– Что тут придумывать? Возвращаться надо.
– Домой? Ужинать? – Во взгляде коловерши засветилась надежда.
– Да нет же, к Жариковым. Нужно с ним тоже поговорить и убедиться, что это не он обидел Агашку. А потом убедить в этом Майю. Чтобы та убедила мавок…
– Что-то слишком многих убеждать придётся… – вздохнул Пушок. – Но я могу помочь. За пирожок. Ты ж знаешь, я обаятельный, меня все любят!
– Можно подумать, тебе просто так пирожки не дают. – Тайка сплела руки на груди. – Ну что ты всё время клянчишь?
Коловерша мазнул её мягким крылом по щеке и ухнул:
– «Просто так» не считается! Когда честно заработал, оно вкуснее.
Что ж, с этим Тайка не могла не согласиться.
Всю дорогу до дома Жариковых Пушок дразнился. Мол, проворонила такого жениха! Думала, тот за косы дёргает, потому что вредный, а он – ты ж поди – столько лет влюблённый ходил. Пришлось щёлкнуть коловершу по носу, чтобы тот угомонился.
– Знаешь, не важно, по какой причине тебя задирают: от большой симпатии или наоборот. Алёнке вон тоже училка говорила, мол, дёргает парень за косички – значит, влюбился. Но это не оправдание, а самая настоящая невоспитанность.
– Просто признайся, что тебе нравятся вредные и задиристые, – не унимался Пушок. – Ведь нравился же тебе Серов, ну!
– В первом классе, может, и нравился, – не стала спорить Тайка. – Пока руки к моим косам не потянул. Так что пусть теперь не обижается, но танцевать я с ним не буду – не заслужил.
– Конечно, не будешь. Теперь-то ты по другому парню сохнешь, дивьему, – хихикнул коловерша. – Обычные ребята ему не чета.
Тайка устало отмахнулась:
– Да ну тебя, сводник! Давай потише. Почти пришли уже.
Она открыла калитку и ахнула, столкнувшись с Илюхой Жариковым нос к носу. М-да, тайно подобраться к подозреваемому во второй раз не получилось. И куда его понесла нелёгкая на ночь глядя? Вряд ли на лавочки под гитару песни петь. Он и веселиться-то не умеет, а в больших компаниях вообще жутко стесняется.
– Ой, Тайка… – Жариков, смутившись, покраснел. – Знаешь, а я как раз к тебе шёл.
– Вот прямо ко мне?
– Ага. Думал навестить, гостинцев принести. Ты ж вроде как болеешь? – В его руке действительно был зажат кулёк с плюшками. – Рад, что тебе стало получше.
Пушок, проглот этакий, шумно втянул носом воздух и, облизнув усы, зашептал:
– Тая, скорее веди его к нам. Чистосердечное признание облегчает вину преступника.
– Ты просто хочешь взятку плюшками, горе-следователь, – шепнула ему Тайка.
– Что? – не понял Илюха.
– А, нет, ничего. Это я сама с собой разговариваю. Спасибо, что спросил. Да, мне полегчало. Пойдём, что ли, и правда чайку попьём…
Тайка мысленно обругала себя: надо же, расслабилась и чуть не прокололась. Надо избавляться от привычки болтать с Пушком при посторонних. А то подумают, что она чокнутая. Хотя… и так уже думают. Ну и ладно.
До дома они дошли молча, и тишина эта была какой-то тягостной. Словно перед очень сложным разговором, который никак не получается начать.
Едва скинув кроссовки в прихожей, Тайка водрузила на плиту чайник и широким жестом пригласила гостя устраиваться в кресле, переложив на пол стопку недочитанных книг.
– Прости за бардак, я тут давно не прибиралась. В последние дни не до того было.
– Ой, ерунда! – Илья положил свёрток с плюшками на стол, сел на краешек кресла и, помявшись, вдруг спросил: – А правду говорят, что ты ведьма?
– Ага. – Тайка решила не отпираться. – А что?
– Да просто спросил… – Он неопределённо махнул рукой. – Знаешь, я передумал. Я, наверное, лучше пойду…
– Нет уж, сиди! – рявкнула она неожиданно для самой себя. Ей надоели все эти хождения вокруг да около. – Это ведь ты был, да? Ты встречался с Агашкой?
Илья, вздохнув, кивнул и вдруг отчаянно зачастил:
– Я прежде не думал, что такое бывает. Она русалка! Настоящая! Утопить меня хотела, представляешь!
– Во-первых, не русалка, а мавка. – Тайка поморщилась, будто от зубной боли. – Есть разница, знаешь ли. У одних есть рыбий хвост, а у других нет, они целиком в рыбу могут превратиться. А во‐вторых, наши мавки никого не топят. Они мне обещали.
– Но эта хотела! – Илья упрямо поджал губы. – Я сперва ей не поверил: посмеялся. Думаю, ну и выдумщица моя Агаша, шуточки дурацкие шутит. А она как выпустит когти. И зубы. Вот такенные!
Он показал размер, и Тайка припомнила пословицу «У страха глаза велики» – зубы у мавок, конечно, не маленькие и довольно острые, но Жариков показал совсем уж крокодила.
– Обхватила меня руками за шею и давай в реку тянуть, – продолжил он, едва шевеля побелевшими губами. – Я еле вырвался. Думал, всё, кранты!
– Мне говорили, ты её ударил.
Тайка оперлась о стену и сплела руки на груди.
– А что я должен был делать?! – взвился Илья. – Позволить утащить себя в воду? Ты представь себя на моём месте! Вот на тебя бы так напали. Что бы ты сделала?!
Он обхватил руками голову и яростно взъерошил остриженные тёмные волосы. Очки съехали набекрень, но, кажется, бедняге было всё равно. На его висках блестели бисеринки пота, а на щеках проступили неровные красные пятна.
В тишине мерно тикали ходики, и Тайке казалось, ещё немного, и она услышит, как стучит, запинаясь от страха, Илюхино сердце.
– Но Агашка в жизни никому не навредила… – начала было Тайка, но это заступничество, кажется, лишь больше разозлило Илью:
– Знаешь, у неё на лбу ничего такого не написано.
И Тайка призадумалась: ей-то легко судить. Она-то кикимор, домовых и прочую нечисть с детства видела и не боялась. А тут совсем другая история получается. Илья прежде и помыслить не мог, что мавки существуют не только в сказках. Конечно, он испугался, когда увидел, как его любимая девушка на глазах превращается в монстра из фильма ужасов.
– Я не хотел её ударить… – ещё тише пробормотал Илья. – Оттолкнул просто. Может быть, не рассчитал силу… Хочешь сказать, она не собиралась меня загрызть или утопить?
– Нет, она мирная – и мухи не обидит. А людей вообще боится, потому что однажды ей крепко досталось. Поэтому и врала тебе. Думала, что ты её отвергнешь, узнав правду. Ну а ты её опасения, получается, подтвердил.
– М-да, неловко вышло… – Илья глянул на Тайку сквозь пальцы и жалобно добавил: – Я просто очень испугался.
– Да я уж поняла. – Она достала из буфета чашки и налила чай. – Чего сразу ко мне не пошёл? Будто не знал, что я ведьма. Все же говорят.
Не хотела упрекать, а всё равно прозвучало с упрёком. Илья отлепил руки от лица:
– Мало ли что там говорят. Про тебя всякое болтают, а я не верю. Мы же современные люди, ну! Я и своим глазам-то сперва не поверил, когда увидел эти зубищи. Подумал, что спятил, наверное. Вот и затаился дома: авось оно само как-нибудь рассосётся. Ты бы знала, какие кошмары меня ночами мучили…
Пожалуй, Тайке было даже жаль незадачливого парня. Вот только мавкам поди объясни, что он сдуру да с перепугу, а не по злому умыслу напортачил… А ещё она испытывала неловкость от того, что Илюха таким трусом оказался. Ладно от мавки удрал. Но ведь и от неё тоже удрать пытался…
Пока они выясняли, что к чему, Пушок под шумок уминал уже третью плюшку из кулька. Дорвался, обжора! Ну и пёс с ним, пусть лопает.
– Послушай, Илюш… – Тайка положила приятелю руку на плечо, чтобы успокоить. – Дело это действительно серьёзное. Агаше сейчас тоже очень плохо. Она теперь совсем-совсем людям не верит. Думает, что ты её бросил. Если она так и не узнает правду, то может и в самом деле монстром стать из-за пустоты, что возникает в сердце, когда любимый человек предаёт. Тогда и тебе непоздоровится, и другим людям тоже достанется.
У Ильи задрожали руки.
– И что же мне теперь делать?
Тайке очень хотелось взять его за грудки и встряхнуть хорошенько. Но вместо этого она сказала:
– Знаешь что, решай сам. Тут я тебе не советчица. Объяснила, что ты натворил и чем это чревато, предупредила, что мавки на тебя теперь зуб точат, – а дальше твоё дело. Захочешь найти свою Агашу – подскажу где. Не захочешь, значит, так тому и быть. Только потом не жалуйся.
