Последний Паладин. Том 17 (СИ) - Саваровский Роман

Зрелище было не из приятных, но Лиса не отводила взгляд. Она чувствовала, что это важно. Понимала, что находиться здесь и сейчас это привилегия. Доступная единицам. И вместе с ней, через ее глаза за всем этим наблюдали ее братья и сестры.

Артемис не умирал. Сколько бы ударов ему не наносили. Как бы он не кричал. Сколько бы частей от него не оторвали. Агония его не прекращалась до тех пор, пока не вышла и не высказалась каждая из поглощенных им Теней. Туманы предоставили возможность высказаться всем. Позволили всем уйти на покой на их условиях.

Сказать последнее слово и обрести покой.

Последней удар нанесла Вайлет. Герцогиня подошла вплотную к лежащему в луже собственной крови Артемису, склонилась над ним, поцеловала его и прошептав на ухо что-то личное, вонзила ему две спицы в глазницы.

После чего исчезла, единственной из всех бросившая в сторону Лисы беглый взгляд. Сложно было понять была в этих бездонных глазах жизнь или уже нет. Но Лиса точно могла сказать, что в них не было страданий. Лишь покой.

А когда Лиса моргнула, то не осталось ни образа герцогини, ни самого Артемиса. Кружившие вокруг этого пиршества туманы поглотили собой все и беззвучно ускользнули дальше. А на том месте, где еще несколько секунд назад корчился в предсмертных муках Артемис, сейчас сидело худощавое черное существо, похожее на мартышку.

— Привет! — обрадовалась Лиса, и подскочила к своему потерянному питомцу, зажав ее в объятиях, после чего чуть отстранилась и потрепала проказницу по мордашке, — а я тебя искала! Что ты там делала?

Теневая мартышка издала невнятные звуки, дернула неопределенно ручками и воинственно выпятила грудь.

— Помогала рубить плохого дядьку? — засмеялась Лиса, — молодец! — потрепала она своего питомца по голове еще раз, а потом заметила, что одна рука мартышки заложена за спину, — м-м-м… а что это там у тебя?

Мартышка округлила глазки, отстранилась назад и чуть виновато отвела взгляд.

— Отдай, я же вижу тебе больно его держать.

Тяжело вздохнув, мартышка неохотно вытащила из-за спины гарду «Длани Сумрака» и протянула хозяйке.

— Спасибо, — тепло улыбнулась Лиса, принимая половинчатый клинок.

И как только артефакт оказался в ее руке, гарда с навершием виде ворона начала распадаться на стихийный дым. Одновременно с ней, тоже самое начал делать и кинжал на поясе Лисы. Она опомниться не успела, как обе дымчатые части соединились в одну и перед ней появился сотканный из этого дыма ворон. Его силуэт был окутан дымкой, из которой на нее смотрели два глаза цвета серебра.

Причем появился он не сразу, а сначала в виде лапки, и только потом словно вырос из этой лапки, ворон проявился полностью и сейчас завис в воздухе над ней.

Ищейка залаяла на незваного гостя. Мартышка обиженно насупилась, думая, что серебристая птица украла только что переданную ей гарду.

Сам же ворон взмахнул крыльями, взлетел чуть выше, окинул своим серебристым дымчатым взглядом присутствующих, потом глянул на свою лапку, подвигал ей и удовлетворенно… улыбнулся?

— А ты милый, — с интересом наблюдая за этим, искренне произнесла Лиса.

Но серебристый дымчатый ворон ей ничего не ответил. Горделиво вскинув серебристый клюв, он нарочито медленно взмахнул крыльями, и резко устремился вверх, оставив после себя лишь пару медленно опускающихся перьев.

Ищейка недовольно прорычала и перестала лаять. Мартышка же наоборот стала орать еще громче, скакать на месте и показывать неприличные жесты.

Лиса же посмотрела на медленно опускающиеся перья, до которых было еще метров пять, потом покосилась на туманы. Они начали сгущаться. Словно бурная река постепенно возвращаясь в свое русло. Дышать становилось тяжелее, а ощущение того, что они лишние, усиливалось с каждой секундой.

Доверившись своим инстинктам, Лиса опустила ладони на свою шумную пару питомцев, и поочередно втянула их обратно в себя, восстанавливая оборванную связь.

К этому моменту серебристое перо опустилось достаточно низко, чтобы Лиса могла его коснуться.

И как только ее вытянутый в воздух пальчик дотронулся до серебристого дымчатого пера, темноволосую девушку резко дернуло вверх.

Это случилось так быстро, что Лису едва не вывернуло. Мир резко ускорился, в лицо ударили потоки ветра, а по ушам бил оглушительный шелест крыльев. Девушку же продолжало тянуть незримой силой вверх. С трудом подняв глаза, Лиса увидела, что прямо перед ней летит этот самый ворон, а плотные, словно грозовые тучи туманы расступаются перед ним.

Осознав это, дышать стало вдруг легче. Шелест перестал быть таким громким. Из тела ушла тяжесть и давление исчезло.

При этом скорость подъема не изменилась. Но ощущалось это так легко. Гораздо легче, чем спуск. И это не потому, что теневая глубина вдруг стала дружелюбнее, приветливее или безопаснее. Нет.

Дело в вороне, который словно путеводный маяк вел ее наверх, окутав своими теплыми объятиями.

Лиса попыталась с ним заговорить, но голос потонул в потоках ветра. Тогда она переключила внимание в сторону. Спускаясь сюда, у нее было ни сил, ни времени разглядеть хоть что-то, но сейчас она могла.

Движение вверх было быстрым, но из-за отсутствия необходимости бороться за свою жизнь, Лиса смогла хоть что-то рассмотреть. Силуэты. Туманности разных форм и размеров. Множество оттенков серого, которые слоились словно торт. Причем иногда более светлые оттенки теней находились глубже, чем более темные. Лиса жадно глотала глазами эти мелькающие виды теневых глубин, в которых иногда она видела даже существ. Правда единственное, что ей удавалось рассмотреть на такой скорости у местных обитателей, это мелькнувшие искорки их глаз и иногда форму.

Вскоре туманы исчезли и вернулась привычная глазу серость. Более однородная, более четкая.

А потом где-то наверху показался отблеск. Словно маленькое солнышко, он неестественно висел на небосводе этой серости, и только приблизившись, Лиса увидела, что это та самая брешь, через которую они сюда и попали.

Она затягивалась медленно, словно рана, но ворон вел ее именно туда. «Солнце» становилось все больше, и когда они на полной скорости в него влетели, Лису вдруг накрыла волна чувств.

Их было так много, что выделить какое-то конкретное было просто невозможно. Ядреная смесь из боли, ярости, слабости, гнева, обиды, радости, смирения, восхищения… все это перемещалось и выплеснулось одновременно.

От переизбытка сигналов, ее буквально вывернуло. Корчась от боли, Лиса начала жадно глотать ртом воздух, и только сейчас осознала, что все это время на «глубине» на самом деле не дышала.

И тут же пришло осознание, что она не только не дышала. Но и не злилась. Не испытывала боль, холод или скорбь. Что все чувства и эмоции там внизу подавлялись, сдерживались. И при этом накапливались, чтобы выплеснуться сейчас, когда она вернулась обратно.

Это было больно. Это было тяжело. Это было невыносимо.

Первые секунды Лисе казалось, что ее разорвет изнутри. Казалось, что ее голова лопнет, но постепенно становилось легче. Главное было пережить первые секунды. Дальше оставалось только терпеть, ждать, ждать и терпеть.

Когда все закончилось, и Лиса смогла открыть глаза, она осознала себя лежащей на заснеженном полу разрушенной хижины. Тело еще подергивало остаточными конвульсиями, но переборов их, Лиса приподнялась на локтях и осмотрелась.

Мир тут изменился. Купол серости, окружавший это место, потрескался, а границы пространства медленно распадались. А через эти трещины проступал морозный воздух и солнечные лучи реального мира.

Без своего узника. Без своего хозяина. Тюрьма разрушалась, возвращая это место обратно в реальность.

Инстинктивно Лиса потянулась к поясу, но кинжалов там не было. Тогда она подняла взгляд и стала искать ворона, но и его тоже не было. Лишь солнце, холод и снег.

Глаза вдруг начали слипаться от накатившей усталости, но Лиса сдержалась и, запустив ладони в снег, загребла побольше, и смачно ударила себя ими по щекам.