Мы дошли до развилки. Три коридора уходили в темноту, абсолютно одинаковые на вид.
— Куда теперь? — спросил я. — Направо пойдешь — коня потеряешь, налево — душу сожрут?
Морос не ответил. Он снял перчатку с правой руки. Его ладонь светилась бледным, зеленоватым светом. Он поднял руку перед собой, и туман вокруг нас всколыхнулся.
— Морриган указывает путь, — тихо произнес он. — Она владычица форм, в том числе и посмертных. Она видит, где поток душ течет к центру, к желудку зверя.
Зеленый свет с его руки сорвался тонкой струйкой и потянулся в центральный коридор, словно дым на сквозняке.
— Нам туда.
Мы двинулись следом за путеводной нитью.
Чем глубже мы уходили, тем агрессивнее становился Разлом. Туман сгущался, пытаясь обрести форму.
Сначала это были просто силуэты. Тени, мелькающие на периферии зрения. Но потом они стали конкретнее.
Из стены справа выступила фигура. Женщина в разодранном платье, с лицом, залитым кровью. Она протянула ко мне руки.
— Помоги мне… — прошептала она голосом, полным боли. — Почему ты оставил меня?
Я даже не замедлил шаг.
— Слабая попытка, — бросил я в пустоту. — Я не знаю эту женщину. У Душелова проблемы с базой данных?
— Он считывает поверхностные образы, — спокойно пояснил Морос, тоже игнорируя призрака, который, не получив подпитки эмоциями, растворился в тумане. — Страхи, сожаления, чувство вины. Обычно это работает безотказно. Люди останавливаются, пытаются поговорить, оправдаться… и становятся частью стены. Мы так потеряли несколько отрядов, пока не выработали правила безопасности, — грустно улыбнулся он.
— У меня нет чувства вины. Я сплю как младенец, — фыркнул я в ответ.
— Я заметил. Твоя ментальная защита… специфична. Она не столько щит, сколько отсутствие крючков, за которые можно зацепиться. Ты удивительно цельная личность, Дарион. Или, возможно, просто социопат, — с интересом посмотрел на меня мужчина.
— Я предпочитаю термин «прагматик с гибкой моралью», — широко улыбнулся я, несмотря на обстановку вокруг.
Лабиринт не сдавался. Он понял, что дешевые трюки не работают, и решил повысить ставки.
Коридор расширился, превращаясь в подобие тронного зала. Только вместо колонн здесь стояли статуи. И я узнал их.
Вот стоит Леон, пронзенный собственным мечом. Вот Ария, чье тело сплавлено с металлом ее же творений. Вот Касс, с перерезанным горлом.
Иллюзии были пугающе реалистичными. Запах крови ударил в нос.
В центре зала, на горе из трупов, сидела фигура. Она была закутана в черный плащ, лица не видно.
— Ты привел их к смерти, — произнесла фигура моим голосом. — Всех. Твои амбиции убили их.
Я остановился. Посмотрел на иллюзию.
— Знаешь, — сказал я, склонив голову набок. — Леон бы никогда не дал себя проткнуть так бездарно. Мелкий, конечно, не настолько опытен, но это… явно работал дилетант.
Я выхватил Клятвопреступника.
— Форма Рассекающей Души.
Клинок окутался призрачным сиянием. Я махнул мечом. Волна энергии прошла сквозь зал, сметая все на своем пути.
Статуи друзей рассыпались серым пеплом. Фигура на троне взвизгнула, звук был похож на скрежет стекла по металлу, и лопнула, как мыльный пузырь.
Зал исчез. Мы снова стояли в сером коридоре.
— Впечатляет, — кивнул Морос. — Ты разрушаешь иллюзии грубой силой воли. Эффективно, но неэлегантно.
— Зато быстро. Долго нам еще идти? Этот шепот начинает действовать мне на нервы. Они ноют и ноют. Хоть бы кто анекдот рассказал.
— Мы уже близко. Я чувствую концентрацию энергии.
Стены вокруг начали пульсировать. Камень стал мягким, похожим на гниющее мясо. Туман приобрел красноватый оттенок.
Мы вышли в огромную каверну. Потолок терялся в высоте, а дна не было видно — только клубящаяся бездна.
В центре каверны, паря в воздухе, висело Оно.
Никак иначе то, что называлось Душеловом, обозвать нельзя было.
Я ожидал увидеть монстра. Дракона, демона, гигантского паука. Но передо мной была… масса.
Огромный шар, состоящий из тысяч осколков. Они напоминали битое зеркало, только каждый осколок был полупрозрачным и светился изнутри.
Эти фрагменты постоянно двигались, перетекали друг в друга. На их гранях на мгновение проступали лица. Старики, дети, воины, чудовища.
Оно постоянно меняло форму. То вытягивалось в щупальце, то сворачивалось в основное тело, то ощетинивалось иглами.
— Восхитительно, — прошептал Морос. В его голосе не было страха, только профессиональный интерес вивисектора. — Чистая, нестабильная духовная материя. Коллективный разум, сошедший с ума от голода.
— Как мы будем это убивать? — спросил я. — Если я рубану, оно просто распадется и соберется снова.
— Именно, — кивнул целитель. — Оно аморфно. Физический урон бессмысленен. Даже, насколько я понял из твоих объяснений, техника Рассекающей Души лишь отсечет часть, но не убьет ядро.
— Это я уже понял. Значит, у этой штуки есть ядро?
— Есть. Оно глубоко внутри, защищено слоями краденых душ. Чтобы добраться до него, нужно зафиксировать форму. Лишить его возможности меняться.
Мой напарник в этом путешествии вышел вперед. Он раскинул руки, и его тень на полу ожила. Она расширилась, превращаясь в озеро тьмы, из которого начали подниматься зеленые цепи.
Это была не столько магия, сколько власть его богини. Власть над формой жизни.
— Я свяжу его каналы, — сказал Юлиан Морос, и его лицо стало жестким, как посмертная маска. — Заставлю его структуру затвердеть. Но я не смогу удерживать его долго. Оно будет сопротивляться всеми тысячами поглощенных жизней.
— А я, стало быть, должен как следует долбануть? — с вызовом хмыкнул я.
— Да, нужно пробиться к центру и уничтожить ядро. Одним ударом.
— Звучит как план, — довольно улыбнулся я в ответ на его слова.
Душелов заметил нас. Или, скорее, почувствовал две яркие души, которые сами пришли к нему на обед.
Масса осколков задрожала. Из нее вырвался хор голосов, уже не шепот, а рев.
«ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ… БОЛИ НЕТ… ПОКОЙ…»
Оно выбросило в нашу сторону щупальца из кричащих лиц.
— Сейчас! — крикнул Морос.
Он хлопнул в ладоши.
Зеленые цепи взмыли вверх. Они обвились вокруг парящей массы, врезаясь в призрачную плоть.
Душелов взвыл. Щупальца замерли, начали твердеть, превращаясь в подобие серого кристалла. Хаотичное движение осколков замедлилось.
Глава клана Морос и апостол богини напрягся, а это что-то да значит. Вены на его лбу вздулись, по вискам покатился пот. Он боролся с волей тысяч существ одновременно. Не зря он был первым в рейтинге, даже я не совсем понимал предел силы этого человека. Хотя, скорее всего потому, что не чувствовал от него опасности. Юлиан был союзником, да, странным, но все же. Мы с Шейдом тоже не с первых дней нашли подход друг к другу.
Я не стал ждать повторного приглашения, оттолкнулся от воздуха, взлетая к застывающему монстру.
Душелов пытался защититься. Даже скованный он мог атаковать. Из его тела вылетали острые шипы, сформированные из боли и отчаяния.
Я уклонялся в воздухе, используя Стойку Хрустального Цветка. Предвидение работало на пределе. Шип прошел в миллиметре от плеча. Другой царапнул бедро.
Оставалось немного, я видел, как под слоями полупрозрачных осколков пульсирует что-то багрово-серое. Ядро. Сгусток концентрированного страха.
Клятвопреступник засиял черным светом. Я влил в него не просто энергию, я влил в него свою уверенность. Свое абсолютное неприятие страха.
Мое тело и меч стали единым целым.
Я врезался в массу Душелова.
Ощущение было мерзким. Словно продираешься сквозь холодное, липкое желе, которое пытается залезть тебе в голову и показать, как умирала твоя бабушка.
Голоса в голове взревели, пытаясь оглушить, дезориентировать.
«ТЫ СЛАБ! ТЫ ОДИН! ТЫ УМРЕШЬ!»
— Заткнись! — рявкнул я.
Я пробил внешнюю оболочку. Пробил слои душ. И оказался перед ядром.
