Аквилон. Маг воды. Том 6 (СИ) - Токсик Саша

Они с мужем мечтали об этом, рассказала она. Когда состарятся, когда дети разъедутся, они купят маленький домик у озера, в тихом месте, где птицы поют по утрам. Откладывали деньги, строили планы, даже ездили смотреть участки. Но Пётр Иванович не дожил и умер пять лет назад от сердечного приступа. Она осталась одна и никуда уже не поехала. Куда ей теперь, одной-то?

В её голосе слышалась застарелая грусть, но вместе с ней пробивалась и надежда.

— Сегодня вечером я перевожу вещи в усадьбу, — сказал я негромко. — Могу взять вас с собой, если хотите. Просто посмотрите своими глазами, как там и что. Понравится, останетесь домоуправительницей. Не понравится, вернётесь сюда, и забудем этот разговор. Никаких обязательств.

Елена Павловна молчала, теребя край передника. За окном полностью стемнело, и в кухне стало совсем тихо, только потрескивали угли в плите да где-то на улице лаяла собака.

Потом она подняла подбородок и кивнула решительно.

— Ладно, Данила Петрович, уговорили. Съезжу, посмотрю, что там за поместье такое.

Голос её окреп, и в нём зазвучала привычная ворчливость.

— Но вы не думайте, что я ради мечты какой-то еду! Просто не могу я вас одного оставить, без присмотра! Кто вам там готовить будет, эта ваша Нюта? Да вы исхудаете за неделю, в скелет превратитесь! Нет уж, поеду, пригляжу за вами.

Голос был строгий, а глаза блестели. Ну да, конечно, совсем не от мечты едет, как же.

Я упомянул, что предложу переехать и Федьке, своему ученику. Елена Павловна кивнула рассеянно, уже мысленно перебирая, что нужно взять с собой.

Ученики, живущие под одной крышей с учителем. В прежние времена, тысячу лет назад, это было нормой и необходимостью. Важнейший элемент ученичества состоял в постоянном живом примере. Ученик наблюдает, как маг решает задачи, применяет силу, думает, реагирует на неожиданности. Магия это образ жизни, а не набор заклинаний из учебника.

Федька молодой, у него сырой дар и готовность учиться, из него можно вылепить что-то стоящее. Я встречал уже других водных магов. Но те же Ильинская и Бурлаков уже сформировались, полагаются на артефакты и стандартные техники, а переучить взрослых всегда сложнее.

Мне нужны ученики. Один маг может многое, но маг с десятком учеников может изменить мир.

— Данила Петрович! Вы меня слышите вообще?

Голос Елены Павловны вырвал меня из размышлений. Она стояла надо мной со свечой в руке и смотрела с укоризной.

— Ну вот, я так и знала! На вас лица нет, устали с дороги, наелись, и сидите тут, носом клюёте! Нет, ну разве так можно?

Она решительно забрала у меня пустую чашку.

— Всё, идите-ка спать, хватит на сегодня разговоров. Я сейчас быстренько постель перестелю, бельё там свежее лежит, я как раз утром подготовила.

Спорить не хотелось, потому что сытость растекалась по телу тёплой волной и веки тяжелели. Я слышал, как Елена Павловна поднялась по лестнице, как скрипели половицы наверху, как она хлопотала, застилая кровать.

Через несколько минут она вернулась.

— Ну вот, всё готово. Постель застелена, кувшин с водой на умывальнике, полотенце чистое повесила. Идите, отдыхайте.

Она строго посмотрела на меня.

— И завтра чтоб без завтрака никуда не уходили, слышите? Я вам с утра пирожков напеку, в дорогу возьмёте.

Я поблагодарил её и поднялся по узкой скрипучей лестнице на второй этаж.

Внутри оглядел свою комнату, будто прощаясь с ней. Железная кровать с панцирной сеткой была застелена чистым бельём. Оно пахло лавандой и свежестью.

Я закрыл дверь на щеколду и опустился на колено у кровати. Поддел пальцем рассохшуюся половицу, и она отошла легко, открывая неглубокий тайник. Внутри лежало несколько русалочьих камней, мой личный запас на случай непредвиденных обстоятельств, и стопка тетрадей. Записи убитого мага, которые я так и не изучил до конца.

Всё было на месте. Я вернул половицу, разделся, задул лампу и забрался под одеяло.

Сон пришёл быстро, глубокий и без сновидений.

Чарофон зазвонил, когда я ещё не успел толком проснуться.

Номер был незнакомый. Я снял трубку, ожидая услышать что угодно, но точно не бодрый голос Волнова.

— Данила! Не разбудил? А, всё равно пора вставать! Слушай, давай сегодня на производство съездим, посмотрим, что там Шестаков наворотил. Он уже три недели работает, пора проверить.

— Погоди, это что за номер? Ты где чарофон раздобыл? — спросил я нарочно, уже догадываясь об ответе.

— А, это… — в голосе Волнова зазвучала плохо скрываемая гордость. — Купил. Для деловых надобностей. Исполнительному директору положено иметь чарофон, как считаешь?

Я усмехнулся про себя. Волнов давно хотел эту игрушку, а должность дала ему повод.

— Разумно, — сказал я. — Для директора чарофон необходим. Где встречаемся?

— У цеха, в промышленной зоне. Знаешь, где это? Третий канал от Литейного моста, красное здание с трубой. Через час успеешь?

— Успею, — заверил я. — Жди у входа.

Елена Павловна уже хлопотала на кухне, когда я спустился. Пирожки румянились на блюде, чайник пыхтел на плите, и пахло так, что желудок немедленно напомнил о своём существовании.

— Данила Петрович, вы куда это с утра пораньше? Сядьте, позавтракайте по-человечески!

— По делам, Елена Павловна. Вернусь к полудню, и тогда поговорим о поездке в усадьбу.

— Ну уж нет, голодным я вас не отпущу. Хотя бы чаю выпейте и пирожок съешьте. Вот, с мясом, свежие, только из печи.

Спорить было бесполезно. Я сел, быстро выпил чай, съел три пирожка под её одобрительным взглядом. Она тут же сунула мне в руки свёрток.

— В дорогу возьмите. Мало ли, проголодаетесь.

Я поблагодарил и вышел к каналу, где ждал мой катер.

Утро выдалось ясное и прохладное. Катер скользил по воде, огибая баржи и рыбацкие лодки. Капля плыла рядом, невидимая под тёмной водой, и посылала мне волны радости.

«Данила проснулся! Капля тоже проснулась! Капля всю ночь караулила, никого не пустила!»

Едва ли кто-то ночью покушался на мою безопасность, но я отправил ей чувство благодарности, и она булькнула от удовольствия.

Промышленная зона начиналась за Литейным мостом. Каналы здесь были шире, вода темнее от пыли и машинного масла. По берегам громоздились фабричные корпуса из красного кирпича, дымили трубы, грохотали станки за закопчёнными окнами. Грузчики таскали ящики, где-то надрывался гудок.

Я нашёл нужный цех и пришвартовался у каменного причала.

Волнов уже ждал. Стоял у входа, руки за спину, смотрел на воду с видом человека, довольного собой и миром. Одет по-деловому, в добротный сюртук, сапоги начищены до блеска. Усы аккуратно подстрижены, словно с утра он успел наведаться в парикмахерскую.

— Данила! — он шагнул навстречу, крепко пожал руку. — Выспался? Пойдём, сейчас всё сам увидишь. Шестаков там такое наворотил… ну, в хорошем смысле, я надеюсь.

Мы вошли в цех.

Первое, что я увидел, были не тестеры.

Большой светлый зал, высокие окна, около сорока рабочих. Одни сидели за столами и собирали что-то из деталей. Другие обтачивали заготовки на станках. Третьи укладывали готовые изделия в ящики.

Изделия были металлические, с изогнутыми носиками, витыми ручками и странными раструбами на крышках.

Это были чайники.

Волнов замер рядом со мной. Лицо его медленно наливалось краской, начиная с шеи и поднимаясь к ушам. Усы встопорщились.

— Это что, — произнёс он тихо, — за издевательство?

— Иван Петрович, подожди. — Я положил руку ему на плечо. — Давай сначала выясним, что происходит, а потом будем головы рубить. Может, тут не всё так плохо, как выглядит.

— Нет, ты посмотри! Мы ему деньги дали на конкретное изделие! На тестеры, Данила! А он тут чайники клепает!

— Иван Петрович!

Голос донёсся из глубины цеха. К нам спешил невысокий человек с венчиком седых волос, торчащих во все стороны как одуванчик.