Системный Друид (СИ) - Ло Оливер

Я наблюдал с безопасного расстояния, чувствуя странную пустоту внутри.

Это была война. Грязная, жестокая, но, увы, необходимая. Эти люди пришли сюда, чтобы поймать и увезти существо, которое доверилось мне. Они планировали убить проводника, который вёл их через лес. Поэтому сейчас они платили за свои грехи.

Когда гидра наконец отступила, волоча за собой очередную жертву, на берегу осталось шестеро. Рыжебородый был среди них, грязный, окровавленный, с безумным взглядом.

— Уходим, — прохрипел он. — Уходим отсюда. К демонам тигра, к демонам всю эту охоту. Я лучше головы лишусь по приказу графа, чем сгину здесь!

Я позволил себе улыбку, наблюдая, как шестеро выживших собирают разбросанное снаряжение трясущимися руками. Рыжебородый сидел на поваленном стволе, обхватив голову ладонями, его плечи вздрагивали то ли от холода, то ли от шока.

Победа. Грязная, кровавая, но победа. Они сломлены, деморализованы, потеряли половину отряда. Ещё немного, и остатки группы развернутся к деревне, унося с собой историю о проклятом лесе и невезении.

Один из звероловов, невысокий жилистый мужчина с седыми висками, отошёл от берега, осматривая окрестности. Его взгляд скользил по деревьям, по земле, по камням у воды. Профессиональная привычка, въевшаяся в кровь за годы охоты.

Он замер у старой ели, присев на корточки.

— Командир, — его голос прозвучал странно, с какой-то новой ноткой. — Взгляните сюда.

Рыжебородый поднял голову, в его глазах читалось раздражённое безразличие человека, которому уже всё равно.

— Что ещё?

— Следы. Свежие.

Я напрягся, усиливая слух до предела. Седой указывал на что-то у корней ели, и остальные звероловы начали подтягиваться к нему, забыв о недавнем ужасе.

— Когти, — продолжал седой, проводя пальцами по глубоким бороздам в коре. — Четыре параллельных следа, расстояние между ними около ладони. Высота от земли чуть больше двух локтей.

Он выпрямился, обводя взглядом окружающие деревья.

— Метки территории. Крупный хищник, судя по глубине и размеру, четвёртый ранг или выше. А вот тут, — он шагнул к соседнему стволу, — шерсть. Застряла в смоле.

Даже с такого расстояния я разглядел клочок тёмного меха с характерным металлическим отливом.

Громовой Тигр оставил эти следы, пока я возился с ловушками для звероловов. Зверь бродил по своей территории, не подозревая, что каждая царапина на дереве становится указателем для его убийц. Маяком, который вел к цели.

— Вчерашние, — седой понюхал шерсть, растёр между пальцами. — Может, позавчерашние. Смола ещё мягкая, запах сильный. Я уверен в этом!

Рыжебородый медленно поднялся, в его взгляде появилось что-то новое, хищный огонёк, пробившийся сквозь усталость и страх.

— Насколько близко?

— Логово где-то в радиусе двух-трёх часов пути. Метки слишком частые, он обозначает границы охотничьих угодий. Мы почти у цели.

Молчание повисло над поляной. Выжившие переглядывались, и я видел, как меняются их лица, как страх уступает место алчности.

— Мы потеряли половину отряда, — сказал кто-то неуверенно.

— И потеряем всё, если вернёмся с пустыми руками, — отрезал командир отряда. Он расправил плечи, стряхивая с себя оцепенение и меняя мнение. — Граф не простит провала. А тигр рядом, в одном переходе.

Он повернулся к магу, единственному оставшемуся в строю.

— Доставай «Слёзы Феникса».

Маг вздрогнул.

— Командир, это последние три флакона. Каждый стоит…

— Я знаю, сколько они стоят. Доставай. Если все получится, то это все окупит…

Из заплечного мешка появились склянки с янтарной жидкостью, переливавшейся изнутри живым огнём. Даже издалека я ощутил исходящую от них силу, концентрированную магию, способную сращивать кости и закрывать раны за считаные минуты.

Шестеро звероловов выпили зелье по очереди, и я наблюдал, как их движения становятся увереннее, как исчезают следы усталости, как в глазах разгорается боевой азарт.

— Выдвигаемся, — приказал рыжебородый, проверяя меч в ножнах. — Тварь где-то рядом, и мы её найдём.

Я смотрел, как они собирают оставшееся снаряжение и уходят на северо-запад, туда, где среди скал и буреломов скрывался Громовой Тигр.

Видимо, моя охота тоже еще не закончилась.

Глава 18

Товарищ

«Слёзы Феникса» преобразили звероловов за считаные минуты.

Я шёл параллельным курсом, в полусотне метров от тропы, и не только видел, но и слышал перемену. Шаги стали твёрже, увереннее, исчез тот шаркающий звук измотанных людей, волочащих ноги по лесной подстилке. Голоса окрепли, приобрели деловитую жёсткость. Даже лязг снаряжения зазвучал иначе, ритмичнее, собраннее, будто каждый ремешок подтянули и каждую пряжку закрепили заново.

Седой следопыт вёл отряд с уверенностью, которой я от него не ожидал. Он двигался низко, чуть пригнувшись, голова поворачивалась плавно, без рывков, глаза обшаривали подлесок методично, сектор за сектором. Время от времени он присаживался на корточки, проводил пальцами по земле, нюхал кору деревьев, трогал мох. Каждая остановка длилась секунд двадцать, после чего он поднимался и менял направление с точностью, от которой мне становилось не по себе.

Он читал лес. Может, хуже Борга, но в случае, когда цель близко, лучше, чем я рассчитывал. Гораздо лучше.

У расщелины между двумя валунами седой задержался дольше обычного. Присел, склонил голову набок, будто прислушиваясь к чему-то, что слышал только он. Потом провёл ладонью по камню, снял с поверхности что-то невидимое, растёр между пальцами.

— Тут проходил, — сказал он рыжебородому, который остановился рядом. — Крупный, тяжёлый. Частицы кожи на камне, шерсть на кустах.

Лидер отряда кивнул, сцепив руки за спиной. «Слёзы Феникса» вернули ему осанку и командный голос, хотя под этим лоском всё ещё прятался человек, который два часа назад сидел в грязи, обхватив голову руками.

— Сколько до него?

— Час, может полтора. Следы свежие, зверь здесь кормился утром.

Я сжал зубы. Седой оказался профессионалом, настоящим следопытом, а вовсе не рядовым головорезом, которого наняли для грубой работы. Он замечал вещи, которые я пропустил бы, если бы не Усиленные Чувства: мельчайшие царапины на камнях, почти невидимые потёртости коры на высоте тигриного плеча, едва различимые вмятины на влажной почве. Вот что значит опыт.

Без Борга отряд должен был заблудиться, потерять след, потратить дни на бесплодные поиски. Вместо этого седой вёл их по тигриным меткам так уверенно, будто зверь оставлял для него личные указатели.

Всё, что я делал последние три дня, все ловушки, подмены и диверсии, всё это замедлило их. Измотало, проредило, заставило потерять людей и припасы. Но остановить их окончательно мне так и удалось.

Небо затягивалось тучами. Они наползали с запада грузной лавиной, свинцово-серые, набухшие влагой, низкие и давящие. Воздух густел, наполняясь той особой электрической тяжестью, которая предшествует грозе. Ветер, дувший с утра порывами, стих, и лес погрузился в неестественное безмолвие.

Я знал эту тишину. Научился распознавать её за недели жизни в Пределе, когда природа замирала перед чем-то большим. Мелкие звери исчезли из подлеска, забились в норы и дупла. Птицы перестали петь ещё час назад. Даже насекомые, обычно наполнявшие воздух монотонным гудением, попрятались.

Предел реагировал на приближающееся столкновение, стягивал к этому месту невидимые нити напряжения, будто сам лес понимал, что грядёт. Магия, одним словом — то, что невозможно объяснить логически, но можно почувствовать.

Отряд вышел к скальному распадку, когда первые капли дождя ударили по листве.

Распадок рассекал холмистую гряду узким каньоном с отвесными стенами из серого сланца, испещрённого трещинами и лишайниками. На дне, между осыпями щебня и замшелыми валунами, бил ручей, мутный от глинистого грунта. Стены каньона поднимались на добрых пятнадцать метров, гладкие и мокрые от начавшегося дождя.