– Ну, не хочешь избавляться... оставь её как... как игрушку. Девочку для утех. Но не стоит так явно показывать к ней своё расположение. Тебе нужна оборотница, я уже подобрала список достойных девушек из семей приближённых старейшин...
– Ты всё сказала, Криста? – его голос прозвучал поразительно спокойно, почти лениво.
Он опустил руку в карман своего длинного зимнего пальто, достал смятую пачку сигарет, открыл крышку, прищурился, оценивая остаток. Двумя пальцами извлёк одну, ловко прикурил от всё той же зажигалки. Лишь этот неторопливый, отточенный ритуал выдавал в нём сдерживаемое бешенство.
Он сделал одну глубокую затяжку. Сигарета тут же стлела на добрую треть, а клуб дыма, который он медленно, целенаправленно выпустил в сторону Кристы, был густым и едким. Он повис в воздухе между ними, как призрачная стена.
– Прекрати травить себя этой гадостью! – закашлялась она, отворачиваясь. – Ты же Альфа! На твоём здоровье держится клан! Ты не имеешь права...
– То есть тебе было можно меня травить годами, – Бранд перебил её, его голос приобрёл металлический, шипящий оттенок, – а когда я сам себя «травлю»... у тебя когнитивный диссонанс, матушка? Или та дрянь, что ты подсыпала в мой чай, делала меня просто удобным болваном, а этот дым... он воняет и тебе мешает? Какой непорядок.
– О чём ты... Бранд, ты меня пугаешь, – её глаза, широко раскрытые, метнулись в сторону, к сырой стене. Сердцебиение, которое он слышал даже на таком расстоянии, на мгновение спотыкнулось. Маленькая ошибка. Незаметная для кого угодно, но не для него. Вся её жизнь, сотканная из лжи, начала расползаться по швам здесь, в подвале. Она была напугана по-настоящему. И прикована цепями из сплава, подавляющего её силу. Бранд наблюдал, как это осознание точит её изнутри.
– Я вот только не пойму, на что ты рассчитывала, – продолжил он, делая очередную затяжку и глядя на тлеющий кончик. – Отсылая свою дочурку грохнуть мою истинную пару. Да ещё таким тупым, топорным способом. Как в твою голову вообще пришла идея пустить дикого волка на мою территорию?
– Бранд, я не понимаю, какую дочь? Ты у меня единственный сын. У нас с твоим отцом больше не было детей, кроме тебя… Ты опять выпил лишнего и бредишь,– на её лице расцвела идеальная маска непонимания. Она даже бровь изумлённо приподняла, мастерски.
Бранд тихо усмехнулся, дым вырвался у него из ноздрей. Он откинулся на спинку стула, взял сигарету двумя пальцами левой руки, а правой просто щёлкнул в воздухе.
Из тени у двери, где он стоял недвижимо всё это время, вышел Юра. Он молча кивнул Альфе и скрылся за дверью. Лязг тяжёлого засова прозвучал как похоронный звон.
– Куда он?! – голос Кристы снова сорвался на визгливую ноту. Нервы сдавали.
– Не так уж это и важно, – философски заметил Бранд, выпуская кольцо дыма в потолок, где оно расплывалось в грязное облако. Он задумался. Одного подвала в этом доме ему, определённо, мало. Надо будет обустроить ещё. Камер. Настоящих.
– Сынок, отпусти меня, давай поговорим нормально, как мать с сыном... Мы избавим тебя от алкогольной зависимости, я ведь рядом с тобой! Поддержу тебя, я ведь твоя мама… У тебя кроме меня никого роднее нет,– она попыталась вложить в голос теплоту, но получилось лишь жалобно и фальшиво.
Бранд ничего не ответил. Потому что дверь снова распахнулась.
Юра втащил в комнату девушку. Служанку. На ней было грязное, порванное платье, лицо залито слезами и грязью. Её руки и ноги были скованы короткими цепями, а ещё одна, потолще, туго перехватывала шею, не давая даже нормально держать голову. Она была в сознании. И в её глазах стоял животный, немой ужас.
– Криста, – Бранд повернул голову к матери, и в его глазах наконец-то вспыхнул тот самый, холодный и жестокий интерес. – Я вот тут подумал. Мы, наверное, несправедливы к этой девушке.
– Зачем?! – крикнула Криста, увидев дочь. – Она всего лишь немного провинилась! Она служит нам с детства! Она была просто... влюблена в тебя и не смогла сдержать эмоций! Всё же обошлось! Неужели ты из-за этой человеческой твари навредишь одной из своих?!
Бранд проигнорировал её. Его взгляд был на Юре.
– Через десять минут подъедет машина Кинга. Девку отдай карателям. Пусть делают, что хотят. За вредительство клану.
Юра молча кивнул и рванул цепь. Девушка издала хриплый, бессловесный вопль, упираясь босыми ногами в цементный пол.
– Нет! – рёв Кристы был нечеловеческим. Она рванулась вперёд, цепи впились в плоть, на запястьях выступила кровь. – Верни! Верни её!
В этот момент в кармане Бранда зазвонил телефон. Мелодия, пронзительная и современная, дико контрастировала с мраком подвала. Он медленно, не отрывая взгляда от обезумевшей матери, поднёс трубку к уху.
– Слушаю. Да... Давай. Юра на месте. Передай её и забудь. Пусть делают, что считают нужным.
– Нет! Бранд, не надо! – Криста выла, тряся головой, слюна летела с её губ. – Это я! Я тебя отравила!
Бранд медленно, театрально, убрал телефон от уха, прикрыв ладонью микрофон. Его взгляд, полный ледяного, научного интереса, уставился на неё.
– Я думала, ты на ней женишься! – выпалила она, задыхаясь. – Она же помешалась на тебе! Это была бы идеальная пара для контроля над кланом!
– А почему тогда не вывела меня из комы? – мягко спросил он. – Уничтожила все обследования, убила врача... Зачем такие сложности? Если она на мне помешалась, а ты так трепетала за счастье дочери.
– Да потому что ты этому клану на хрен не сдался! – выкрикнула она, и наконец-то прорвалась наружу та самая, давно скопившаяся гниль. – Твой отец сдох! Вы оба, кретины, тянули клан ко дну! Ко дну!
– А ты, значит, не тянула? – его голос стал тише, отчего стал ещё страшнее. – За время моего вынужденного отсутствия ты просрала треть клановых активов. Всё это — на ставки, на молоденьких любовников, на дурацкие наряды и на... конюшню. Криста, на какой хрен тебе, оборотню-медведю, конюшня?
– Денег ещё дохрена! – парировала она вытаращив глаза, уже не думая. – Вы все копили, как куркули, складывали золото в сундуки! Их надо в дело вкладывать!
– То есть ты так переживала за клан, – Бранд сделал последнюю затяжку и раздавил окурок о подошву ботинка, – что начала травить законного Альфу, чтобы самой управлять деньгами. А я должен был болтаться тут, на задворках, в роли бесполезного наследника? Логично.
Он поднялся со стула. Его тень накрыла её, огромная и безжалостная. Криста вжалась в стену, вдруг осознав всю глубину пропасти, в которую провалилась.
– Как давно ты знаешь? – прошептала она, потупив взгляд, смотря на его мощные, запылённые ботинки.
– Что ты мне не мать, а этот кусок дерьма — не отец? – он наклонился к ней, и она почувствовала исходящее от него леденящее поле ярости. – С совершеннолетия. А ровно через месяц после этого ты начала подливать мне в еду свою дрянь. И я, сука, всё забыл. Криста отвернулась, поджала пересохшие, потрескавшиеся губы. Последняя попытка сохранить лицо.
– Отпусти меня и мою дочь. Я... я тоже жертва. Я вообще не хотела этого брака. Меня выдали силой!
Бранд выпрямился. Он смотрел на неё сверху вниз, как на что-то не просто чужое, а глубоко отвратительное, что нужно аккуратно устранить, чтобы не запачкаться.
– Жертва? – он рассмеялся. Сухо, беззвучно, лишь плечи слегка вздрогнули. – Нет, Криста. Ты хищник. Просто мелкий, жадный и глупый. А за это в нашей стае всегда было одно наказание.
Он повернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь. Её вопль, полный настоящего, первобытного ужаса, остался позади, поглощённый толстыми стенами подвала.
– Бранд! Вернись! Мы договоримся! Я все отдам! Бррраааанд!
Дверь захлопнулась, отсекая крик. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием Юры, ждавшего у выхода.
– Карателям? – тихо уточнил он.
Бранд закурил новую сигарету. В свете тусклой лампочки в прихожей его лицо казалось высеченным из гранита.
