Архитектор Душ Х (СИ) - Вольт Александр

Десятки лучей подствольных тактических фонарей разрезали полумрак зала, хаотично мечась по стенам и лицам застывших от ужаса аристократов. Тяжелые армейские ботинки грохотали по паркету, беря помещение в жесткое кольцо оцепления. Несколько ослепительно белых лучей скрестились прямо на мне, высвечивая мою фигуру, склонившуюся над лежащей женщиной, и тело поверженного мной самозванца в нескольких шагах позади.

— Вижу объект! — рявкнул над ухом командирский бас. — Подозреваемый на коленях! Руки! Покажи свои руки, мать твою!

Я проигнорировал их. Для меня сейчас не существовало ни спецназа, ни Императора, ни угрозы быть застреленным на месте за неповиновение. Всё мое существо сфокусировалось на этом пульсирующем сгустке чужой магии в животе Виктории.

Преодолевая вязкое сопротивление чужеродного эфира, я с силой погрузил свои энергетические руки прямо в этот багровый узел.

Ощущение было таким, словно я голыми руками схватился за клубок раскаленной колючей проволоки. Чужая магия обжигала мою проекцию, пыталась отторгнуть вмешательство и жалила холодом и болью напрямую в мой мозг. Узел был завязан намертво, слои темной энергии переплелись с тонкими, светлыми нитями психеи Виктории. Если я просто рвану — я разорву ее душу на куски, убив ее еще быстрее. Действовать нужно было ювелирно, но времени на ювелирную работу не оставалось.

— ЛЕЧЬ НА ПОЛ! РУКИ ЗА ГОЛОВУ, ИЛИ МЫ ОТКРЫВАЕМ ОГОНЬ! — гаркнул боец СБРИ, оказавшийся всего в паре метров от меня. Я краем глаза видел красные точки лазерных целеуказателей, заплясавшие на моей груди и плечах.

«Плевать», — подумал я, стиснув зубы так, что челюсти заныли.

Я влил в свои фантомные руки максимальное количество энергии. Мой резерв, и без того истощенный боем, химическим отравлением и астральным путешествием, начал стремительно пустеть. Я чувствовал, как по моему физическому лицу градом катится холодный пот, заливая глаза. Капля крови сорвалась с моего подбородка и упала на изумрудное платье Вики — я даже не заметил, как прикусил губу до крови от невыносимого напряжения.

Мои пальцы нащупали центральную жилу этого проклятого узла.

Тянуть. Аккуратно. Миллиметр за миллиметром.

Я начал буквально раздирать темную энергию на волокна. Мои собственные силы уходили на то, чтобы нейтрализовать агрессивную магию доппельгангера, превращая ее из твердого камня в податливую глину. Было трудно распутывал петлю за петлей, вытягивая измятые каналы Виктории из тисков смерти и тут же «сшивать» микроразрывы своей психеей, выступающей в роли универсального клея.

В глазах потемнело. Боль в груди стала почти невыносимой — отдача от колоссального расхода резерва била по организму не хуже кувалды.

— БРАТЬ ЖИВЫМ! — последовала команда.

Я почувствовал, как чьи-то тяжелые руки жестко легли мне на плечи, собираясь оторвать от девушки.

«Еще секунда! Дайте мне одну чертову секунду!» — взмолился я про себя, вкладывая в последний рывок остатки своих сил.

С громким, беззвучным в физическом мире, но оглушительным для моего внутреннего слуха треском багровый узел лопнул. Его остатки с шипением растворились в воздухе, а каналы Виктории, освободившись от чудовищного давления, мгновенно распрямились, и по ним снова бурным, исцеляющим потоком хлынула ее собственная светлая жизненная энергия.

В ту же долю секунды девушка на полу резко, судорожно выгнулась. Ее рот широко раскрылся, и она сделала глубокий, хриплый и жадный вдох, втягивая воздух. Грудная клетка заходила ходуном, а на пепельные щеки начал стремительно возвращаться румянец.

И в этот момент меня с силой дернули назад.

Сильные руки оперативников оторвали меня от пола, заламывая руки за спину с такой яростью, что в плечевых суставах глухо хрустнуло. Я не сопротивлялся. У меня просто не осталось на это ни капли физических и моральных сил. Ноги подогнулись, и, если бы не жесткая хватка бойцов СБРИ, я бы просто рухнул лицом в осколки хрусталя и пролитое шампанское. Меня грубо поставили на колени, стягивая запястья пластиковыми стяжками, которые мгновенно впились в кожу до боли.

— Объект зафиксирован! — доложил один из бойцов, жестко прижимая мое правое плечо к полу коленом.

— Что с женщиной? — отрывисто спросил командир группы, не опуская короткоствольного автомата, дульный срез которого теперь смотрел прямо мне в переносицу.

— Дышит! Пульс учащенный, но стабильный, — отозвался другой оперативник, склонившийся над Викторией.

Девушка лежала на боку, судорожно кашляя и жадно, со всхлипами хватая ртом воздух. По ее побледневшему лицу текли слезы, смешиваясь с кровью на подбородке, но грудная клетка ритмично вздымалась.

Я тяжело, с хриплым присвистом выдохнул, позволяя голове безвольно опуститься на грудь. Всё. Главное сделано. Узел разорван.

Но тишину, которая на мгновение установилась в разрушенном зале после моего захвата, внезапно разорвал коллективный, полный неконтролируемого первобытного ужаса вздох сотен людей. Кто-то из женщин на заднем фоне пронзительно, с надрывом завизжал.

Даже тренированные бойцы СБРИ, которых учили не реагировать ни на что, кроме приказов, напряглись и синхронно повернули головы в сторону. Колено, давившее мне на плечо, слегка ослабило хватку.

Я с трудом поднял голову, смаргивая заливающий глаза едкий пот.

В нескольких метрах от меня, там, где я оставил лежать поверженного лже-Громова, происходило нечто за гранью человеческого понимания.

Тело, которое еще пару минут назад было безукоризненной копией меня самого, начало стремительно меняться. Иллюзия, поддерживаемая древней магией и волей паразита, неумолимо распадалась, не в силах больше удерживать физическую форму после того сокрушительного удара.

Это выглядело так, словно кусок плотного воска бросили в раскаленную печь.

Кожа на его лице пошла крупной отвратительной рябью, словно под ней закипала вода. Черты лица там, где только что был мой нос, губы и скулы, потекли вниз, смешиваясь в бесформенную серую массу. Темные волосы с тихим шипением втянулись обратно в череп, оставляя абсолютно гладкую, лишенную малейшего намека на растительность поверхность.

Кости под кожей с тошнотворным, влажным хрустом начали ломаться и перестраиваться. Пропорции тела исказились. Руки и ноги неестественно вытянулись, суставы вывернулись под неправильными углами, с треском разрывая швы на украденном у меня пальто и пуловере. Дорогая одежда теперь висела на нем грязными лохмотьями, не в силах скрыть истинную суть твари.

Перед нами на паркете, в луже собственной темной, густой крови лежал уже не Виктор Громов и не Александр Борисович Крылов.

Гуманоидное, но бесконечно далекое от человека. Его кожа приобрела серый оттенок, напоминающий цвет старого пепла. Оно было абсолютно лишено каких-либо половых признаков — гладкая, ровная плоть без малейшего намека на гендерную принадлежность. Но самым страшным было лицо. Вернее, то место, где оно должно было находиться. Там не было ни носа, ни ушных раковин, только лишь две узкие вертикальные щели для дыхания. На месте рта зияло овальное отверстие без губ, обнажающее бледные десны, а на месте глаз белели два выпуклых, лишенных век, зрачков и радужки молочных шара, которые не мигая уставились в расписанный фресками потолок.

Тишина в зале стала тяжелой. Аристократы, светила медицины, чиновники… все они онемели, не в силах оторвать взгляд от существа, что нарушало законы природы.

— Схватить его! — рявкнул наконец командир группы, сбрасывая оцепенение.

Двое оперативников, явно пересиливая инстинктивное отвращение, бросились к серому существу. Оно не сопротивлялось. Бойцы грубо перевернули длинноногое, неестественно гибкое тело на живот, завели за спину вытянутые конечности с длинными костлявыми пальцами и с громким щелчком защелкнули на них массивные стальные наручники.

Следом очередь дошла и до меня.

Тот боец, что придавливал меня к полу, рывком вздернул меня на ноги. Пластиковые стяжки безжалостно срезали тактическим ножом, чтобы в ту же секунду заменить их на холодный, тяжелый металл настоящих полицейских браслетов. Зубчатки впились в кожу, фиксируя руки за спиной намертво.