Последний Паладин. Том 17 (СИ) - Саваровский Роман

— Даже теневая розовая герцогиня и та сдохла, — покачав головой, разочарованно произнесла Октавия, лишь недавно узнав, что последняя из потенциальных преемников на роль «Короля» тоже отбросила коньки где-то на севере.

Вайлет с ее братцем были мутными ребятами, но по факту единственными, кто смог бы укротить силу «Короны» и не участвовал в уничтожении Рода Фон Грэйв. Да, братец бы, наверное, не потянул, но вот девка была сильна. Ее любил народ, да и с Маркусом она вроде как поладила, поэтому Октавия рассматривала вариант посадить на Западный трон именно ее, но…

— И что мне теперь делать? — вздохнула она.

— Осталась еще одна достойная живая герцогиня, — ответил ей голос.

— Да? — оживилась Октавия, — и кто же?

— Ты.

— Пф, — разочарованно плюхнулась девушка обратно на трон и, задумавшись лишь на секунду, мгновенно покачала головой, — нет-нет-нет, не вариант.

— Почему? — поинтересовался Мордин.

— Потому что не хочу, — сказала, как есть Октавия.

И действительно, править Королевством было последним, чего Октавия хотела. В тронный зал она пришла лишь потому, что именно здесь последние два герцога из числа «великих» забаррикадировались.

Наивные старые дураки решили, что священное место и сила «Короны» их спасут. Но игнорировали эту самую святость, когда один самолично провозгласил себя новым Королем, а второй силой согнал связанных мирных жителей как свидетелей, а после принес их в жертву, чтобы подавить отдачу «Короны».

Этих двоих Октавия отправила в особый уголок преисподней, но проблема была в том, что подобных им мразей в верхушке Королевства оказалось слишком много. И просто вырезать верхушку уже не поможет. Эта раковая опухоль дала метастазы.

Если продолжить резать, рискует умереть уже сам «пациент». Королевство и так переживает непростые времена. Разрушение Дворца. Потеря практически всех Рыцарей. Война с Империей. Смерть всех великих герцогов…

И пусть последнее было делом рук Октавии, самого факта это не меняло. Факта того, что все это началось задолго до нее.

Культисты Звезды. Вот кто ответственны за все. Вот кто поощрял идеологию Единой Стихии. Взращивал эту опухоль, веря, что она принесет спасение. Но в итоге опухоль высосала из Королевства все соки, оставив после себя лишь падающий в ад мир.

— Кажется, я начинаю понимать, как чувствовал себя Маркус, — слегка истерично усмехнулась Октавия.

Мордин ей не ответил, но девушка и не ждала от него понимания или одобрения. Ровно также, как Октавия и не собиралась объяснять свои чувства. Стать правителем? Ха! Вот еще! От одной только мысли об этом девушку передергивало.

Столько лет она ощущала себя скованной, слабой и ведомой… брела по этому безумному умирающему миру словно в оковах, но тем не менее отчаянно пытаясь его спасти.

И теперь, когда она стала Паладином и впервые в жизни смогла дышать полной грудью. Когда оковы ее слабости исчезли, и она действительно могла что-то изменить… просто брать и вешать на себя эту «Корону»? Это бремя? Снова сковать себя…

Нет.

Не для этого Октавия прошла свой путь. Не для этого она согласилась стать Паладином, которым, что ни говори, ощущать себя было приятно. И дело было не столько в силе, сколько в совокупных ощущениях.

Только сейчас Октавия впервые в жизни ощущала себя свободной. Она никогда не признается, но слова честь и справедливость тоже обрели смысл. Она поняла, что они есть неотъемлемая часть свободы. Они не являются чем-то навязанным или обязательным.

Честь и справедливость Паладина являются выбором. Тем, что и формирует стержень Паладина.

Услышь сейчас Маркус ее мысли, он бы обрадовался. И точно бы бросил что-то вроде «я же говорил». Или что еще хуже, просто молча стоял бы и смотрел с улыбкой всезнающего взрослого.

От последнего образа девушку снова передернуло и ее тяжелый вздох эхом разлетелся по тронному залу.

— Выход… должен же быть какой-то выход… — прошептала она, задумчиво рассматривая «Корону» в руках, а потом вдруг замерла, и с медленно растянувшейся улыбкой, перевела хитрый взгляд на Клеймор, — а что если…

Я сидел на мягком кресле и попивал горячий чай. А рядом со мной, по правую и левую руку, на таких же винтажных креслах сидело два мужчины. Внешне, они совершенно отличались друг от друга. Один смазливый и уверенный в себе, а второй чопорный, слегка суетливый и немного неловкий.

Но при этом, в жилах этих двух людей текла кровь одного общего предка.

Кровь последнего Императора.

Рихтер сидел молча, не притрагиваясь ни к еде, ни к напиткам. Феликс же тоже вел себя непривычно тихо и не проронил ни единого слова, с тех пор как зашел в кабинет и занял свое место.

Атмосфера оказалась даже более напряженной, чем я ожидал. И первым ее нарушил именно Феликс, который зашел в мой кабинет, когда мы оба уже были здесь.

— Итак, — тактично кашлянув в кулак, заговорил Феликс, — зачем меня позвали?

— Это я попросил Маркуса позвать тебя. Меня зовут Рихтер. И я хотел обсудить один момент… — начал говорить Рихтер, подбирая слова.

— Я отказываюсь, — вдруг перебил Феликс, даже не глядя на него, и потянулся своей все еще перевязанной целебными бинтами рукой к чайнику.

— А? — замер на полуслове Рихтер.

— Мне трон не интересен, — со слегка недовольным вздохом пояснил Феликс, и впервые одарил своего «брата» взглядом, — если ты хочешь править. Забирай его себе.

— Стой… так ты знал, кто ты? — недоуменно произнес Рихтер.

Феликс вместо ответа просто пожал плечами, и помешав чай, сделал глоток.

— Но почему тогда не стремился вернуть трон? Почему так легко отказываешься от своего наследия сейчас⁈ — не мог понять Рихтер, поставивший на восхождение на трон всю свою жизнь.

— Ты не так меня понял, я отказываюсь не от наследия, — произнес Феликс, — я отказываюсь править. Ведь мое настоящее наследие это «Миротворец». И вот его я не отдам. Ни тебе. Ни кому-либо еще.

Последние слова прозвучали особенно жестко, а в глазах брата Рихтер увидел точно такой же блеск, какой был у стихийной защитницы.

— «Миротворец»? Но разве им управляешь ты, а не Марта? — взял себя в руки Рихтер.

— Тот факт, что ты задаешь такой вопрос, заставляет меня сомневаться, что мы вообще родственники, — с легким пренебрежением хмыкнул Феликс.

— Намекаешь, что я тупой? — угрожающе облизнулся Рихтер.

— Заметь, не я это сказал, — совершенно без эмоций отреагировал Феликс, и атмосфера в кабинете стала еще более напряженной.

— Зря я сюда пришел, — покачал головой Рихтер.

— Согласен, — вторил ему Феликс и оба посмотрели на меня.

Я же сидел и спокойно пил чай, всем своим видом показывая, что вмешиваться в семейные разговоры не собираюсь.

И понимая, что просто уйти тоже не получится, оба брата вернули взгляды друг на друга.

— Марта знает кто ты? — нарушил тишину голос Рихтера.

— Знает, — не стал отрицать Феликс.

— А остальные в «Миротворце»?

— Они тоже, — спокойно ответил Феликс, и его направленный на брата взгляд вдруг немного смягчился, — а вот тебе я сочувствую.

— А?

— Тяжело нести такую ношу в одиночку, — продолжил говорить Феликс, — тот факт, что ты выжил так никому и не раскрывшись, впечатляет.

— Спасибо, — чуть смутился Рихтер, — думаю, ты бы тоже смог.

— Вероятность этого крайне низка, — меланхолично не согласился Феликс, — я не такой как ты. Куда больше на тебя похожа… Марта.

— Поэтому ты так резко смягчился? Потому что я напомнил тебе ее? — усмехнулся Рихтер.

Отрицать эти слова Феликс не стал, но и не согласился.

— Марта сильная, — вместо этого произнес Феликс, — она управляла, потому что справится с этим куда лучше. Все эти люди справятся лучше, если подумать. Они особенные. Даже сейчас, когда «Миротворец» с открытыми воротами стоит посреди мегаполиса полного аристократов, они продолжают исполнять возложенный на них долг. Ты знал, что они уже зашли дальше за стену, чем все строительные бригады до них вместе взятые? И за это надо сказать спасибо тебе.