Истинная одержимость медведя (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat"

Я смотрела на него, не веря услышанному. Оказалось, это всего лишь биология. Жестокая, бездушная программа. Но почему он говорит о любви сейчас?

— Ты ведь слышала про метки? — продолжил он, не отводя взгляда. — Есть метки, которые растут. С каждым годом они становятся больше, ярче, покрывают всё плечо, переходят на ключицу. Это значит, что любовь в такой паре жива. Она крепнет. А есть метки… которые остаются маленькими. Чахлыми. Они не вырастут никогда. Потому что между парой есть связь, есть секс, долг… но нет любви. Такие метки не сияют. Они просто… есть.

— К чему ты всё это говоришь мне сейчас? — прошептала я, чувствуя, как в груди что-то замирает.

— К тому, что тебя невозможно не полюбить, ты прекрасна — сказал он так просто, так искренне, что у меня перехватило дыхание. И прежде чем я смогла что-то ответить, он нежно прикоснулся губами к кончику моего носа. Это было так нелепо, так по-детски, что глаза у меня расширились от шока.

— И я клянусь тебе, что не причиню тебе вреда, никогда больше. И я уничтожу любого, кто попытается тебя обидеть, — продолжил он, и его голос приобрёл ту самую железную, не терпящую сомнений ноту. — Ты можешь довериться мне? Один-единственный раз. Я большего не прошу. Последний раз. И если тебе станет больно я остановлюсь. Я дал слово.

Я смотрела в его глаза. Видела в них не ложь. Видела решимость. И ответственность. И ту самую боль, которую я, казалось, чувствовала в его груди. Я кивнула. Последний раз.

В его глазах, прямо у меня перед лицом, вспыхнул тот самый огонёк. Что-то вроде… надежды. Или облегчения.

Он снова поцеловал меня. На этот раз в губы. Медленно, осторожно. Его язык проник в мой рот сплетаясь с моим. Он мягко прикусывал и посасывал мою нижнюю губу и это было так нежно, что я невольно положила руки ему на плечи. Потому, что голова начала кружится от его ласк.

Потом его губы скользнули по линии челюсти, опустились на шею, заставив меня вздрогнуть. Он не кусал. Он ласкал кожу горячим дыханием, открытыми, влажными поцелуями, от которых по спине бежали мурашки.

Его рука, до этого лежавшая на моём боку, скользнула вверх, обогнула грудь. Большой палец провёл по соску. От прикосновения во мне что-то ёкнуло, сжалось, а потом — распустилось тёплой, смутной волной. Я замерла, затаив дыхание.

Он приподнялся на локте, его взгляд скользнул по моему лицу, и, не отрывая его, он губами, поймал сосок. Нежно. Потом прикусил. Осторожно, но достаточно, чтобы по телу пробежал электрический разряд, смесь лёгкой боли и острого, запретного удовольствия. Я вскрикнула, а он тут же заласкал укушенное место языком, горячим и влажным, снимая боль, оставляя только нарастающее, пульсирующее тепло.

Я была напряжена, как струна. Каждой клеткой ждала подвоха, грубости, того, что он сорвётся. Но он не срывался. Его движения были медленными,осторожными. Он перешёл ко второй груди, повторяя тот же танец. Поцелуй, лёгкий укус, успокаивающий язык. А я… я стонала. Тихие, сдавленные звуки вырывались из моего горла помимо моей воли. Мое тело, предательское, забывшее о страхе и боли, начинало отзываться. Внизу живота, глубоко, зажигался постыдный жар. Становилось влажно. Я чувствовала это и ненавидела себя ещё сильнее.

Он почувствовал мою реакцию. Замер на мгновение, прислушиваясь к моим стонам, наблюдая, как мои веки тяжелеют, а губы приоткрываются в попытке поймать воздух. И тогда он начал двигаться ниже.

Его поцелуи, горячие и влажные, проложили путь по моему животу, обходя пластырь, касаясь выпирающих косточек на бедрах. Паника на секунду вернулась, острая и слепая, когда его лицо оказалось так близко… там. Я инстинктивно сжала бёдра.

— Лиза… — его голос прозвучал хрипло, но мягко. — Расслабься.

Он не стал силой раздвигать мои ноги. Просто положил на внутреннюю поверхность бедра свои огромные, тёплые ладони и начал медленно, нежно гладить кожу, успокаивающим, гипнотическим движением. И я… расслабилась. Потому что сопротивляться этой ласке, этому терпению, было невозможно.

И тогда он наклонился.

Первое прикосновение его языка было таким неожиданным, таким шокирующе интимным и острым, что я взвизгнула, вздрогнув всем телом.

— Что ты… что ты делаешь? — вырвалось у меня. Я не ожидала этого. Не думала, что он имеет в виду именно это когда говорил про оргазм.

Он поднял на меня взгляд. Его глаза в полумраке горели зелёным, диким огнём, но в них не было ничего, что пугало меня раньше. Была только полная, абсолютная концентрация. И желание. Но не то, что брало. То, что отдавало.

В ответ он не сказал ничего. Просто провёл языком снова. Медленно. Целенаправленно. От самого низа, до чувствительного, набухшего бугорка.

Острая, ослепительная искра удовольствия пронзила меня насквозь, выжигая из мозга последние мысли, последний страх. С моих губ вырвался громкий, хриплый стон, который я сама не узнала.

И он продолжил. Он не просто лизал. Он изучал. Находил каждую чувствительную точку, каждую реакцию моего тела. Его язык был то твёрдым и быстрым, то мягким и плавным. Он обхватывал губами, засасывал, заставляя меня выгибаться на постели, вцепляться пальцами в его волосы не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе, глубже.

Мир сузился до этого тёмного пространства под одеялом, до звуков — его тяжёлого дыхания, моих сдавленных стонов, влажных, неприличных звуков, до запахов — его кожи, моего возбуждения, чего-то дикого и первозданного.

— Бранд… — застонала я, уже не в силах выносить это нарастающее, невыносимое давление где-то в самой глубине. — Бранд, я…

Он понял. Его руки крепче сжали мои бёдра. Он усилил натиск, язык работал быстрее, точнее, безжалостно выискивая тот самый ритм, который сводил меня с ума. Волны удовольствия накатывали одна за другой, каждая сильнее предыдущей. Я металась, задыхалась, чувствуя, как всё внутри сжимается, готовое взорваться.

И в тот самый миг, когда его палец проник внутрь растягивая дрожащие мышцы, первая, ослепительная волна оргазма вырвалась на свободу, сотрясая всё моё тело неконтролируемой дрожью, он оторвался от меня иукусил.

Не туда, куда я боялась. В мягкую, чувствительную кожу на внутренней поверхности бедра, прямо рядом с источником бушующего во мне удовольствия. Но это не была боль.

Это было… пронзительное, остое дополнение. Его клыки вошли в плоть ровно настолько, чтобы я почувствовала давление, лёгкое жжение, которое тут же растворилось в море наслаждения. Он удерживал укус, и мягко двигал пальцами внутри меня пока волны конвульсивных судорог сотрясали меня, продлевая спазмы, выжимая из меня последние капли этого безумия.

Когда удовольствие начало спадать, он осторожно разжал челюсти, лизнул ранку, ласково, будто извиняясь. Поднялся, лёг рядом и обхватил меня, прижав к своей груди, которая вздымалась так же тяжело и часто, как моя.

Я лежала, оглушённая, опустошённая, не веря в то, что только что произошло. Я кончила. Но такого удовольствия у меня не было никогда. И это сделал он. Бранд Мори. Тот, от кого я ждала только боли. И укус… укус почти не болел. Было странное, глубокое, пульсирующее тепло в том месте, будто под кожей зажгли крошечную, тёплую звёздочку.

Он молча гладил мою спину, уткнувшись лицом мне в волосы. Его дыхание постепенно выравнивалось. И в этой тишине, в этом новом, необъяснимом спокойствии моего тела, я поняла одну вещь.

Он молча гладил мою спину, уткнувшись лицом мне в волосы. Его дыхание постепенно выравнивалось. И в этой тишине, в этом новом, необъяснимом спокойствии моего тела, я поняла одно. Возбуждение начала нарастать по-новой. Внизу живота начал закручиваться новый узел желания.

От автора: Дорогие мои девочки! Следующая глава будет в среду)

21. Хозяин

– Бранд, я больше не могу… Пожалуйста…

Мужчина смотрел на маленькую, красивую грудь и на то, как его девочка закинув руки за голову вцепилась руками ему в плечи, прижавшись горячим лбом к его шее. Она откинула голову ему на плечо, и сейчас её попка упирался в его колом стоящий член.