Последний Паладин. Том 17 (СИ) - Саваровский Роман

— Интересная аналогия, — задумался я, — смотря каких именно частей тела касалась бы эта недостающая четверть.

— А разве это важно? — беззаботно улыбнулась Матерь, окинув меня таким менторским взглядом, словно мама наивного ребенка, — лиши человека ступней, и он никогда не сможет бегать. Лиши его кистей рук, и для него окажется недоступно столь многое, что ему захочется умереть. А ведь если недостающая четверть это голова…

— Я понял, — вздохнул я, — вам нужная четвертая часть.

— Смотря какую ставить перед нами цель, — продолжила поучительным певучим голоском говорить Матерь, — если присматривать и направлять, нам хватит голоса и глаз.

— А чтобы дать отпор тварям нужно все «тело», я понял, — ощутив себя школьником, хмыкнул я.

Последний раз я себя так чувствовал очень давно. Старик Акс бы гордился этой теткой. Она умеет бить в самую суть. Уникальный талант. Не будь она могущественной сущностью, способной заглядывать прямо в душу, я бы даже восхитился.

А так, получается она тратит дарованный мне в благодарность ресурс против меня же самого. Фокус впечатляющий, но это как-то… нечестно?

Пока я молчал, в голове появился еще один вопрос. Я обратил внимание, что Образ Матери за последние вопросы «потускнел» куда меньше, чем при разговоре о Янусе, поэтому я продолжил более безопасную и, очевидно, более «дешевую» энергетически для Аргуса тему.

Тему его прямой компетенции.

— Хватит ли ваших новых сил соединить проекты Императора? — спросил я.

— «Миротворец» уже подключен к Реестру и доступен в полной мере, — спокойно ответила на мой вопрос Матерь, и как я и думал, при этом почти не растратив свою «прозрачность», — благодаря третьему Кристаллу, «Узел» будет синхронизирован через неделю.

— А «Оплот»? — подался я чуть вперед, уже представляя, как будет прыгать от радости Феликс.

— Никак, — покачала головой Матерь, — красная зона слишком нестабильна. С нынешними возможностями мы можем туда заглянуть, можем попытаться предсказать поведение красной зоны исходя из опыта и данных, но чтобы влиять на нее нужно больше энергии. Нужен…

— Четвертый Кристалл, я понял, — потер я виски.

Жаль. Похоже без последнего куска никак не обойтись.

— И где его взять ты не знаешь? — особо не надеясь на ответ, спросил я.

— На Севере, — ответила мне Матерь, и я нервно усмехнулся.

Ну да. Где же еще.

Образ женщины уже практически полностью померк. От могущественной успокаивающей Ауры остался лишь слабенький след и казалось, что ее присутствие вот-вот исчезнет.

Но в последний момент, она как будто бы задержалась, ее витающие практически в прозрачном воздухе глаза посмотрели на меня.

— Можно и мне задать вопрос, Паладин? — неожиданно пропела Матерь.

— Валяй, — не нашел я причин отказывать.

Она всмотрелась в меня еще пристальнее. Мириады едва видимых искорок в ее глазах подернулись, и она вдруг спросила:

— Почему ты решил, что у Астрала никогда не было своего Паладина?

«Почему ты решил, что у Астрала никогда не было своего Паладина?»

С этим вопросом на устах я и покинул подвал Дворца. Ведь Матерь задала его, и, словно бы издеваясь, исчезла. К тому моменту Камень Великого Источника уже закончил восстановление своей третьей части из четырех, а серебристое перо распалось и исчезло.

Подавитель Дворца заработал в полную силу, недвусмысленно намекая, что время моей «аудиенции» закончилось. И, разумеется, на мой заданный вслух такой же вопрос никто уже не ответил.

Поэтому я медленно шел по лестнице и крутил его в голове.

И чем дольше я это делал, тем сильнее у меня начинала болеть голова.

Эх, а ведь я только подумал, что Матерь куда более приятная и искренняя в общении, чем Астральные девы, как она вдруг взяла и выкинула такое!

А потом исчезла!

Камилле хотя бы хватало смелости смотреть мне в глаза, а не убегать, когда она говорила, что не может мне на что-то ответить.

С другой стороны, это был явно риторический вопрос.

«Почему ты решил, что у Астрала никогда не было своего Паладина?» — снова прокрутил я его в голове.

Да, Матерь не ждала, что я на него отвечу. Более того, она прекрасно знала, что у меня нет ответа.

Но зачем задавать вопрос, на который твой собеседник заведомо не знает ответ?

На ум приходит только одна причина. Чтобы собеседник попытался на этот вопрос найти ответ сам. Но если так, почему было не сказать прямо? Зачем эти игры?

Да и какая Матери в этом выгода? Она же часть Аргуса. Какая в этом рациональность? Если в ситуации с Камиллой, мне хотя бы понятно, что она говорит намеками и увиливает от ответов из-за клятв внутри Ядра, то зачем это сделала Матерь мне было решительно непонятно.

Она ведь Аргус. Заточенная на рациональность машина по защите человечества. Если ответ на этот вопрос поможет ей защитить человечество, то почему было мне не сказать ответ сразу? А если ответ никак не поможет ее главной функции, то зачем вообще было задавать этот вопрос?

— К черту, — отмахнулся я от бесконечно плодящихся вопросов в голове и, закрыв глаза, остановился и сделал глубокий вдох.

Выдох.

Стало легче.

Я открыл глаза и, усилием воли выбросив из головы все лишнее, продолжил подниматься наверх.

Работы сегодня предстояло немало.

Глава 21

Девушка с черными как смоль волосами сидела на троне. Сложив ноги на высокий подлокотник, она задумчиво крутила в руках золотую корону. В воздухе тронного зала витал запах свежей крови. Он забивал нос и оседал на алых губах девушки, сквозь которые виднелся хищный оскал.

Ее острые зубки, как клыки хищника, были единственным белым пятном в этом мрачном помещении. Все остальное было окрашено красным. Кровь была на стенах. Кровь капала с потолка. Кровь ручейком стекала по ведущим к трону ступенькам.

Кровь окропляла черную одежду девушки как естественный камуфляж.

— Довольна? — раздался голос в ее голове.

— Не особо, — покосившись на воткнутый в пол прямо перед троном Клеймор, хмыкнула Октавия.

— А я говорил, что месть не принесет тебе удовольствия, — без эмоций произнес Мордин.

— А я тебе говорила, что мне наплевать, — легко парировала черноволосая девушка, — я отомстила за свой Род не ради веселья, а потому, что так было правильно.

— М-м-м, говоришь как настоящий Паладин.

— Ой, заткнись, а! — воскликнула Октавия, и что удивительно, Мордин действительно заткнулся.

Тишина позволила последней из Рода Фон Грэйв подумать. А подумать было о чем. Изначальным планом было наказать всех причастных к разграблению и уничтожению гнезда ее Рода. Октавия понимала, что ни один герцог не рискнул бы проворачивать подобное в одиночку, и была готова сократить их поголовье наполовину.

Ну или чуть больше, если потребуется.

Но кто же знал, что виновны оказались все до единого члены «великой семерки» герцогов и еще втрое больше прихлебателей?

Нет, Вильгельм, конечно, умел наживать врагов и многим был поперек горла, но, чтобы прям всем? Методично вырезая тех, кто приказал хладнокровно вырезать всех членов Рода Фон Грэйв, Октавия не забывала задавать вопросы.

Иногда посмертно, тем кто наивно полагал, что смерть избавит их от возмездия Паладина Смерти.

Так одни виновные указывали на других, другие покрывали третьих, третьи делали это с тайной помощью четвертых…

И чем дальше Октавия распутывала этот клубок, тем больше находилось виновных. Они множились без конца, и месть, которую она планировала закончить за сутки, вылилась в практически в неделю, а пара десятков смертей в несколько сотен.

А ведь это еще не конец. Клубок распутан не до конца, но уже сейчас не осталось никого, кто одновременно имел бы права на этот трон и шанс не умереть под весом артефактной «Короны».

С этой мыслью Октавия перевела взгляд на окровавленную золотую корону в руке и протяжно выдохнула.