— А мне Кощей никаких поручений более не передавал? — Ешэ прищурился, будто бы хотел Лиса испытать.
Ему пришлось снова брякнуть наобум:
— А ты иди в малую сокровищницу. Проверь, не было ли ещё чего украдено, кроме дудочки, рушника и гребня.
— Я⁈ — Густые брови советника поползли вверх. Эх, кажется Лис сболтнул что-то не то. Он поспешил выкрутиться:
— Ну а кого ещё туда посылать? Не мар же бестолковых? Они непременно всё напутают. А ну как опять что-нибудь пропадёт? Нет, после всего, что случилось, отец только нам с тобой доверять может. Ключ тоже пока у себя сохрани. А как я вернусь, вместе положим диковины на место и богатырскому мечу достойное место найдём.
— Это и в самом деле большая честь. — Губы советника тронула лёгкая улыбка. Наверное, это было самое сильное выражение радости, на которое он был способен. — Лёгкого пути тебе, Лисёныш. Смотри, не забудь — всякий раз, как спешишься, потом покорми Шторм-коня, а не то сбросит.
— Да знаю, — Лис вывел скакуна, помахал дядьке Ешэ рукой и вспрыгнул в седло.
Ух! Конь поднялся на дыбы, расправил крылья и резко взмыл в небеса. Уши сразу заложило, волосы растрепало ветром. Лис сперва запаниковал: ухватился за луку седла и чуть не выпустил из рук поводья. Вороной, почуяв слабину всадника, помчался ещё быстрее. Теперь Лис чувствовал себя так, будто бы все его внутренности одновременно переворачивались. Пересилив себя, он отцепил скрюченные судорогой пальцы от седла и перехватил повод покрепче. Конь мотнул головой раз, другой — явно испытывал всадника. Некоторое время пришлось с ним побороться, но потом Шторм всё-таки смирился и выровнял полёт.
В зеркале всё виделось совсем иначе. На деле же мчаться над полями и лесами посреди облаков было намного страшнее, чем наблюдать Кощеевыми глазами. Впрочем, вскоре страх ушёл, уступив место восторгу. Сколько раз — с самого детства — Лис мечтал о крыльях. А теперь он летел! По-настоящему! И пусть крылья были не его, радости это совсем не умаляло. Спустя где-то четверть часа он осмелился пришпорить Шторм-коня, и они помчались ещё быстрее. Вот это да! Только ради одного этого стоило обмануть дядьку Ешэ…
Когда они добрались до непролазного леса, пришлось приземлиться и ехать по просеке уже самой обычной рысью. Вороной пофыркивал и задирал голову, так и норовя вырвать поводья из рук. Ему не нравилось ходить по земле, душа просила полёта.
— Ну, потерпи, хороший, — Лис похлопал его по холке. — Понимаю тебя — после неба тут как-то не очень. И медленно, и тряско. Но ничего, скоро опять полетим.
И Шторм-конь, слушая его голос, успокаивался, будто бы и впрямь понимал, что ему говорят.
Уже после того, как они миновали непролазный лес и взлетели, Лис снова обратился к коню:
— Давай, покажи мне, как ты умеешь. Гони во весь опор, я не боюсь. Неси нас прямо к Огнь-реке!
И тут его едва не выдуло из седла. Наверное, молния — и та бы не угналась за ними. Миг — и вот уже показались пламенные воды и пепельные берега. Конь с явной неохотой начал спускаться, кружа над выжженной землёй и периодически всхрапывая.
— Да-да, мне тоже тут не нравится, — вздохнул Лис. — Ничего, мы постараемся управиться побыстрее.
Лошади беглецов, конечно, разбрелись — на боле брани осталась лишь одна. Но, приглядевшись получше, Лис понял — нет, этой кобылки у Кощея в конюшне не было. Да и возле тел кто-то копошился. Никак мародёры?
— А ну стой! — крикнул он, и в этот миг копыта Шторм-коня коснулись земли, и зубы Лиса клацнули. Хорошо хоть язык не откусил.
Тёмная фигура резко выпрямилась. Послышался скрежет — с таким обычно меч достают из ножен. Лис тут же сложил пальцы особым образом, готовя своё любимое заклятие — то самое, которым уже когда-то обездвижил сестрицу Доброгневу и пропел нужные слова.
Фу, получилось! Его противник прилип к месту. Только вот незадача — это случилось слишком близко от тел. Подойдёшь порыться в карманах да в суме — вмиг окажешься нанизанным на клинок, как курёнок на вертел. А если отпустить противника, кто знает, может, он уже второй раз на эту же уловку не попадётся.
— Только попробуй подойти к ним, колдун! — О, да это не воин, а воительница! Голос был явно женским.
Прикрывшись рукой от закатного солнца, Лис разглядел рослую дивью девицу. Её кудрявые светлые волосы, как ни заплетай, всё равно торчали во все стороны упрямыми завитками. Очелье было совсем простым, как и наряд, но по разлёту плеч и по гордо вздёрнутому подбородку Лис понял — это вам не какая-нибудь мелкая сошка. С такой сладить будет непросто. Да и не хотелось пробовать, честно говоря…
— Послушай, — он прочистил горло. — Я совсем не хочу с тобой драться. Мне просто нужно кое-что забрать. Ну и… похоронить друзей.
Он вздохнул. В глазах воительницы вспыхнуло недоверие:
— Друзе-е-ей? — язвительно протянула она. — С каких это пор навьи люди с дивьими дружбу водят? Ты мне зубы-то не заговаривай!
— Я правду говорю, — Лис спрыгнул с коня, но ближе подходить не стал. — Это вон Весьмир лежит. А там сразу за ним — Ванюшка. Я их знаю.
— Так их все знают, — не сдавалась девица, зорко следя за Лисом. — Чай, на все земли успели прославиться.
— А ты зачем пришла? — он решил сменить тактику. — Может статься, цели-то у нас общие.
— Ну, я-то уж точно не собираюсь их хоронить, — усмехнулась воительница. — А мои дела тебя не касаются.
Она всё разглядывала Лиса, напряжённо всматривалась в черты лица и хмурилась, будто бы что-то припоминая. Ему это показалось странным.
— Давай я просто кое-что возьму, и мы разойдёмся подобру, — предложил он.
— Кладенец хочешь утащить? Шиш тебе!
— Да сдался мне этот ваш Кладенец, — фыркнул Лис. — Хочешь его? Забирай!
— Так я уже, — воительница указала взглядом на клинок, остриё которого смотрело ему в грудь и не дотягивалось всего-то на несколько пядей.
— Вот и славно. А мне нужно письмо, которое у Весьмира за пазухой спрятано. Если не веришь, можешь сама посмотреть. Там моею рукой написано, как Кощея одолеть. Представляешь, что будет, ежели оно к Кощеевым слугам попадёт? Мне тогда сразу конец!
Конечно, он мог бы и соврать, но бывают люди, на которых смотришь и по глазам видишь — почуют они ложь. Эта девица была как раз из таких. И Лис решился сказать правду.
Ему снова не поверили, но сомнение во взгляде всё-таки мелькнуло. Медленно и не спуская с него глаз, воительница наклонилась, сунула руку Весьмиру за ворот и нашарила там злополучное послание. Одного взгляда на Лисовы каракули хватило, чтобы её глаза округлились. Потом она вчиталась, с каждой новой строкой всё ниже и ниже опуская меч, и, добравшись до самого конца послания, выдохнула:
— Да кто ты вообще такой?
— Можешь звать меня Лис. Я сын Василисы, которую эти два дурака пытались из Кощеева плена спасти, да оплошали. А ты кто?
Девица вложила меч в ножны.
— Вряд ли ты слыхал обо мне. Отрадой меня кличут.
Тут уж и до Лиса дошло: конечно! Мать, когда других Кощеевых жён описывала, упоминала про буйные льняные кудри, синие глаза и строгий нрав.
— Ну почему же не слыхал? — улыбнулся он. — Очень даже слыхал. Это ведь ты — Отрада Гордеевна? Помоги мне спасти Василису, прошу! — Лис сложил руки в молитвенном жесте.
Он готов был пасть на колени, если потребуется, и очень-очень надеялся, что хотя бы на исходе этого ужасного дня не услышит в ответ очередное постылое «нет».
Глава двадцать седьмая
Где твое сердце?
— Я бы и рада помочь, только времени у нас мало, — Отрада глянула на заходящее солнце. — Почитай, на всё про всё одна ночь осталась.
— Есть ты, и я, и быстрый конь — разве этого недостаточно? — Лис приплясывал на месте от нетерпения. Не нужно было уметь читать мысли, чтобы сказать, о чём он думает. В глазах явственно читалось: ну согласись же, давай!
Отрада впервые за весь разговор улыбнулась ему тепло.
— Знаешь, вообще-то у нас есть и другие козыри в рукаве. Например, не один, а целых два коня — мою лошадку зовут Буря, и она твоему Шторму младшей сестрицей приходится. А ещё… помнится, ты спрашивал, зачем я сюда пришла? Теперь, пожалуй, я могу рассказать. Если отпустишь меня.
