Системный Друид (СИ) - Ло Оливер

Один из магов склонился над ним, бормоча что-то и водя руками. Бледное свечение окутало пострадавшего, но даже с такого расстояния я видел, что заклинание лишь снимает отёк, а не устраняет причину.

— Нести придётся, — сказал маг, выпрямляясь. — Сам идти не сможет минимум до завтра.

Лидер отряда, услышав подобную новость, лишь сплюнул в сторону.

К вечеру третьего дня, и второго дня пути отряда через Предел, звероловы разбили лагерь на небольшой прогалине у ручья. Место было неудачным, слишком открытым, слишком близко к воде, где собирались хищники на водопой, но они были слишком измотаны, чтобы искать что-то лучшее.

Я наблюдал с вершины холма, укрывшись за выворотнем старой сосны. Отсюда лагерь был виден как на ладони: костёр в центре, разбросанные мешки и снаряжение, сгорбленные фигуры людей.

Их было двенадцать. Раненый маг всё ещё держался на ногах, но двигался неуверенно, часто останавливаясь и хватаясь за голову. Второй маг тратил силы на поддержание барьера, его лицо осунулось, под глазами залегли тёмные тени.

Время для следующего шага.

Я спустился с холма, огибая лагерь по широкой дуге. Ручей тёк с севера, петляя между валунами и корнями, и я двинулся вдоль него, держась в тени прибрежных кустов.

Флягу рыжебородого я приметил ещё днём. Он носил её на поясе, массивную, обтянутую кожей, с гербом какого-то дома на боку. И он постоянно отходил к ручью, чтобы наполнить её свежей водой.

Место, где он обычно это делал, находилось метрах в пятидесяти от лагеря, за поворотом русла. Достаточно далеко, чтобы барьер не доставал, достаточно близко, чтобы не вызывать подозрений.

Я добрался туда первым.

Склянка с модифицированным «Краснобаем» легла в углубление между камнями, прикрытая пучком травы. Содержимое я вылил в воду чуть выше по течению, туда, где ручей образовывал небольшой затон. Течение разнесёт зелье, разбавит его до безопасной, но действенной концентрации. Главное, что вода потом все равно все смоет, и животные не пострадают.

Потом я отступил в заросли и стал ждать.

Рыжебородый появился через полчаса. Он шёл тяжело, раздражённо, бормоча что-то себе под нос. Присел у воды, снял флягу, окунул её в ручей.

Я следил за каждым его движением. Он набрал воды, поднёс флягу к губам, сделал несколько глотков. Поморщился слегка, видимо, вкус показался странным, но списал это на усталость или особенности местной воды. Не родниковая все же.

Потом вернулся в лагерь.

Эффект проявился через пару часов, когда я уже занял новую позицию на дереве с видом на поляну.

Лидер отряда пытался отдавать приказы, но его речь стала невнятной, слова путались, мысли ускользали. Он споткнулся на ровном месте, едва не упав в костёр. Его движения сделались неуклюжими, размашистыми, как у пьяного.

— Командир, с вами всё в порядке? — спросил один из звероловов.

— В пор… в порядке, — рыжебородый мотнул головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение. — Просто устал. Все устали. Этот проклятый лес…

Он не закончил фразу, усевшись прямо на землю и обхватив голову руками. Его товарищи переглянулись, обмениваясь тревожными взглядами.

К ночи половина отряда испытывала те же симптомы. Модифицированный «Краснобай», распределённый по флягам с водой, которую они набирали из того же затона, делал своё дело. Люди натыкались друг на друга, роняли вещи, с трудом формулировали простые предложения.

Маги страдали меньше, они пили из собственных запасов, очищенных заклинаниями. Но их товарищи были в плачевном состоянии.

Караульные менялись каждые два часа, но толку от них было мало. Они засыпали на постах, видели несуществующие тени, стреляли в кусты, где шевелился ветер.

Я не стал тратить время на ночные вылазки. Вместо этого занялся кое-чем более продуктивным.

Их припасы лежали в стороне от основного лагеря, под навесом из переплетённых веток. Мешки с провизией, бочонок с солониной, связки сушёного мяса. Стандартный набор для длительного похода.

Добраться до них было несложно. Барьер прикрывал спящих людей, но не распространялся на хозяйственную часть лагеря. Маг вынужденно экономил силы, сужая область защиты, ведь сейчас он работал в основном один, без напарника.

Я подобрался к мешкам, двигаясь на четвереньках, прижимаясь к земле. Запах еды бил в нос, смешиваясь с запахом прелой листвы и дыма от костра.

Сушёные листья лунники я заготовил заранее. Горсть их отправилась в бочонок с солониной, ещё одна, в мешок с крупой. Ядовитые листья растворятся в пище, отдадут ей свой токсин. Доза слишком мала, чтобы убить, но достаточна, чтобы вызвать сильнейшее расстройство желудка.

Последнюю склянку с «Краснобаем» я опустошил в бурдюк с вином, который висел на ветке рядом с припасами. Пусть порадуют себя выпивкой после тяжёлого дня.

Потом я отступил так же бесшумно, как появился. Если я и оставил какие-то следы, то среди них не было опытного следопыта чтобы это заметить.

Утро четвёртого дня, третьего для отряда, началось с проклятий.

Я наблюдал издалека, как один за другим звероловы выбегали из лагеря, хватаясь за животы. Некоторые едва успевали добраться до кустов, другие и вовсе не добегали.

Рыжебородый сидел у потухшего костра, бледный, как полотно. Его глаза были налиты кровью, руки тряслись.

— Отравление, — сказал здоровый маг, осматривая страдальцев. — Что-то в еде или воде.

— Как⁈ — просипел их командир. — Как это могло случиться⁈

— Не знаю. Возможно, грибы. Или ягоды. Кто-то мог подобрать что-то в лесу…

— Никто ничего не подбирал!

Спор продолжался, но я уже потерял к нему интерес. Отряд был обездвижен как минимум на полдня. Половина людей корчилась в муках, остальные пытались помочь товарищам и разобраться в произошедшем.

Маги метались между больными, расходуя запасы целебных зелий и магическую энергию. Тут даже второму пришлось подключаться по мере сил. Барьер больше не поддерживался, все силы уходили на лечение.

Я воспользовался этим.

Склянки с «Колыбельным зельем» ждали своего часа. Три штуки, каждая способна погрузить человека в глубокий сон при прямом контакте.

Первую я использовал на часовом, который отошёл от лагеря, чтобы справить нужду. Тряпка, смоченная зельем, прижатая к лицу сзади, и он осел на землю без единого звука. Я оттащил его тело в кусты и забрал арбалет.

Вторую и третью приберёг на ночь.

Когда солнце начало клониться к закату, отряд наконец собрался с силами, чтобы продолжить путь. Их осталось одиннадцать, часового так и не нашли, решив, что он дезертировал или погиб от отравления где-то в чаще. Все же здесь водится много мана-зверей, и кто-то вполне мог напасть на человека.

Они двигались медленно, цепляясь за деревья, часто останавливаясь для отдыха. Рыжебородый едва держался на ногах, его вели под руки двое товарищей.

Я шёл параллельным курсом, отслеживая их продвижение. Маршрут вёл к северо-западу, туда, где, по их расчётам, находилась территория Громового Тигра.

Но они не знали того, что знал я.

Впереди лежало логово Речной Гидры. Тропа, которую я разметил поддельными зарубками, вела прямо к нему.

Они нашли мою приманку на закате.

Тушка рогатого зайца, привязанная к ветке над ручьём, уже успела протухнуть и привлечь мух. Но главное, она привлекла гидру.

Тварь появилась из камышей так внезапно, что первый зверолов даже не успел вскрикнуть. Это существо атаковало так быстро, что только я, наверное, ее и смог заметить, и человек исчез в воде, оставив после себя только расходящиеся круги и тёмное пятно крови.

Потом началась паника.

Гидра была быстрой, смертельно быстрой для своего размера. Она хватала людей, которые пытались бежать, утаскивала их под воду, возвращалась за новыми жертвами. Маги швыряли заклинания, но тварь уклонялась, ныряя и появляясь в неожиданных местах.