Представляю презрение на ее ухоженном личике, узнай она мою подноготную.
Между тем Алек церемонно предложил мне руку и прошептал, склонившись к уху:
— Готовься, скоро твой выход, Лия.
Он по-особенному произносил мое имя, так больше никто не делал. «Л» смягчал и чуть протягивал, отчего «и» выливалось на остаточном потоке, словно маленький кораблик, а «я» говорилось на выдохе, как отголосок эха.
Почему я это вообще замечаю?
Алек Вальдран — избалованный мажор, родившийся прямо на драконе, с золотой ложкой, украшенной сапфирами и бриллиантами, во рту!
Наглый, бессердечный, привыкший пользоваться людьми, и особенно женщинами, и…и…
Додумать я не успела.
— Дамы и господа! — бархатистый голос распорядителя пронесся над толпой гостей, открыто оценивающих и рассматривающих меня, спутницу, Вальдрана.
— Сегодняшний прием устроен в гостеприимном поместье нашего губернатора, Говарда Листера, в честь кубка Порти! Соревнования, которое проводится в нашем городе уже почти сто лет!
Раздались аплодисменты и крики приветствия.
— Главный гость нынешнего вечера — победитель этих гонок. Неподражаемый Алек Вальдран!
Аплодисменты стали громче, жарче.
— И по традиции он выступит со своей триумфальной речью!
— Идем, дорогая, — улыбнувшись во все свои великолепные зубы, Алек потащил меня к возвышению в центре зала, украшенному шариками, геометрическими фигурами и лепными дракончиками.
— Зачем мне с тобой? — зашипела я. Но Алек меня не слушал, а его хватка была такой крепкой, что пытаться освободить запястье было бессмысленно.
— Привет, Порти! — хорошо поставленным голосом привычно поприветствовал присутствующих Алек Вальдран. — Обычно я выхожу на сцену, подобную этой, потрясая очередным кубком.
Чемпион усмехнулся и мельком глянул на меня.
— Но в этом городе я обрел нечто большее, чем победу в гонках. Хотя, казалось бы, что может быть лучше этого?
Я чувствовала кожей, как зрители затаили дыхание, догадываясь, что будет дальше.
— Но сегодня вместо кубка со мной — леди Лия Кайвен, дочь герцога Кайвена. И она приняла мое предложение руки и сердца.
По залу прополз разочарованный выдох присутствующих девиц. Такой единодушный, что меня чуть со сцены сквозняком не сдуло.
— Увы, девушки, — притворно вздохнул Алек. — Но ваш чемпион больше несвободен. У меня есть невеста, будущая герцогиня Кайвен.
Вальдран повернулся ко мне, и, прежде чем я поняла, что он собирается сделать, притянул за плечи и поцеловал. В губы!
Первым порывом было ударить ему с обеих рук ребрами ладоней по шее, но я быстро сообразила остатками угасающего сознания, что в день помолвки это будет невежливо.
Алек Вальдран знал толк в поцелуях и умел получать удовольствие от них, даже если просто играл на публику. Это чувствовалось.
Он не просто прильнул ко мне, чмокнув для приличия, он смаковал этот поцелуй, наслаждался моими губами, моей растерянностью. Одна рука фиктивного жениха лежала у меня на талии, другая слегка поглаживала спину, запуская хоровод искр и мурашек.
Когда он отстранился, я с удивлением поняла, что обнимаю его за шею, по которой вот только что собиралась наподдать. При этом дорогущее помолвочное кольцо на моем пальце сверкало и переливалось в ярком свете, подтверждая правдивость слов Алека.
— Молодец, малышка, — прошептал Алек с одобрением подмигивая.
А к нам уже спешил губернатор, поздравить с помолвкой. Слышны были аплодисменты, перешептывания, стоны и даже девичьи рыдания. И в эту смесь звуков смешивались звуки вспышек магических камер. Завтра во всех газетах будут просто замечательные фото.
Хаотично разглядывая зал, я поймала взгляд Марен, сидевшей за ближайшим к сцене столиком. И взгляд этот не обещал мне ничего хорошего.
* * *
Губернатор Говард Листер оказался ровно таким, каким я и представляла человека, способного построить дворец посреди зимнего Порти.
Высокий, с идеально уложенными, чуть тронутыми сединой волосами, он двигался неторопливо и уверенно. Так ходят те, кому не нужно никуда спешить и кому уступают дорогу. На лацкане его фрака сияла брошка с гербом губернии, а рядом крошечный магический кристалл, в котором плавало мягкое золотистое свечение.
Рядом с ним плыла его супруга, женщина в серебристо-дымчатом платье с длинными рукавами. Взгляд у нее был вежливый, но я сразу поняла: для зала у нее есть общая улыбка, а для отдельных персон — особенная. Она смотрела не на мои украшения и даже не на платье. Ее интересовало лишь кольцо. И то, что она в нем увидела, впечатлило леди Листер.
А Марен… Марен сидела за своим столиком у самой сцены и делала вид, что не смотрит. Но смотрела. И да, я это почувствовала, она уже решила, что я здесь лишняя.
— Господин Вальдран, — губернатор протянул Алеку руку. — Поздравляю с победой. И… с помолвкой.
— Благодарю, — Алек улыбнулся той своей официальной улыбкой, которую, кажется, включал на финише и на фотографиях для газет, — Порти, как всегда, умеет удивлять.
— Порти умеет получать то, что ему нужно, — мягко ответил губернатор и перевел взгляд на меня, — а вы, леди Кайвен… вы сегодня стали событием не меньшим, чем кубок.
Я заставила себя улыбнуться спокойно, без лишней скромности, скромность здесь воспринимают как слабость.
— Вы очень щедры на комплименты, милорд.
— Мы щедры на традиции, — вмешалась жена губернатора, голос ровный, как накрахмаленная салфетка. — Надеюсь, вам будет у нас комфортно.
Это было сказано настолько вежливо, что придраться невозможно. И настолько прозрачно, что мне захотелось закашляться. В ее глазах можно было ясно прочесть: «Вежливость — наша традиция, но не более того, когда ты станешь неугодна, забудь о хорошем отношении». Хищница.
Марен, наконец, поднялась и подошла ближе, словно чтобы убедиться, что она все верно поняла.
— Лия, — произнесла она мое имя так, будто пробовала его на вкус и сразу решила, что оно ей не нравится. — Должно быть, вы устали. Провинциальные дороги… суета… толпа поклонниц. Это ведь… непривычно?
— Я привыкла к разному, — ответила я, сохраняя мягкость голоса. — Но ваше гостеприимство очень впечатляет.
Алек, будто почувствовав, что воздух рядом со мной стал чуть холоднее, положил ладонь мне на талию,так, чтобы это увидели все, кто хотел увидеть.
— Леди Марен, — сказал он вежливо, — мы очень рады быть гостями вашего дома.
Марен на слове «мы» моргнула медленнее, чем надо. Но губернатор уже жестом пригласил нас перейти из пространства для речей и танцев к угощениям.
Банкетный зал был не просто богато украшен. Все выглядело роскошно.
Сводчатый потолок сиял теплым светом, магические сферы плавали между лепными розетками и отбрасывали мягкие блики на золоченые карнизы. Между колоннами тянулись гирлянды из хвойных ветвей, в которые вплетали тонкие серебряные нити; при каждом движении воздуха они переливались, будто живые.
А по центру зала горделиво вытянулись длинные столы, покрытые тяжелыми белыми скатертями, так ровно натянутыми, что мне захотелось провести по краю пальцем, проверить, не заколдовано ли полотно.
Вдоль столов стояли кресла с высокими спинками. На каждом — карточка с именем. А рядом с тарелками — целая армия вилок и ножей, выстроенная стройно, как солдаты на параде.
— Не потеряйся, — шепнул Алек, наклоняясь ко мне так близко, что его дыхание коснулось моей кожи. — Тут столовые приборы иногда вводят в ступор.
— У меня есть опыт, — также тихо ответила я. — Я росла в доме, где правила были ценнее еды.
Он посмотрел на меня с коротким удивлением. И я поняла: он не ожидал, что «бедная девочка из кафе» вообще знает слово «этикет», не говоря уже о том, что умеет ими пользоваться.
Наши места оказались за столом губернатора. С одной стороны от нас расположились супруги Листер. С другой — Марен, которая явно рассчитывала, что Алек окажется рядом с ней, а не со мной.
