклятие, говоришь? Нет-нет, на этот раз подсказок от меня не жди. Во-первых, ты сама способна справиться с этой напастью. А во‐вторых, подсказка находится прямо у тебя под носом. Раскрой глаза, ведьма, и ты все поймёшь.
Легко ей говорить. Она-то мудрая. А вот Тайка – пока не очень.
– А можно самую малюсенькую подсказочку?
Просить было боязно, но, с другой стороны, за спрос ведь денег не берут? А вдруг Мара Моревна смилостивится? Настроение у нее, кажется, хорошее.
– Подсказку не дам, дам подарочек. – Чародейка вложила Тайке в ладонь цветочную луковицу. – Иди посади. Увидишь потом, что взрастёт.
Девушка всё сделала как велено. Руками раскопала податливую землю, воткнула зубчик, присыпала.
– Теперь бы полить. Есть у вас вода? Или, может, дождик вызовете?
– А ты поплачь, – предложила Мара Моревна. Не поймёшь, в шутку или всерьёз.
Тайка и хотела бы заплакать, но по заказу не получалось, как ни старайся.
– Может, водичкой?
– Только слезами и потом, иначе никак. Да ты и сама это знаешь.
Ну вот, опять загадки… Юная ведьма хотела честно признаться, что ничегошеньки не понимает, но моргнула – и вдруг проснулась.
За окном уже вовсю светило ласковое утреннее солнце, а со двора доносился заливистый лай Снежка. Значит, кто-то из друзей уже сбегал за Алёнкой.
Интересно, как там проклятие? Стоило проверить. Тайка наскоро оделась и вышла на кухню:
– С утрем добречком! Апчхи!
– С добречком! – голосом актера-трагика откликнулся Пушок.
Увы, за ночь чуда не случилось.
– Привет, Тай! – Алёнка старалась выглядеть беззаботно, но во взгляде таилась тревога за лучшую подругу. – Ты только не переживай, ладно? Мы поможем. Не всё же тебе нас спасать. Долг платежом красен.
