Вспышка ударила по глазам на секунду, а мгновения на «Канделябре» стоят дороже золота. Железная Глотка проскочил дальше, а Шторм Ночи летел следом, и эта вспышка пришлась ему прямо в глаза.
— Подлец, — прошептала я, — он же ослепил Штормика!
Аниса рядом стиснула мой локоть.
Шторм Ночи дернулся, но тут же собрался. Чуть поджал крыло, сместился на долю дорожки, будто нырнул в собственную тень и прошел стойку так чисто, словно репетировал этот маневр всю жизнь.
— Такое ощущение, что дракон видит глазами Алека, — заметил вихрастый.
Алек даже не дернулся, он сидел неподвижно. «Канделябр» остался позади, и на выходе Шторм Ночи вернул себе потерянные крупицы скорости. Разрыв остался прежним, но картинка изменилась: теперь я видела, как Железная Глотка слегка оттягивает крыло на поворотах. Усталость? Злость? Плата за грубые приемы? Сколько можно давить воздух массой, прежде чем воздух начнет сдавать сдачу?
Вторым препятствием стояли «Ножницы» — место, где две дорожки пересекались на разных уровнях, и гонщик должен был поймать свой коридор ровно в окно, когда потоки сходятся и разваливаются снова. Выигрывает тот, кто точнее проскочит.
Железная Глотка подлетел к «Ножницам» все с тем же запасом в полкорпуса. Лиго держал дракона так, чтобы закрыть вход в виток Алеку его растопыренными крыльями.
Я увидела, как Штормик смещается чуть правее и они пошли к «Ножницам» по внешнему краю.
На входе в «Ножницы» Железная Глотка резко сбросил высоту, затем тут же поднялся, и этим движением сорвал поток с внешней стороны, выбивая воздух из-под крыла Шторма Ночи. Вихрь, оставшийся от тяжелого дракона, ударил в коридор Алека.
В нашей ложе кто-то выругался так выразительно, что даже дети притихли.
Шторм Ночи попал в эту турбулентность и повел крылом. Световая кромка барьера вспыхнула рядом. Еще шаг, и он коснется края, а штрафной импульс срежет им скорость!
Я почувствовала, как у меня пересохло во рту, а дыхание я задержала так сильно, что голова закружилась.
Шторм Ночи опустил правое крыло ниже, поймал нижний слой воздушного потока и выровнялся. Затем он поднялся на свой уровень и прошел пересечение так чисто, что световая кромка даже не моргнула предупреждением!
На выходе из «Ножниц» полкорпуса преимущества Глотки превратились в четверть. Лиго начал нервничать, я видела это даже из своей ложи. Братис и его дракон снова начали теснить Штормика с Алеком.
Впереди уже маячил третий элемент, «Финишный клин». Трасса там сужалась в световой коридор, который вел прямо к финальной черте. Внутрь «Клина» входили по одному, обгон внутри был бы чудом, только если соперник, идущий впереди, замешкается и прижмется к самому краю.
Шторм Ночи ответил мгновенно и начал набирать скорость плавным, скользящим разгоном, будто воздух под ним превратился в гладкую дорожку.
Лиго понял замысел. Он бросил Железную Глотку ближе к входу в «Клин», стараясь занять центр коридора и закрыть Алеку возможность «поднырнуть» или выйти наружу. А затем добавил последнюю подлость: на самом входе он дернул дракона к самой кромке и заставил ее вспыхнуть предупреждением, чтобы Шторма Ночи снова ослепило и он отпрянул.
Шторм Ночи дрогнул бы… если бы он был обычным драконом.
А он был Штормом. И у него был Алек.
Вместо того чтобы шарахнуться от вспышки, Шторм Ночи проследовал дальше, я не сомневалась, что его вел наездник.
Корпуса драконов сравнялись у самого входа в «Клин». Они шли почти в одну линию.
Лиго попытался растопыриться шире, перекрывая вход полностью. Железная Глотка вильнул так, чтобы вытеснить соперника наружу, к штрафной кромке, где любое касание наказывается вспышкой и потерей времени.
Шторм Ночи поднял крыло чуть выше, пропуская поток воздуха под себя, выдергивая собственное тело из линии давления.
— Смотрите, смотрите! — заорал комментатор. — Вальдран уже опережает Братиса на полголовы!
— Но еще надо ворваться в «Клин»! — напомнил Рик.
Все зрители на нашей трибуне и соседних, насколько я могла видеть, поднялись в едином порыве, когда Шторм Ночи первым влетел в светящийся тоннель.
Он парил на распростертых крыльях ровно по центру тоннеля, не давая ни единого шанса сопернику проскользнуть вперед.
Алек сидел неподвижно, не нарушая равновесия. Лиго за спиной дергался, искал щель, надеялся на ошибку, на дрогнувшее крыло, на случайность. Но не дождался.
Черта вспыхнула белым. В тот же миг сирена завыла над стадионом длинно, победно, пронзительно. Звук прошел сквозь трибуны, сквозь людей, сквозь меня.
Ложа взорвалась криком. Люди принялись обниматься. Аниса звякнула всеми своими монистами разом и засмеялась так, будто лично выиграла этот кубок, а я просто стояла и смотрела, как Шторм Ночи уходит на круг почета, а в седле на его спине гордо восседает Алек Вальдран.
* * *
Алек снял шлем, и, бережно придерживая его, шарил взглядом по трибунам. Я знала, что, вернее, кого он ищет.
— Алек Вальдран! Я люблю тебя! — доносилось со всех сторон.
Пролетая мимо главной ложи, Алек выглядел озадаченным. Ведь меня там не было.
Мое сердце колотилось как бешеное.
Шторм Ночи проследовал к световой арке, выполненной с эффектом лавровых листьев. Магическое изображение переливалось из серебра в золото. И когда Штормик поравнялся с аркой, она засветилась всеми возможными цветами спектра. И невозможными тоже.
— Слово победителю! — провозгласил диктор, тот, что болел за Алека.
— Благодарю вас, — разнесся голос Алека по арене, откликаясь во мне биением пульса.
Стадион взревел.
— Ты лучший!
— Слава чемпиону!
— Вальдран, мы с тобой!
— Это вы лучшие, — приятно рассмеялся Алек в усилитель голоса, — без такой поддержки как у меня, побеждать крайне сложно. Поэтому остальным и не удается.
Вальдран сделал паузу.
— Но отдельное спасибо за эту победу я хочу сказать женщине, которая не только вдохновила меня, но и направила на верный путь…
Наверняка, сейчас про мамочку скажет. Так все чемпионы делают. Я приготовилась слушать об Эмилии, поэтому следующая фраза стала для меня полной неожиданностью.
— Лия Кайвен, сегодня я готов просить твоей руки еще раз, — услышала не только я, но и тысячи зрителей на трибунах и ложах, а также десятки тысяч людей, припавших к своим экранам.
— Без тебя мне бы не удалось победить, и ты знаешь, что я нисколько не преувеличиваю.
Экраны показали Алека совсем близко. Я увидела, как струится пот по его лицу, белокурые волосы прилипли к вискам и лбу. Но от этого он не стал менее привлекательным.
— Все остальное я скажу тебе не при всех. Но… еще раз спасибо!
— Ааааах, — по нашей ложе прокатился вздох умиления.
— Ты должна идти к нему! — Аниса возбужденно дергала меня за рукав.
— Да куда же? — удивилась я. — Там сейчас не протолкнуться.
— Разве не знаешь? — Аниса посмотрела на меня как на слабоумную. — У гонщиков, особенно тех, что в первой пятерке, сейчас раскалена кожа, несмотря на их дорогие регулирующие температуру костюмы. И они все…
— Отправятся принимать ледяную ванну, — вспомнила я магролик, увиденный на канале Алека.
— Умничка, — похвалила Аниса, — поклонниц в эту зону, разумеется, не допустят, но ты же — Лия Кайвен, невеста чемпиона.
— А ты знаешь, где этот ледник? — спросила я.
— Разумеется, — Аниса дернула плечом, — одно время с встречалась с гонщиком… он правда выше четвертого места так и не поднялся. Но полотенчико я ему подавала после соревнований.
Нам даже не пришлось просить толпу расступиться. И вовсе не потому, что все меня узнавали и уважительно уступали дорогу. Нет. Просто Аниса так звенела, словно я шла с личной сигнализацией. Услышав мелодичные переборы ее многочисленной бижутерии, народ тут же расходился.
Аниса же тащила меня за руку, и я чувствовала себя маленьким новогодним эльфом у нарядной елки на буксире. Скоро мы уже неслись по коридору под трибунами.
