Идеальный мир для Химеролога 6 (СИ) - Сапфир Олег

Но Марина не закричала.

— Ути божечки ты мой! — запричитала она с таким восторгом, будто увидела не машину для убийства, а корзину с щенками корги.

Она рванула с места так быстро, что Псих даже не успел среагировать.

— Какой хороший мальчик! Какой ты большой! Какой ты сладкий!

Девушка упала перед ним на колени и сгребла его огромную башку в охапку. Она тискала его, чмокала в мокрый нос и чесала за ухом…

Псих даже не знал как реагировать. Он привык, что его боятся и уважают. Но чтобы его тискали, как плюшевую игрушку, да ещё и с такой уверенностью? Его боевая программа дала сбой. Он беспомощно посмотрел на меня, не зная, то ли откусить ей голову, то ли смириться с неизбежным.

— Ты ж мой хороший! Ты ж мой зубастенький! — ворковала Марина, зарываясь лицом в его жёсткую шерсть.

И тут началось. Она вдруг отстранилась, её лицо пошло красными пятнами…

— Ой… — прошептала она.

Марина начала чесаться. Сначала она поскребла шею. Потом руку. Потом начала яростно, с остервенением драть кожу на предплечьях. Её глаза слезились, но она продолжала тянуть руку к Психу.

— Иди… иди ко мне, мой хороший… — хрипела она, раздираю кожу ногтями. — Чешется… как же чешется… но ты такой милый!

В это же время Света, вторая подруга, заметила Кешу. Попугай сидел на стойке регистрации и с офигевшим видом наблюдал за сценой с собакой.

— Ой, а это кто? — Света снова поправила очки. — Попугай? Настоящий? А он говорящий? Лера говорила, что говорящий! Привет, птичка! А что ты умеешь? А ты знаешь таблицу умножения? А погоду предсказываешь? Ой, какой у тебя клюв красивый! А перья! Это натуральный цвет или крашеный?

Она тараторила с такой скоростью, что слова сливались в одну сплошную пулемётную очередь. Кеша, который считал себя главным болтуном в этом здании, просто открыл клюв и не мог вставить ни слова.

— А я в детстве тоже хотела попугая но мама не разрешила потому что у нас был кот а кот съел бы попугая поэтому мы купили рыбку но рыбка это скучно она молчит а ты говоришь это так классно!..

Внезапно её речь прервалась свистящим хрипом… Лицо Светы начало стремительно синеть. Она схватилась за горло, хватая ртом воздух. Глаза полезли из орбит.

— Кх-х-х… х-х-ха… — засипела она, сползая по стене.

Я стоял посреди приёмной и наблюдал эту картину. Слева на диване, куда её успела оттащить Валерия, корчилась Марина, расчёсывая себя до крови и при этом продолжая звать «собачку». Справа на полу синела и хрипела Света, пытаясь вдохнуть. Псих сидел в углу с оскорблённым видом и пытался пригладить взъерошенную шерсть. Кеша спрятался за стойку.

— М-да… — протянул я. — Команда мечты.

Валерия металась между подругами, не зная, кому помогать первой.

— Вик, ну сделай что-нибудь! Они же сейчас умрут!

Я подошёл сначала к Марине. Взял её за руку, покрытую красной сыпью. Кожа горела от агрессивной реакции отторжения, усиленной… чем-то ещё.

Затем шагнул к Свете и приложил ладонь к её груди. Бронхи спазмированы так, что воздух просто не проходит. И опять — странный энергетический фон…

— Лера, — спокойно спросил я, глядя на задыхающуюся девушку. — А где ты их нашла? В ядерном реакторе?

— Что? — Валерия замерла со стаканом воды в руке. — В каком реакторе? Мы вместе учились!

— Ну, значит, ваша школа стояла на могильнике радиоактивных отходов. Или они в детстве играли в «дочки-матери» с урановыми стержнями. Это не просто аллергия и астма. Это мутации, генетические сбои на уровне ДНК. У рыжей конфликт иммунной системы с собственной аурой. Её организм воспринимает любую животную энергию как вирусную атаку и пытается уничтожить сам себя. А у второй дефект лёгочной ткани, осложнённый спонтанными спазмами на фоне выброса адреналина. Это всё из-за застарелых мутаций.

— Господи… — побледнела Валерия. — Так ты сможешь помочь? Ты же обещал!

— Обещал — сделаю, — я положил одну руку на лоб Свете, вторую протянул к Марине. — Тихо.

Сконцентрировал энергию. Мне нужно было не просто снять симптомы, а перенастроить их организмы. Временно, конечно, для начала. Чтобы они хотя бы коньки не отбросили прямо у меня в приёмной.

Поток энергии хлынул из моих ладоней. Я блокировал рецепторы, расширил бронхи, успокоил взбесившуюся иммунную систему…

Света сделала глубокий вдох, и синева с её лица начала сходить. Марина перестала чесаться, красные пятна на её коже побледнели и исчезли.

Через минуту обе девушки сидели на диване, тяжело дыша и испуганно озираясь.

— Фух… — выдохнул я, стряхивая напряжение с рук. — Жить будут.

— Что… что это было? — прошептала Света, потирая горло.

— Это был ваш вступительный экзамен, — усмехнулся я. — Вы его провалили, но я добрый экзаменатор. Итак, дамы. У вас есть два пути. Первый — вы сейчас встаёте и уходите. Живёте дальше со своими болячками, пьёте таблетки и не радуетесь жизни. Второй — вы остаётесь работать здесь. Я перепишу ваши дефектные гены, уберу мутации, вылечу вас полностью. Вы сможете гладить любых собак и болтать с попугаями сколько влезет. Но взамен вы будете работать на меня.

Они переглянулись.

— Я… я согласна! — первой выпалила Марина, снова косясь на Психа. — Я хочу собаку! Я всю жизнь мечтала!

— И я! — просипела Света. — Я столько всего хочу сказать!

— Отлично. Тогда добро пожаловать в «Добрый Доктор». Валерия, оформляй документы. А я пока пойду перекушу.

Я пошёл к своему кабинету, слыша, как за спиной Валерия уже начинает диктовать условия контракта.

Департамент Промышленного Лицензирования и Стандартизации

Центральный район, Петербург

Агнесса Новикова вышла из массивных дверей государственного учреждения и на секунду остановилась, сжимая в руках папку с документами.

Гвардейцы, ожидавшие у подножия лестницы, мгновенно подобрались, готовые закрыть госпожу собой, но она лишь махнула рукой. Опасности не было. Было… недоумение.

Она села в прохладный салон своего броневика, бросила папку на соседнее сиденье и невидящим взглядом уставилась в тонированное окно.

— Домой, госпожа? — тихо спросил водитель.

— Нет. Просто… постой минуту. Мне нужно подумать.

Агнесса посмотрела на папку. Там, внутри, лежал документ, за который она билась последние шесть месяцев. Лицензия на производство компонентов двойного назначения. Стратегически важная бумага, позволяющая работать с оборонными заказами и закрытыми алхимическими составами.

Целый месяц она обивала пороги этого здания, кормила «завтраками» совет директоров и терпела снисходительные улыбки чиновников. Ей отказывали под любыми предлогами: «неверный формат заявки», «недостаточное обеспечение безопасности на объекте», «отсутствие квот»…

Это была глухая стена, которую возвели конкуренты, в первую очередь Воронов и его покровители, блокируя любые попытки рода Новиковых вылезти из долговой ямы.

А сегодня… Она приготовилась к битве. Взяла с собой юристов, подготовила апелляцию, морально настроилась на очередной отказ. Но старый бюрократ, глава департамента, который в прошлый раз даже не соизволил удостоить её взглядом, сегодня лично встретил её в приёмной.

«Графиня! Проходите, прошу вас! Чай? Кофе?»

Никаких проверок и придирок. Он просто положил перед ней готовый бланк с гербовой печатью и протянул золотую ручку.

«Но… как же комиссия?» — растерянно спросила она тогда.

Чиновник только улыбнулся той особенной, уважительной улыбкой, которую берегут для самых важных персон.

«Полноте, Агнесса Павловна… Какие комиссии? Мы получили распоряжение с самого верха. Ваш род доказал свою преданность и эффективность. Спасение гражданских — это был сильный поступок, — он поставил печать. — Империя всегда помогает тем, кто помогает Империи».

Агнесса закрыла глаза. Всё сошлось. Семь десятков спасённых людей, которых Виктор нашёл и которых она, по его наводке, «героически» вывезла. Она думала, что это просто пиар-ход. Способ немного отбелить репутацию рода. А оказалось, что Виктор просчитал всё на десять ходов вперёд. Похоже, он знал, как отреагирует власть, и понимал, что этот поступок откроет двери, которые были заперты годами.