— Мне нужно три минуты.
— У нас нет трех минут, — сказал я, глядя на вход.
Тени там сгущались. И это были не просто тени. Из проема, через который мы вошли, начали появляться фигуры. Они выглядели как люди, но их тела мерцали, то старея, то молодея. Их лица были искажены вечным криком. Стражи Разлома. Те, кто застрял здесь навечно.
— Они идут, — сказал я, вставая между Хельгой и входом. — Работай. Я их задержу.
— Не дай им коснуться тебя! — крикнула она, не отрываясь от прибора. — Их прикосновение, судя по показаниям, старит плоть!
Первый страж рванул ко мне. Его движения были дергаными, выпадающими из кадров. Он был то здесь, то там. Я атаковал. Клятвопреступник прошел сквозь него, но не нанес вреда. Клинок просто рассек воздух.
— Они в другой фазе! — понял я.
Страж ударил. Я уклонился, но почувствовал холод рядом с щекой.
— Хельга! Как их бить⁈
— Используй ауру! Насыть меч своей внутренней энергией до предела! Тебе нужно создать собственное поле времени, чтобы взаимодействовать с ними!
Я сосредоточился. Внутренняя энергия, моя воля, моя жизнь. Я направил все это в меч. Черный клинок засветился золотым. Мое собственное время. Моя реальность.
Страж атаковал снова. Я встретил его ударом. На этот раз клинок нашел цель. Раздался звук, похожий на разбитое стекло. Фигура стража рассыпалась на осколки времени, которые исчезли.
— Работает, — оскалился я.
Их было много. Десятки. Они лезли изо всех щелей. Хронозомби, жаждущие украсть чужое время. Я танцевал среди них. Стиль Рассеивающегося Тумана здесь был бесполезен, нужна точность и мощь.
Стойка Железного Тирана подошла идеально. Я создал купол из ударов — каждый, кто подходил, получал разряд моей воли и рассыпался. Но они давили. Я чувствовал, как каждое столкновение вытягивает из меня силы. Не физические, а жизненные. Моя регенерация работала на износ, восстанавливая стареющие клетки.
— Готово! — крикнула Хельга.
Куб в ее руках раскрылся, втянул в себя парящий фрагмент и захлопнулся. Сияние исчезло. И вместе с ним исчезла стабильность. Башня задрожала, стены начали таять, пол под ногами превращался в песок.
— Уходим! — заорал я, подхватывая Хельгу и куб одной рукой. — В окно!
Я разбил витраж и выпрыгнул наружу, в хаос меняющихся фаз. Мы падали. Вокруг бушевала буря времени. Серебро, багрец, тьма — все смешалось в безумный калейдоскоп. Я прижал Хельгу к себе, создавая кокон из своей внутренней энергии.
— Держись!
Мы пролетели сквозь все три фазы одновременно. Боль была невыносимой. Я чувствовал, как меня разрывает на части, собирает заново, старит на сто лет и возвращает в младенчество. Но я держался. Моя воля была якорем в этом шторме.
Удар о землю.
Мы выкатились из портала на влажную землю, покрытую опавшей листвой.
Теплый, влажный воздух, стрекот цикад и шум ветра в высоких стеблях бамбука. Мы были в предгорьях Восточной Империи.
Я лежал на спине, глядя в ночное небо, затянутое легкими облаками. Хельга лежала рядом, судорожно прижимая к груди куб. Она смеялась. Истерично, громко, безумно, пугая ночных птиц.
— Мы сделали это! — кричала она, поправляя перекошенные очки. — Мы украли время у самой Луны! Ты видел показатели? Энтропия была отрицательной!
Я поднял руку, посмотрел на нее. Кожа была нормальной. Никаких морщин, никаких следов распада. Регенерация справилась, вымыв из организма остатки чужого времени.
— Никогда больше, — прохрипел я, поднимаясь и отряхивая одежду от земли. — В следующий раз, без временных парадоксов.
Она повернула голову ко мне, глаза сверкали за треснувшими линзами.
— Это было великолепно, Дарион. Просто великолепно. Данные, которые я собрала… это прорыв! Клан Эйзенхорн будет доминировать в техномагии следующие сто лет!
Я хмыкнул. Клятвопреступник в ножнах, казалось, тоже выдохнул с облегчением, перестав вибрировать.
Еще один фрагмент у нас. Лунный Считыватель.
Осталось немного. Аркариус, надеюсь, ты оценишь наши старания. Потому что я начинаю уставать от этих аттракционов. Хотя, кого я обманываю? Где-то внутри, в глубине души, я знал: мне это нравится. Этот вызов. Эта грань.
Я встал и протянул руку Хельге.
— Вставай, гений. Нас ждут великие дела. И, надеюсь, местная лапшичная… А затем мы двинемся дальше.
Глава 7
Холодная кровь и шепот мертвых
Разлом «Хребет Ледяной Скорби» не был местом, куда приходили за славой. Сюда приходили умирать, и обычно Разлом с радостью выполнял эту просьбу.
Ветер здесь проникал под слои зачарованной кожи, под меховые подкладки, вгрызаясь в плоть с настойчивостью голодного зверя. Это был холод, который невозможно изгнать огнем костра, потому что он рождался не от температуры, а от самой сути этой замороженной бездны.
Леон Монтильяр стоял на краю гигантской ступени, высеченной в отвесной ледяной стене, уходящей в бесконечную белую высь. Под его ногами хрустел иней, похожий на алмазную пыль.
— Знаешь, — раздался в его голове голос Верагона, звучащий на удивление бодро для такой погоды, — если бы я знал, что мои инвестиции в тебя приведут к тому, что я отморожу себе метафизическую задницу, я бы, возможно, пересмотрел условия контракта.
Леон проигнорировал ворчание бога. Он привык. За последние месяцы, проведенные на Севере, болтовня Верагона стала таким же фоном, как вой ветра.
— Мы почти пришли, — тихо произнес Леон.
Его дыхание мгновенно превращалось в ледяную крошку. Он посмотрел на свою руку, сжимающую рукоять Ледяного Жала. Катана вибрировала. Это была не дрожь металла, а нетерпение.
Дух ледяной виверны, заключенный в клинке, чувствовал близость дома. Близость, можно сказать, матери.
Впереди, скрытая за пеленой вечного снегопада, лежала цитадель. Не построенная руками человека, а выросшая из самого льда. Причудливое нагромождение шпилей, арок и мостов, которые, казалось, держались на одном лишь честном слове и магии.
Леон оглянулся на свой отряд. Двенадцать суровых северян, лучших бойцов ярла Хакона. Они шли за ним молча, закутанные в шкуры ледяных медведей, с лицами, закрытыми костяными масками.
Они уважали его. Не за фамилию, о которой здесь никто толком не слышал, и не за красивые глаза. Они уважали Южного Клинка, который не раз доказывал, что его сталь тверже их льда.
— Впереди то, что мы называем Призрачный Предел, — предупредил Тормунд, лейтенант отряда, подходя к Леону. Его борода была покрыта коркой льда. — Холодные призраки чувствуют тепло. Они будут лезть из каждой трещины.
— Пусть лезут, — Леон двинулся вперед.
Стоило им ступить на мост, ведущий к главным воротам цитадели, как лед вокруг ожил. Из трещин потянулись полупрозрачные, белесые фигуры. Они не имели четкой формы, лишь искаженные лица, полные муки, и длинные, когтистые конечности, тянущиеся к теплу живых.
Паразиты. Сущности, которые выпивали тепло и жизнь, оставляя после себя лишь замерзшие статуи.
Один из призраков метнулся к Леону.
Клинок сам прыгнул в руку. Это было движение быстрее мысли. Леон позволил духу внутри направить удар.
Лезвие вспыхнуло голубым светом. Призрак, не успев коснуться жертвы, распался на мириады снежинок с тонким, хрустальным звоном.
— Красиво! — оценил Верагон. — Но, парень, ты заметил? Слева, на три часа. Тени, которые не похожи на призраков.
Леон заметил.
Он чувствовал их присутствие еще до того, как они показались. Люди. Много людей.
Они вышли из укрытий, когда отряд Леона был на середине моста. Три группы, одетые в цвета кланов, которые открыто презирали политику Хакона и ненавидели «выскочку с юга».
Клан Белого Волка, Клан Снежного Шторма и Клан Ледяной Крови.
Они не стали тратить время на разговоры. Для них это был идеальный момент. Магические барьеры крепости, реагируя на вторжение, начали мерцать, ослабевая, и мост под ногами задрожал.
— Убить южанина! — проревел лидер «Волков», огромный детина с двуручным топором. — Сердце виверны принадлежит Северу!
