— Я выбираю этот, — сказала я.
Алек посмотрел на табличку, потом на меня.
— Ты серьезно?
— Абсолютно, — ответила я, понизив голос. — Если мы делаем вид, что я твоя невеста благородных кровей… пусть хотя бы часть этого спектакля будет настоящей.
Мы подошли к столу фонда. Писарь поднял взгляд, увидел кольцо, затем Алека, и мгновенно вытянулся.
— Имя?
— Леди Лия Кайвен, — произнесла я спокойно.
Алек достал кошелек, без показухи, но так, что писарь чуть не перестал дышать. Купюры легли в ящичек основательным кирпичиком. Писарь быстро записал сумму, поставил печать, наклонился, достал конверт из лакового ларя.
— Пригласительные на прием к Его Величеству, — сказал он торжественно. — На имя леди Кайвен и ее спутника.
Надписав наши имена каллиграфическим почерком, он протянул мне конверт.
Я взяла приглашение. Пальцы не дрожали.
— Вот и все, — сказала я, оборачиваясь к Алеку и помахивая конвертом. — И мы оба получили то, что хотели.
Алек смотрел на меня долго, слишком долго.
— Верно, — заметил он задумчиво. — Но все только начинается, леди Кайвен. Уже завтра ты поедешь со мной в столицу. И там осечки быть не должно.
* * *
Ночной аэродром жил совсем другой жизнью.
Пассажиры суетились, спешили, в то время как работники были максимально собраны и оставались при этом доброжелательными.
Несмотря на глубокую ночь, вокруг было много света: цепочки фонарей вдоль настила, красные огоньки на мачтах, лампы в руках рабочих и мощные прожектора, которые выхватывали из темноты наш воздушный корабль.
Дирижабль висел над посадочной галереей, как огромный дракон, привязанный к земле тонкими тросами. Его оболочка едва угадывалась в темноте — только иногда по ткани пробегал бледный отсвет, когда сверху моргал сигнальный маяк. Поэтому казалось, что ярко освещенная корзина висит в воздухе сама по себе.
Утробный гул заставлял вибрировать все здание аэровокзала. За каркасом работали магомеханические приводы, удерживающие высоту и равновесие.
— Не смотри вниз, — посоветовал Алек, когда мы ступили на узкий мостик. — Иди, словно гуляешь по дорожке в парке.
— Постараюсь сделать вид, что летаю на таком монстре три раза в день, — отозвалась я, стараясь смотреть на болтающуюся в воздухе деревянную конструкцию, похожую на вагон странного поезда.
Под ногами чуть пружинило. Пахло влажным деревом, маслом и чем-то острым — как после грозы, только грозы в это время года быть не могло.
Вместе с нами шли и другие пассажиры. Одного беглого взгляда хватило, чтобы понять, что преобладали среди них дамы довольно юных лет.
Нас встречал стюард в темной форме с серебряной окантовкой, проверял билеты и декларировал багаж. Он выпрямился, когда Алек протянул билеты. Мельком взглянул, и уважение в его лице стало почти безупречным.
— Господин Вальдран. Леди Кайвен, — он аккуратно склонился. — меня зовут Лоран Эйви, и я сегодня отвечаю за ваш комфорт. Добро пожаловать на ночной рейс до столицы. Ваше купе… первый класс. Носовая секция.
Стоило нам подойти ближе к входу на пассажирскую палубу, как где-то сбоку раздался шепот.
— Это он…
— Вальдран…
— С ней… вот с этой…
Я не обернулась. Я и так знала, кого увижу.
Те самые лица со стадиона и из торгового центра. Только теперь они были ближе и вели себя смелее. Ведь кумир их был рядом, буквально в соседнем купе.
Я увидела и своих знакомых, которые помогли мне подобраться к Алеку.
Эндра стояла у выхода из своего купе. Она увидела меня и сделала вид, что не узнала. Галла же узнала сразу и не стала скрывать. Ее взгляд стал высокомерным, чуть обиженным, будто я взяла то, что должно было быть общим развлечением.
Наверняка мы бы весело провели время в одном купе, преследуя общего кумира. А теперь я была не соперницей даже. Я стала предательницей клуба фанаток Вальдрана, их общим врагом.
Я никогда прежде не летала дирижаблем. Билеты были дорогими, а скорость и комфорт были не так важны, как стоимость.
Пассажирская палуба протянулась длинным коридором от носа до кормы. В центре проход без окон, а по обеим сторонам от него шли одинаковые двери купе, симметричные, будто в вагоне поезда.
Логика равновесия читалась в мельчайших деталях: одинаковые шкафчики, одинаковые светильники, симметрично расположенные лавки.
— Чтобы не заваливало на бок, — пояснил Алек, заметив мой взгляд. — В небе это важно.
Мы вошли со стороны кормы и пробирались к носу, поэтому пассажирки, которые уже разместились в своих купе, имели счастье лицезреть Алека Вальдрана на расстоянии вытянутой руки.
Мы прошли мимо зоны эконом-класса и двинулись дальше. Туда, где билет, должно быть, стоил целое состояние.
Чуть дальше по коридору я заметила бар. Узкая стойка, кипятильник. Рядом — баночки с чаем, кофейная машина с латунными рычагами, аккуратные корзины с сухариками, сладкими булочками, крошечными пирожками и ломтиками вяленого мяса. На случай если кто-то из пассажиров проголодается.
«Пассажиры первого класса обслуживаются в купе,» — информировала скромная вывеска с позолоченными буквами.
Алек уверенно вел меня вперед, в носовую часть, туда, где коридор становился тише.
— Туалет, кстати, в центре, — добавил он буднично. — Все ради баланса. Если вдруг…
— Спасибо, — оборвала я его раньше, чем он успел договорить. — Разберусь.
Носовая секция встретила нас особой, ненавязчивой роскошью. Здесь ковровая дорожка была толще, свет — мягче, стены — обиты тканью, которая скрадывала звуки шагов. И двери купе отличались: небольшие металлические таблички, замки с тонкой механикой, и даже ручки — тяжелее.
Купе первого класса было всего два, по одной с каждой стороны.
Дверь открылась, лишь только Алек поднес к ней свой билет.
И я впервые по-настоящему поняла разницу между первым классом и всем остальным.
Купе было шире, чем я ожидала. Два спальных места: не узкие койки, а настоящие мягкие диваны, которые можно было разложить, с чистым белым, бельем и мягкими пледами. У окна — столик с закрепленными подстаканниками и маленькая лампа с зеленым абажуром, дающая уютный, книжный свет. На стене висела аккуратная карта маршрута, а под ней — латунная табличка: «Пожалуйста, не открывайте внешние заслонки без разрешения экипажа».
В углу был шкафчик для вещей и ниша с умывальником: фарфор, зеркало, графин с водой. Даже мыло пахло не дешево, а дорогими травами и чем-то хвойным.
А еще здесь было окно. Не маленькое и мутное, как в дешевых поездах, а большое, с плотной занавесью. За ним темнота была такой густой, что казалось, дирижабль уже летит, хотя мы еще стояли у мачты.
— Нормально? — спросил Алек, будто проверяя, удалось ли ему меня впечатлить.
— Слишком комфортно для простого перелета, — честно сказала я.
— Это не просто полет до столицы, — он закрыл дверь на замок и повернул ключ так, чтобы прозвучал щелчок. — Я титулованный гонщик. И ты — моя невеста. Это должно быть понятно любой девице из фан-клуба, иначе нам никто не поверит.
Слово «фан-клуб» прозвучало с оттенком раздражения.
И именно в этот момент коридор снаружи вспыхнул девичьими голосами — словно кто-то специально подождал, пока мы окажемся в купе.
— Он точно в первом классе!
— Я видела!
— А ОНА с ним! Да кто она вообще⁈
Алек прикрыл глаза на секунду, будто считая до трех.
И тут в коридоре раздался другой голос. Спокойный, но звучащий так, что его слышали все.
— Дамы, — это был стюард Лоран Эйвис. — Напоминаю правила перелета. Пассажиры обязаны соблюдать тишину после посадки. И обязаны оставаться в своих секциях.
— Мы просто… — начала кто-то.
— Искали воды! — подхватил второй голос.
— И еще, — строго добавил Лоран, не повышая голоса. — Купе первого класса закрыты. Попытки беспокоить пассажиров будут расценены как нарушение порядка. Нарушителей я лично провожу к капитану — и уже капитан решит, хотят ли они продолжать полет… или сойдут на ближайшей мачте обслуживания.
