Системный Друид (СИ) - Ло Оливер

— Ловушку? Здесь?

— Верёвка свежая. Узлы завязаны недавно.

Рыжебородый обвёл взглядом окружающий лес. Буреломы тянулись во все стороны, хаотичное нагромождение стволов и ветвей, в котором мог прятаться кто угодно.

— Кто? — процедил он. — Кто мог это сделать и на кой-хер?

— Не знаю, может, охотится кто, — Борг выпрямился, продолжая осматривать деревья. — Но нам следует быть осторожнее. Не хотелось бы попасть в ловушку, рассчитанную на местного зверя.

Отряд двинулся дальше, теперь уже медленнее и внимательнее. Каждый смотрел под ноги, выискивая ловушки. Это стоило им времени и сил.

Вторая верёвка подкосила одного из магов.

Он упал неудачно, ударившись головой о торчащий корень. Когда его подняли, по лицу текла кровь из рассечённой брови, а глаза смотрели расфокусированно.

— Ему нужен отдых, — сказал второй маг, осматривая товарища. — Сотрясение.

— У нас нет времени на отдых! — рыжебородый сплюнул в сторону. — Зверь может уйти с этой территории, если мы промедлим еще больше. Несите его, если надо.

Двое звероловов взяли раненого под руки и потащили дальше. Темп упал ещё сильнее.

К вечеру они прошли меньше половины запланированного расстояния.

Ночь я провёл так же, как предыдущую.

Запах крови, шорохи в темноте, тревожные крики. К рассвету один из звероловов сидел у костра, обхватив голову руками и раскачиваясь. Его товарищи держались от него на расстоянии, бросая косые взгляды.

— Этот лес проклят, — не всегда связно бормотал он. — Проклят, говорю вам. Я слышал про Тихую Рощу, мы уже близко, да? Это же бред какой-то!

— Заткнись, — огрызнулся рыжебородый, но в его голосе не было уверенности.

Борг стоял на краю поляны, глядя в чащу. Его лицо было каменным, но я видел, как напряжены его плечи, как часто он поворачивает голову на каждый звук.

Охотник начинал понимать. Лес работал против них, может быть, он даже подозревал, что за этим кто-то стоит, но вряд ли он заметил меня, я был достаточно осторожен, чтобы этого не произошло.

Одно же охотник понимал точно. Кто-то вёл против них войну. И этот кто-то знал лес лучше, чем он.

На второй день пути к вечеру отряд добрался до брода.

Я ждал этого момента, наблюдая с противоположного берега оврага. Вода в ручье была мутной после вчерашнего дождя, скрывая ямы и острые камни, которые я подготовил.

Борг спустился первым, прощупывая дно длинным шестом. Он нашёл старый путь, но быстро обнаружил, что камни сдвинуты, привычные ориентиры исчезли.

— Здесь что-то не так, — сказал он, оглядываясь на отряд. — Брод изменился.

— Как он мог измениться? — рыжебородый подошёл к краю обрыва. — Это же камни!

— Кто-то их переложил.

Молчание повисло над оврагом, тяжёлое и неприятное.

— Ты хочешь сказать, что кто-то специально… Ты вообще в своем уме? Тут течение и все такое.

— Я говорю то, что вижу. Течение не сдвинет такие тяжелые камни.

Глава отряда медленно повернулся к Боргу. В его глазах появилось что-то опасное, затаённое подозрение и нарастающая злость.

— Ты ведёшь нас уже два дня. Мы плутаем по болотам, натыкаемся на ловушки, просыпаемся каждый час из-за какой-то дряни за периметром. А теперь ещё и брод «изменился».

— Я не понимаю, к чему ты клонишь, — нахмурился мужчина от обвинительных ноток в его голосе.

— К тому, что-либо ты худший проводник в этих краях, либо…

— Либо что?

Двое мужчин стояли друг напротив друга, и воздух между ними потрескивал от напряжения. Остальные звероловы сгрудились позади рыжебородого, их руки лежали на рукоятях оружия. Не было сомнений, кого они поддержат в случае конфликта.

Борг оглядел их всех долгим, тяжёлым взглядом. Потом его плечи расслабились, и он отступил на шаг.

— Хорошо, — сказал он спокойно. — Вам нужен другой проводник, ищите другого. Северо-запад в той стороне, — он указал рукой. — Полтора дня пути, если повезёт. Если хотите вернуться в деревню, идите на юго-восток.

— Ты не можешь просто уйти! — воскликнул один из отряда. — Мы люди графа, мы…

— Могу, — Борг уже развернулся и шагал прочь, его спина была прямой и напряжённой. — Удачи в охоте.

Двое звероловов дёрнулись было за ним, но рыжебородый остановил их резким жестом.

— Пусть уходит, — процедил он, глядя вслед удаляющейся фигуре. — Обойдёмся без него. А когда вернёмся с добычей, посмотрим, что делать с этим предателем.

— Подвесим его на площади? — усмехнулся самый низкий из них.

— Да, и забьем палками перед толпой, смеху будет, хы-хы, — вторил другой.

Борг скрылся между деревьями, растворившись в лесу так же бесшумно, как какой-нибудь зверь.

Я наблюдал за этим из укрытия, чувствуя, как внутри разливается холодное удовлетворение. Мне не хотелось, чтобы и его задела эта охота, так что Борг поступил самым благоразумным образом.

Первый этап завершён.

Отряд остался без проводника посреди леса, который я превратил в западню. Один маг ранен, люди измотаны бессонными ночами и постоянным напряжением. Их карты, даже если они и были, бесполезны, потому что я изменил все метки. Их магия бесполезна, потому что я работал руками и знанием леса, без единого заклинания. Моего следа тут просто не было.

А Борг… Борг уходил живым. Человек, который просто выполнял свою работу, который не заслуживал того, что эти люди собирались с ним сделать после охоты. Я слышал обрывки их разговоров прошлой ночью, когда они думали, что никто не подслушивает.

«Несчастный случай», «лишний свидетель». Охотник — мужик честный, хороший. По крайней мере, из того, что я видел, и говорил Торн.

Что ж, теперь делиться им придётся только друг с другом. Если, конечно, они вообще найдут то, за чем пришли.

Я бесшумно отступил от края оврага и двинулся вглубь леса.

Следующий день принёс мне возможность проверить работу с осиным гнездом. К середине дня звероловы добрались до участка с подрезанными ветками вокруг старого вяза.

Один из них, коренастый мужчина с рябым лицом, отстал от основной группы. Он прихрамывал, видимо, повредил ногу на броде, и двигался медленнее остальных. Когда отряд скрылся за поворотом тропы, рябой решил срезать путь через подлесок.

Прямо к моему вязу.

Я замер в зарослях папоротника, наблюдая. Мужчина продирался сквозь кустарник, ругаясь сквозь зубы и отмахиваясь от веток. Его плечо задело ствол дерева, и он машинально оперся о него рукой, чтобы сохранить равновесие.

Дупло находилось чуть выше, на уровне головы. Сотрясение от удара о ствол разбудило ос. Впрочем, если бы этого не хватило, то я бы их сам бы раздразнил броском чего-нибудь.

Первые насекомые вылетели почти беззвучно, тёмным облачком закружившись вокруг дупла. Рябой не сразу понял, что происходит, он смотрел вперёд, пытаясь разглядеть товарищей сквозь листву.

Потом первая оса ужалила его в шею.

Вопль боли разнёсся по лесу, вспугнув стаю птиц с соседнего дерева. Рябой заметался, размахивая руками и пытаясь отбиться от роя, но осы уже почуяли угрозу гнезду. Десятки насекомых облепили его голову и плечи, жаля снова и снова.

Он побежал, не разбирая дороги, врезаясь в деревья и спотыкаясь о корни. Крики перешли в хриплый визг, когда осы добрались до лица. Я видел, как он упал, перекатился, вскочил и снова побежал, оставляя за собой шлейф разъярённых насекомых.

Топот ног и встревоженные голоса донеслись со стороны тропы. Отряд услышал крики и возвращался к отставшему товарищу.

Я бесшумно отступил глубже в чащу.

Когда звероловы нашли рябого, тот уже не кричал. Он сидел на земле, прислонившись спиной к стволу берёзы, и тяжело дышал. Лицо распухло до неузнаваемости: глаза превратились в узкие щёлочки, губы раздулись, словно он засунул в рот два кулака. Шея и руки покрылись красными волдырями, некоторые уже лопнули, сочась прозрачной жидкостью.