— А ты с места-то сойди, — посоветовал Лис. — Коли зла мне больше не желаешь, заклятие тебя само отпустит.
А про себя подумал: что ж, вот и проверим, правду ли ты говоришь, Отрада Гордеевна. Кто знает: может, у тебя на словах одно, а на уме — совсем другое.
Но воительница легко оторвала ноги от земли, с удивлением посмотрела на подошвы своих сапог и хмыкнула:
— Добрые чары.
От её похвалы Лис немного приободрился — ему и впрямь было приятно, что его заклятие такая серьёзная противница оценила.
«Уже не противница, — мысленно поправил он себя. — Друг».
Тем временем Отрада подошла к своей светленькой кобылке и достала из седельной сумы два фиала с прозрачной жидкостью. Небольших — может, с палец величиной.
— Смотри, что у меня есть. Это живая вода и мёртвая. Если подсобишь мне, сможем мы оживить и Весьмира, и Ванюшу.
— Ого! — Лис аж присвистнул. — И где же ты её добыла?
— А ты разве не знаешь? А ещё Кощеев сын! Живая вода в Путь-ручье течёт, а Мёртвая — в Непуть-ручье. Но просто так ни ту, ни другую не наберёшь. Нужно к хозяйкам тех ручьёв прийти, поклониться да испытание пройти.
— И ты прошла?
— Как видишь, — воительница протянула ему фиал. — Бери, не бойся. Это Мёртвая вода, она нам вреда не причинит. Нужно ею капнуть на раны, что стали причиной смерти, и увидишь — они вмиг срастутся.
Лис так и сделал. Надежда в душе разгоралась с новой силой. Значит, даже для тех, кто смертен, есть лазейка. Смерть — ещё не конец, и всё можно исправить.
Отрада со вторым фиалом в руках подошла к Ванюше, убрала волосы, прилипшие ко лбу, потом приподняла ему голову, разжала челюсть и очень осторожно капнула несколько капель в рот. Лис смотрел на это чудодейство, затаив дыхание, и ужасно разочаровался, когда ничего не произошло.
— Почему не получается?
— Терпение, приятель, — Отрада наклонилась над Весьмиром. — Знаешь, как у нас в Диви говорят: скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается.
С чародеем она повторила всё то же, что с Ванюшей: приподняла, разжала зубы, капнула. Лис залюбовался чёткостью её движений — Отрада так ловко всё делала, будто бы всегда только этим и занималась. Кто знает, может, и правда ей не впервые приходилось друзей оживлять? Война ведь который год идёт, а в битве всякое может случиться…
— С живой водой осторожнее надо быть, — пояснила она, заметив неприкрытый интерес Лиса. — Мёртвому она добрую службу сослужит, а живого и убить может. Впрочем, говорят, у смертных всё наоборот — для них как раз мёртвая вода губительна.
— А для меня как? — Лис задумался вслух. — Я же наполовину смертный.
Отрада глянула на него, словно на диковинку какую-то, и покачала головой:
— Да, как-то я об этом не подумала. На твоём месте я бы и той, и другой воды опасалась. Хорошо, что тебе на пальцы ничего не пролилось. Верни фиал.
Лис не без сожаления протянул ей опустевшую склянку.
— Слушай, а у тебя не осталось немного живой воды? Ну хотя бы капелька?
— Чего удумал? — нахмурилась Отрада.
А Лис удумал многое. Ему только дай за ниточку зацепиться — пытливый разум сразу начнёт её в клубочки скручивать.
— А что если мы Кощея этой водой?
— Пробовали уже, — вздохнула воительница. — Бессмертный он, гад. Во всех отношениях. Не будет ему никакого вреда от волшебной водицы, даже если его целиком в Путь-ручей окунуть.
Неудача Лиса ничуть не расстроила. Он себе только на ус намотал, что в следующий раз, когда живая или мёртвая вода попадёт к нему в руки, надо жизненную силушку из тела переместить куда-нибудь от греха подальше.
— Я ещё вот о чём подумал: если мы вдруг не успеем… Ну, ты понимаешь. Хватит ли там для матушки в случае чего?
Вместо ответа Отрада показала ему пустой фиал. Судя по тому, как близко сошлись светлые брови у неё на переносице, воительнице очень не понравился этот вопрос.
— Что ж ты, глупый Лис, ещё не проигравши, уже нюни распускаешь? Всё мы успеем. И Василису спасём, и Кощея сгубим. Его, кстати, водицей не оживишь: для тех, кто обманул смерть, — свои законы.
— Это какие же? — Лис заволновался: ведь к нему самому это тоже имело отношение.
— Знамо какие, — фыркнула Отрада. — Уж коли помер, стало быть, навсегда. Со смертью можно по-всякому договариваться, но рано или поздно она всё равно своё получит. Так уж заведено.
У Лиса по спине пробежали мурашки.
— Ишь ты какая, жадина безносая. — Ухмылка вышла кривой.
— Да тебе-то чего бояться? — От Отрады не укрылось его деланное веселье.
— Так, размышляю, — он пожал плечами. — Что же, получается, любого, кроме Кощея, вот так запросто можно вернуть к жизни?
— Ну «запросто» — это ты, конечно, загнул, — рассмеялась воительница. — Во-первых, водицу ещё поди добудь. Во-вторых, только ночь и день после смерти она помочь может. А в-третьих, только если смерть была преждевременной. То есть не настал ещё срок человеку помирать.
— А как узнать, когда этот срок подойдёт? — Лис поёжился. Выходило, что даже волшебная вода не давала полной уверенности.
— Никак.
Отрада хотела добавить что-то ещё, но тут Ванюша, изогнувшись дугой, сделал глубокий вдох и открыл глаза.
— Ох… долго же я спал, — богатырь сел, озираясь по сторонам.
— Век бы тебе спать, кабы не она, — Лис кивнул на Отраду, но та отмахнулась.
— Пустяки. Весьмир однажды для меня то же самое сделал. Настал мой черёд вернуть должок.
В этот миг очнулся и чародей.
— Никак обо мне говорите? — Он протянул руку, и Отрада помогла ему встать. Они обнялись, и Лис, отчего-то обидевшись, буркнул:
— Ну хватит тут миловаться, дело надо делать.
Ему хоть и не нравился этот тип, явно имеющий виды на матушку, но видеть вот так, как он с другой девицей обнимается, было неприятно.
— Ты не подумай, ничё меж ними нет, — зашептал ему на ухо Ванюша. — Весьмир с Отрадой — названые брат и сестра, вместе сражались, а после боя кровь смешали.
— Мне вообще-то всё равно, — вспыхнул Лис.
А Весьмир, глянув на него, заговорил совсем о другом:
— Коли уж и ты досюда добрался, чую я, что дело дрянь. Выходит, не убежала Василиса, унёс её Кощей снова? Она жива?
— Да, но это ненадолго, — огрызнулся Лис.
Чародей кивнул:
— Понимаю. Значит, этой ночью мы должны убить Кощея, или… а впрочем, нет, никаких «или». Просто убить — и точка. Мы с Отрадой пойдём.
Тут Лис с Ванюшей хором завопили:
— Эй, а я?
Воительница глянула на них с умилением: ну чисто как на детей малых смотрят или там щеночков. Лис из-за этого снисходительного взгляда вдруг так разобиделся, что буркнул:
— Вы, между прочим, один раз уже не справились.
— Твоя правда, — не стал отпираться Весьмир. — Но не боись, второй раз мы не оплошаем. А тебе, друг мой, лучше будет в замок вернуться. Хватится Кощей наследника, искать начнёт при помощи навьего зеркала. И что он увидит?
— Ничего, я закроюсь, — Лису не хотелось отступаться, хотя разумом он понимал, что чародей прав.
— Это будет выглядеть ещё подозрительнее. Да и нешто он твою защиту не одолеет? Нет, дружище, ты нам для другого понадобишься. Скачи домой во весь опор и сделай что-нибудь такое, чтобы Кощей до утра о Василисе не вспомнил. Этим ты очень хорошую службу сослужишь и ей, и нам. И вот ещё что: сотвори грозу. Ты ведь умеешь? А то мне погодные чары плохо даются. Что же до тебя… — Весьмир повернулся к богатырю. — Не лез бы ты в самое пекло, Вань. Тебя жена-красавица дома ждёт. Я тебя не уберёг, так ты сам поостерегись, хоть немного. Да и конь добрый крылатый один у нас. Лис ведь на своём домой вернётся. А наша кобылка тебя и Отраду вместе не унесёт. Уж больно вы, ребята, рослые.
Воительница хохотнула, а Ванюша вдруг повернулся к Лису и взмолился:
— Друг, одолжи коня? Чует моё сердце, не справиться им без меня. Уж не ведаю, чего случится. Может, зайца упустят, может, утицу проворонят, а я — тут как тут.
Ишь ты, какой прыткий! Вот так запросто коня ему подавай! Лис уже открыл было рот, чтобы отказать, но тут Отрада подала голос:
