— Вань, ты это сейчас сказал, потому что душа твоя до подвигов охоча, али правда предчувствие одолело?
— Может, я когда чего и приукрашивал для красного словца, но такими вещами точно не стал бы шутить, — обиделся Ванька. — Не веришь? Вот те крест!
— Да чтоб тебя приподняло и шлёпнуло вместе с твоими предчувствиями! — буркнул Лис. — А я что, пешком домой пойду?
— Так мы тебя к самой стене замка подвезём.
Ванюша бросил умоляющий взгляд на Весьмира, мол, помоги уговорить, но тот лишь руками развёл:
— И так, и этак риск выходит большой. Чей конь, того и последнее слово будет.
Лис опешил — такую задачку разумом никак не решишь, токмо на удачу можно положиться. А, была не была! Он махнул рукой:
— Ладно, забирайте коня. Кто я такой, чтобы спорить с предчувствиями, — и, пошарив в карманах, протянул Ванюше остатки молодильных яблок.
Они тронулись в путь, когда край солнца уже почти скрылся за окоём. Кони летели медленнее, чем могли бы: это вам не шутка — каждому двух всадников на спине тащить! Шторм-конь недовольно пофыркивал и то и дело поддавал задом. Лис, которому не посчастливилось ехать позади Ванюши, всякий раз ругался на чём свет стоит, крепче вцепляясь в плечи богатыря. Но этим капризы вороного не ограничивались: он крутил головой, рвал поводья из рук, а вдобавок так и норовил цапнуть своими страшными зубищами сестрицу Бурю, если та осмеливалась хоть чуточку вырваться вперёд.
В общем, когда настало время спешиваться и прощаться, Лис был даже рад. У него ныли и руки, и ноги, и спина, и то, что пониже спины.
— Ну, удачи вам, — он поплотнее закутался в тёмный плащ. — Уж постарайтесь, чтобы на этот раз всё прошло без сучка без задоринки.
— И тебе удачи, — Ванюша махнул ему, потом могучей ручищей поправил перевязь, и тут Лис хлопнул себя по лбу:
— Меч! Как я мог забыть!
— А что — «меч»? — захлопал глазами богатырь.
— Ну, понимаешь, меня отец вообще-то за Кладенцом послал. И ещё велел вернуть другие диковинки, что мы украли. Вернее, он даже не меня послал, а дядьку Ешэ. Если я с пустыми руками вернусь, будет подозрительно.
— Кладенец не отдам, — нахмурился Ванюшка, а Весьмир вынул из-за пазухи дудочку:
— Держи. Она тебе и самому пригодится — мимо огнепёсок идти. Те, что за внешней стеной бегают, ух и злющие! Замковые псы по сравнению с ними, считай, комнатные собачки. Рушник, извини, вернуть не могу — сгорел вместе с мостом. Но это Кощей и так знает. Гребень тоже — это ведь он пророс и непролазным лесом стал. А больше у меня ничего и не было.
— Вы смеётесь, что ли⁈ Плевал я на огнепёсок, ничего они мне не сделают, — Лис вырвал у него дудочку. — А вот если я к отцу с пустыми руками приду, тогда не сносить мне головы!
Чародей вздохнул.
— Вань, слыхал? Отдай меч.
— И не подумаю! — богатырь вздёрнул подбородок. Его веснушчатое лицо впервые на памяти Лиса выглядело не забавным, а суровым. — Чем я сражаться буду? Чай, не на пирушку отправляемся…
— Я тебе свой отдам, — Лис хлопнул себя по боку.
— Пф! Это не меч даже, а так, зубочистка!
— А вот и нет! Добрый клинок, отвечаю! Ты не смотри, что маловат, — разобиделся Лис.
Они с Ванюшей вперились друг в друга хмурыми взглядами и набычились: ну чисто два барана на мосточке.
Может, и до драки дело бы дошло, но Весьмир пресёк спор:
— Вань, он прав. Отдай меч.
— Но оружием меняются только в знак великой дружбы, а мы… — богатырь сперва возмутился, а потом вдруг, неожиданно осёкшись, махнул рукой. — А, ладно, была не была, давай сюда свою сабельку.
— Опять предчувствие? — хмыкнул Лис, расстёгивая пряжки.
— Не-а, — Ванюша мотнул кудлатой, как у дворового пса, головой. — Просто подумал: Отрада и ты… вы же меня сегодня с того света вытащили. Негоже после такого нос воротить. Конечно, все мы друзья-товарищи, одной ниточкой повязанные — одной судьбой.
Лис с почтением принял Меч-Кладенец из его рук (ух и тяжеленький!) и кивнул:
— Пожалуй, да, друзья. Что ж, а теперь в добрый путь!
— Ну что, Кощей, где там твоё сердце? — хохотнул Ванюша, потирая ладони.
Кони взвились в ночное небо. Отрада напоследок успела крикнуть ему:
— Эй, Лис Кощеевич, не забудь, наколдуй нам сегодня грозу! Да чтоб бушевала пояростнее! — и вся троица скрылась за облаками.
Гроза, конечно же! Надо будет постараться. Ведь на остров Буян в ясную погоду никак не попасть. Лис задрал нос. То, что Весьмир не может сам справиться с погодой, отчего-то грело ему душу.
Он закинул Кладенец в ножнах за спину и плюнул на ладони.
С северной стороны замковую стену очень кстати увивал мясистый плющ, а ветра, что веками вгрызались в камни, проделали множество выступов и щелей, так что вскарабкаться ему не составило труда. Дудочку даже доставать не пришлось: огнепёски почуяли Кощеев знак и признали Лиса за хозяина. Одну из этих тварей ему пришлось даже погладить — очень уж ластилась.
Оказавшись за второй стеной, он вытер со лба бисеринки пота и с облегчением выдохнул. Уф, кажется, пронесло. Но стоило только об этом подумать, как перед Лисом словно из-под земли вырос дядька Ешэ и прогудел своим густым басом:
— Ой, смотрите, кто идёт! А где коня оставил, Лисёныш?
— Знамо где: на конюшне, — не моргнув глазом соврал Лис, но сердце, признаться, ушло в пятки.
— Да? А чего же сам совсем с другой стороны топаешь? — прищурился советник.
— Прогуливался.
Лис и не надеялся, что дядьку Ешэ устроит такой ответ. Нет, ну а что ещё он мог сказать?
— Я тебе не верю, Лисёныш, — советник заступил ему дорогу. — Ты ведь уже обманул меня сегодня. Не отпирайся, я спросил у князя, посылал ли он тебя. Угадай, что он ответил?
— Да, я соврал, виноват, — Лис лихорадочно сочинял на ходу. — Просто полетать очень хотелось. А отец всё не пущает. Маленьким меня считает до сих пор. Вон на войну тоже всё обещает и обещает. И где та война⁈ Я должен был доказать, что на меня можно положиться!
— И как, доказал? — хмыкнул дядька Ешэ, сплетая руки на груди.
Вместо ответа Лис показал ему Меч-кладенец.
Советник уважительно присвистнул:
— Ух ты! Добро. Стало быть, зря твой батя беспокоился.
— Тебе, наверное, показалось, — Лис беспечно отмахнулся. — Не стал бы отец тревожиться по пустякам. Я всё-таки чародей. Ничего со мной не случится.
— Так он не о том беспокоился, что ты не сдюжишь, а о том, что сбежишь. Я, признаться, и сам удивлён, что ты вернулся. — Под пронзительным взглядом тёмных глаз Лису вдруг захотелось втянуть голову в плечи. А ещё лучше — превратиться в муху. Умел же дядька Ешэ так смотреть — как будто в саму душу заглядывать. Ох, и опасный он человек. Во всей Нави, наверное, второй такой — опосля самого Кощея….
— Зачем бы мне из дома родного бежать? — Лис ещё нашёл в себе силы фыркнуть, но сделал это как-то неубедительно. — Мне и здесь хорошо, знаешь ли!
— Знаю, — кивнул советник. — И о тебе. И о других. У меня очи вострые, я всё обо всех примечаю.
Это прозвучало как угроза, и Лис невольно сглотнул. А дядька Ешэ, полюбовавшись его ужасом, сказал, как припечатал:
— Иди к отцу, наследничек. Его убеждай, не меня.
— Но я…
— Не трать понапрасну красноречие, — отмахнулся он. — Мне было велено встретить — я встретил. Велено было слова Кощеевы передать — вот, передал. Он, кстати, ещё кое-что добавил. Мол, коли заартачится Лютогор, скажи ему, что мать его следующего восхода не увидит. Так что я бы на твоём месте поспешал. Они сейчас оба в башне.
Лис глянул вверх и вдруг понял страшное: свет-то в Василисиной комнате не горит! Сердце забилось как бешеное. Он рванул вперёд так, что чуть не сбил дядьку Ешэ с ног. Только бы не опоздать!
В этот раз преграды не было — стена легко пропустила его в старый добрый сад, где он провёл детство, сражаясь с крапивой при помощи деревянной сабли и снося головки мятежным макам.
Лис мчался не по дорожкам, а напрямки, лихо перепрыгивая через ряды остриженных кустов. Из последних сил взбежал по лестнице, рывком распахнул дверь… и тут же увидел отца.
