Аквилон. Маг воды. Том 5 (СИ) - Токсик Саша

— Матерь божья, — выдохнул Кузьма. — Что это за твари?

— Сторожа, — ответил я. — Они будут охранять шахту от визгунов.

Один из элементалей подкатился к ноге Кузьмы. Купец отшатнулся, но шар просто покрутился на месте и откатился дальше.

— Они… живые?

— В некотором роде. Это элементали воды, простейшие магические существа. Я создал их и обучил издавать звук, который отпугивает визгунов.

Как по команде, элементали усилили свою песню. Звук прокатился по штольне. Тонкий, вибрирующий, похожий на звон хрустальных колокольчиков. Кузьма поморщился.

— Неприятно.

— Для вас неприятно. Для визгунов невыносимо. Они не смогут находиться в шахте, пока здесь есть сторожа.

Волнов присел на корточки, разглядывая ближайшего элементаля.

— А чем они питаются?

— Энергией воды. Но раз в полгода их нужно будет подзарядить, иначе они ослабнут.

На самом деле дело было не в энергии. Кварца в шахте хватило бы, чтобы кормить элементалей годами. Проблема была в другом. В стабильности их структуры.

Я создавал их на пределе своих нынешних возможностей. Архимаг мог бы сделать практически вечных стражей, но Магистр третьего ранга максимум на полгода. Потом они начнут терять форму, забывать команды, в конце концов просто распадутся на бесформенные сгустки воды.

Но объяснять это купцу было бессмысленно. Он всё равно не поймёт разницу между энергетическим голодом и структурной деградацией. Проще сказать «нужна подзарядка» и точка.

Кузьма медленно шёл вглубь штольни, крутя головой. Глаза у него горели восторгом ребёнка, попавшего в сказку. Он трогал светящиеся символы на стенах, следил за элементалями, даже попытался поймать одного, правда безуспешно, шар выскользнул из рук как мокрое мыло.

— Невероятно, — бормотал он. — Просто невероятно. Прохор дурак, что не спустился. Это же… это же чудо!

«Дядька радуется!» — заметила Капля. — «Ему нравятся братики-светлячки!»

«Конечно нравятся. Они же решают его проблему».

Мы дошли до первой выработки, где визгуны выгрызли стену. Кузьма остановился, показывая пальцем.

— Вот здесь они прогрызлись к основной жиле. Камня на три тысячи рублей сожрали, проклятые.

— Больше не сожрут, — заверил я. — Можете возвращать рабочих.

— А если сторожа… ну, вдруг исчезнут?

— Вызовете меня, и я создам новых. Но полгода они точно продержатся.

Кузьма кивнул, явно прикидывая в уме расходы и доходы. Я видел, как в его глазах мелькают цифры

Мы вернулись к выходу. На площадке нас ждал Прохор. Он вскочил при нашем появлении, тревожно вглядываясь в лицо брата.

— Ну что? Что там?

— Чудеса, — просто ответил Кузьма. — Самые настоящие чудеса. Господин Ключевский сделал невозможное.

Прохор перевёл взгляд на меня. В его глазах боролись недоверие и надежда.

— Правда? Визгунов больше не будет?

— Не будет, — подтвердил я. — Пока в шахте есть сторожа, визгуны не сунутся.

— А эти… сторожа… они точно безопасны?

— Для людей — да. Они вообще не агрессивны. Максимум, что могут это светиться и петь.

— Петь? — Прохор выглядел совершенно сбитым с толку.

— Увидишь сам, когда решишься спуститься, — усмехнулся Кузьма. — А теперь, господа, предлагаю вернуться в город и оформить наше соглашение. Господин Ключевский выполнил свою часть сделки блестяще.

— Да, давайте закончим с формальностями. У меня ещё есть дела сегодня.

На самом деле у меня было только одно дело — встретиться с Надей. Мы обещали друг другу поговорить вечером, и я не собирался снова упускать эту возможность.

Кучер спал на козлах, привалившись к боковой стенке. Прохор пнул колесо, и мужик подскочил, хватаясь за вожжи.

— Ась? Что? Уже?

— Уже, — подтвердил Кузьма. — В город, живо.

Мы расселись по местам. Карета тронулась. За окном поплыла знакомая дорога, но теперь в обратном направлении. Братья молчали, каждый думал о своём. Кузьма наверняка подсчитывал будущие барыши, Прохор всё ещё переваривал увиденное.

А я думал о Наде. О том, что скажу ей, когда мы наконец останемся наедине. О том, что между нами происходит. О том, куда это может привести.

«Данила думает о тёте докторе?» — проницательно заметила Капля.

«Откуда ты знаешь?»

«Капля чувствует! У Данилы внутри тепло-тепло становится!»

Я мысленно улыбнулся. Иногда её детская непосредственность попадала точно в цель.

За окном показались первые дома города. Скоро мы будем в конторе, подпишем бумаги, и я наконец смогу с ней встретиться.

День определённо складывался удачно.

Гостиная в доме Варвары Семёновны Крыловой была обустроена с тем особым уютом, который возможен только там, где хозяйка не стремится произвести впечатление, а просто живёт в своё удовольствие.

Овальный стол красного дерева занимал центр комнаты. Его покрывала белая льняная скатерть с вышивкой по краям.

Сама хозяйка восседала в кресле у окна. Седые волосы были уложены в простую, но изящную причёску. На ней было платье тёмно-лилового цвета — не траурное, но и не яркое, как раз подходящее для вдовы, которая уже не скорбит, но ещё хранит память. В ушах покачивались небольшие аметистовые серьги, её единственное украшение.

Марина Гриневская только что закончила красочный рассказ о вчерашней дуэли. Она сидела, откинувшись на спинку стула, довольная произведённым эффектом. Перья на её шляпке, она не сняла её даже в гостиной, подрагивали при каждом движении головы.

— … и тогда этот голем просто рассыпался! — закончила она, всплеснув руками. — Как песочный замок! А Борис лежал в грязи и хныкал как младенец!

— Марина, — укоризненно покачала головой Варвара Семёновна. — Не стоит так злорадствовать над чужим несчастьем.

— Каким несчастьем, Варвара Семёновна? — фыркнула Марина. — Он сам виноват! Жульничал на дуэли, использовал запрещённый артефакт и всё равно проиграл!

Елизавета Крылова, дочь хозяйки, сидела рядом с Надей. Двадцать два года, тонкие черты лица, унаследованные от матери, и живые карие глаза. На коленях у неё лежал журнал, Надя успела разглядеть обложку «Современной женщины» с картинкой дамы в деловом костюме.

— Доктор Светлова, — обратилась к Наде Варвара Семёновна, — это правда, что вы окончили полный курс в медицинской академии?

— Да, — кивнула Надя, отставляя чашку. — Пять лет обучения плюс год практики в госпитале.

— И вас принимали наравне с мужчинами? — в голосе хозяйки слышалось неподдельное любопытство.

— Не сразу. Первый год некоторые профессора оказывали высокомерное снисхождение. Говорили, что женщине не место в анатомическом театре.

Софья Андреевна Мельникова, жена местного судьи, поморщилась. Ей было около сорока, и выглядела она именно так, как от неё и ожидали, респектабельно и чуть скучновато. Тёмно-коричневое платье с высоким воротником, волосы убраны в тугой пучок, никаких украшений, кроме обручального кольца.

— Анатомический театр — это где… где режут?..

— Где изучают строение человеческого тела, — мягко поправила Надя. — Без этого знания невозможно лечить.

— Но это же… неженственно, — пробормотала Софья Андреевна, хватаясь за чашку как за спасательный круг.

— А что женственно? — неожиданно резко спросила Елизавета. — Сидеть дома и вышивать? Рожать детей и помалкивать?

— Лиза! — одёрнула её мать, но без особой строгости.

— Простите, маменька, но это правда! — Елизавета повернулась к Наде. — Я читала о женщинах-врачах в Европе. Там это становится нормальным. А у нас до сих пор считается чуть ли не позором!

Татьяна Михайловна Росская, дальняя кузина Марины, робко подняла руку, словно ученица на уроке. Девятнадцать лет, бледная, с огромными серыми глазами на худеньком личике. Платье простое, провинциальное — голубой ситец с мелкими цветочками.

— А можно спросить… Доктор Светлова, вы правда наботаете над тем, чтобы остановить эпидемию?