Симаргл ворвался в дом, как маленький снежный вихрь, бросился к Тайке, облизал лицо и руки. Утешил, в общем, как мог.
– Снежочек говорит, что готов искать преступника, – сообщила Алёнка. Только она могла мысленно общаться с чудесным крылатым псом.
Пушок скорчил кислую мину:
– Племье пёся! Фу-пчхи!
Коловерша – кот всего лишь наполовину, но собак он всё равно не любил и просить у них помощи считал зазорным. Снежок, не обращая внимания на ворчание Пушка, лизнул его в ухо и тут же отпрыгнул, спрятавшись за Алёнкину юбку.
Марьянка с Никифором рассмеялись, глядя на озорную пёсью морду, и даже вытьянка хмыкнула:
– Как сказала бы наша ведьма, троллинг засчитан.
А Тайка и правда хотела это сказать. Всё-таки друзья хорошо её знали.
– Ладно, Снежочек, порезвились и хватит. Пора делами заниматься. – Алёнка сунула псу под нос пёрышко. – Ищи, родной. Я верю, ты справишься.
Вопреки ожиданиям, симаргл не побежал на улицу, а закружил по кухне, виляя хвостом так яростно, что чуть не опрокинул Тайкину чашку, стоявшую на подлокотнике кресла.
– Он кого-то чует, – прошептала Алёнка. – И этот кто-то совсем рядом.
– Неужто супостат в дом пробрался, а я не уследил?! – ахнул Никифор.
Марьяна решительно схватилась за кочергу. Пушок на всякий случай вспорхнул на занавеску, а Тайка подтянула поближе свой рюкзак. Когда не знаешь, с кем предстоит встретиться, с ходу не угадаешь, за что хвататься. А в рюкзаке есть и ножик серебряный, и чеснок, и флакон с противоупыриной водицей, и обереги. Но сперва нужно увидеть, кто их враг.
Снежок покрутился на месте и, цокая когтями по полу, помчался в Тайкину комнату. Все бросились следом. Пушок, конечно же, занял самое безопасное положение на люстре. А симаргл остановился возле шкафа, наклонил морду и зарычал.
– Кажется, оно там, – ткнула Алёнка пальцем в нижнюю дверцу.
– Странно… – протянул Никифор, почёсывая бороду. – В энтом ящике у Таюшки-хозяюшки пряжа да шитво всякое хранится.
– Может, у вас моль завелась? – нервно хохотнула Марьянка. – А что? Новый вид – моль проклинающая.
– Не смешно, – буркнул домовой. – Это ж надо, прямо у меня под носом спрятался. Охохонюшки…
Все мялись, никто не спешил открывать дверцу. Привыкли, что Тайка всегда первая. А Тайке нынче тоже было боязно. Ладно бы упырь какой или оборотень – с ними хоть понятно, что делать. Но в нижнее отделение шкафа ни первый, ни второй не поместятся. Значит, тот, кто их с Пушком проклял, маленького роста. Что же это за злая малявка?
Страх страхом, а ударить в грязь лицом перед друзьями не хотелось. Все готовы были встретить опасность лицом к лицу. Даже трусоватый Пушок приготовился метать подвески с люстры. А что, они даже чем-то походили на стрелы…
Затаив дыхание, Тайка открыла дверцу. Скр-р-рип – никого. Может, Снежок ошибся?
– В коробке глянь, – подсказала Марьяна.
Девушка послушно откинула крышку и ахнула: ну дела! Их «супостат» мирно посапывал, зарывшись свиным пятачком в пряжу. Из клубков торчал только хвост с озорным бантиком на кисточке.
– Анчутка! – с облегчением выдохнул Никифор. – Таперича понятно, почему я его не заметил. Зело хитрые они. И самой Маре Моревне служат. Помнится, наша Таюшка-хозяюшка им по осени помогала нити распутывать да ковёр судьбы сплетать.
– А вот, кстати, и перья, – указала Марьяна на головной убор анчутки, которому мог бы позавидовать вождь индейского племени.
– Сыпью насольте вокруг, – посоветовал сверху Пушок. – А то сбежит же!
Алёнка, стоявшая ближе всех к двери, метнулась на кухню за солонкой.
Когда всё было готово, Никифор потряс анчутку за плечо:
– Просыпайся, свинячья морда! Чаво разлёгся?
– Ой-ей! – Анчутка подскочил, ударился головой о крышку коробки, плюхнулся на спину и, выставив вверх лапки, притворился мёртвым.
– Ты мне тут не балуй. Признавайся: пошто в дом влез? Пошто хозяюшку мою обидел?! – напирал Никифор. Тайка и не знала, что ее домовой может быть таким грозным. – Марьянка, а ну-ка угости этого притворюху кочергой!
– Не надо кочергой! – встрепенулся анчутка. – Я уже ухожу.
Он хотел прошмыгнуть мимо Снежка, но не тут-то было. Симаргл наступил анчутке на хвост, а Марьянка ухватила мелкого негодяя за шкирку.
– Сейчас же расколдуй моих друзей!
– Не могу-у-у…
Лапки анчутки жалобно обвисли вдоль тельца.
– Разве не ты наслал на них проклятие?
– Не… Я тут так, сбоку припёка.
– Так. Выкладывай всё начистоту! – Марьяна хорошенько тряхнула пленника. – Не то хвост оторву.
– Только не хвост! – запричитал анчутка. – И так всю кисточку помяли, варвары. И мою прекрасную коллекцию перьев! Одно вообще потерялось. Красивое такое, попугайчиковое. Вы хоть представляете, сколько лет я их собирал?!
– Это, что ли? – Марьяна собиралась подразнить его лазоревым пёрышком, но анчутка оказался проворнее. Выхватил его, приладил за ухо и прошипел:
– Отпусти меня сейчас же, малахольная! Не то Маре Моревне пожалуюсь. Я у нее на хорошем счету и вообще личность известная. Лаврушей меня звать. Слыхали небось?
Друзья переглянулись, пожали плечами.
– Видать, не такой уж ты известный. – Марьяна на всякий случай поставила Лаврушу на пол. – Не вздумай сбежать, тут повсюду соль.
– Бе! – скривился анчутка.
– Чем ты прославился-то? – Никифор погрозил ему пальцем. – Тем, что нитки путаешь и вредишь добрым людям?
– Эй-эй, давайте без напраслины! Я вам не какой-нибудь мелкий пакостник. Моя работа – привносить узор случайности в полотно судьбы, во!
Тайка схватила телефон и быстро набрала в заметках:
«Это правда. Мне Мара Моревна прошлой осенью рассказывала».
– Допустим. И что с того? – Марьяна угрожающе стукнула по полу кочергой.
– Дайте же договорить! – Лавруша пригладил взъерошенные волосы, отряхнулся, достал из кармана жилетки маленькие очки и нацепил их, приняв умный вид. – Исполнять волю судьбы – это целая наука. Я трудился со всем тщанием, и однажды Мара Моревна меня заметила и возвысила. Теперь я не простой анчутка, а заведующий!
Тайке почему-то представился офис, где за маленькими ноутбуками сидят и работают анчутки в пиджачках и при галстуках. Не удержавшись, она хихикнула, чем вызвала новую волну Лаврушиного негодования:
– Не смейся, это большая ответственность! У меня, между прочим, триста работников в подчинении.
– А в нашем шкафу ты что забыл? – Никифор щурился так, что сразу было ясно – не верит.
– А в вашем шкафу у меня отпуск, – набычился Лавруша. – Впервые за пять лет. Только и тут работа догнала… Как люди отдыхать умудряются? Не понимаю.
– Анчутка-трудоголик… – с ухмылкой протянула Марьянка. – Тяжёлый случай.
– Спасибо, я стараюсь. А вы наконец-то начинаете понимать…
Лавруша зарделся. Похоже, он счел это комплиментом.
Но Тайка, признаться, ничего не понимала, и ее друзья – тоже. Пока она печатала, Алёнка уже сама догадалась спросить:
– А чем вы на работе занимаетесь в этой вашей, э-э-э?..
– Службе судьбопроизводства, – подсказал Пушок. Во как по-умному загнул.
Лавруша просиял:
– Судьбопроизводство, говоришь? Надо запомнить, работягам понравится. А занятие у меня самое что ни на есть важное. Я – хранитель обещаний.
– Как это? – У Алёнки загорелись глаза. – Вы их записываете, а потом – по папочкам и в каталог?
– Вообще-то нет. Но я подумаю над опте… опти… ох ты ж, опять слово умное вылетело из головы.
– Оп-ти-ми-за-ци-я. – Пушок свесился с люстры, одарив анчутку презрительным взглядом. – Тоже мне эффективный менеджер! Апчхи!
– Приходится идти в ногу со временем, – развёл лапками Лавруша. – Но пока никаких кото… логов. У нас вообще нет в отделе котов. Они же цветы попортят.
– Какие ещё цветы? – удивилась Аленка.
– Вот эти. – Анчутка достал из кармана жилетки очень знакомую луковку. – Когда человек что-нибудь обещает – себе или ближнему, – у нас на Поле Зароков появляется зеленый росток. У иных он вянет сразу. У тех же, кто держит слово, вырастает прекрасная лилия, которая пахнет тёплым летним дождём и радостью.
