Мне было до одури жаль, что завтра эта милая женщина узнает правду и я увижу в этих глазах разочарование вместо нежности.
Я открыла рот, чтобы сказать… хоть что-то. Возможно, совершить глупость и во всем признаться.
Но дверь в спальню распахнулась.
— Готова? — Алек замер на пороге, уже во фраке, подчеркивающем его разворот плеч. Его взгляд скользнул по мне, и на мгновение в его глазах вспыхнуло что-то настолько опасное, что у меня перехватило дыхание.
Эмилия быстро смахнула со щеки слезу умиления и лучезарно улыбнулась.
— Все, ухожу, не буду вам мешать. Поторопитесь, я распоряжусь, чтобы подавали мобиль!
— Ты едешь с нами? — уточнил Алек.
— Нет, — отмахнулась Эмилия. — Мы с отцом решили в этом году посмотреть трансляцию. Будем любоваться самой красивой парой.
Как только дверь за матерью Алека закрылась, атмосфера в комнате мгновенно изменилась. На смену семейному теплу пришло деловое, почти лихорадочное напряжение.
— Я взял модули, — коротко бросил Алек, подходя к столу. Они небольшие, если не вшивать их в шлем.
— Ты сам их разобрал? — всполошилась я.
— Не доверяешь мне? — спросил он с усмешкой.
— Я…
Алек только улыбнулся в ответ.
— Не бойся, попросил твоего отца помочь. Теперь они легко поместятся в карман или дамскую сумочку.
Я посмотрела на стол. Две маленьких коробочки, которые могли перевернуть науку с ног на голову.
— Мы представим их прямо на балу, — продолжил Алек. — Не будем ждать официальных слушаний в министерстве. Король Одриан обожает технические новинки, если покажем их в действии, никто не посмеет обвинить тебя в плагиате у собственного отца.
— Но Алек, это риск… — начала я.
— Лия, слушай меня, — он взял меня за плечи, и посмотрел очень серьезно. — Ты получишь патент на свое имя. Я лично подтвержу, что это совершенно иная разработка, основанная на твоих чертежах. Это будет честно, когда…
Он резко замолчал, прикусив язык. Слова повисли в воздухе, неоконченные, но понятные обоим.
Когда все закончится.
Когда завтра мы объявим о расторжении помолвки. Когда это платье вернется в шкаф, а фамильный кулон — в футляр. И я перестану быть частью его семьи.
— Да, — тихо отозвалась я, отводя взгляд. — Это будет справедливо.
* * *
Дорога к королевскому дворцу пролегала через залитый огнями центр столицы.
Наш мобиль бесшумно скользил по брусчатке, а за окном мелькали заснеженные фасады министерств и фешенебельных лавок. Я до боли сжимала пальцами сумочку.
Завтра все закончится. Но как же мне хотелось, чтобы оно никогда не наступало!
— Лия, дыши, — негромко произнес Алек, выдергивая меня из водоворота мыслей.
Я обернулась. В полумраке мобиля его глаза казались глубокими, как вечернее небо. Он сидел непозволительно близко, и я кожей чувствовала исходящее от него спокойствие.
— Я не могу, — призналась я шепотом. — Мне кажется, я там буду лишняя. Все эти люди… они будут смотреть на меня, оценивать.
Алек накрыл мою ладонь своей. Его пальцы были сухими и уверенными.
— Перестань. Посмотри на себя. Ты — настоящая герцогиня по духу и крови, Лия. И сегодня ты едешь туда, где должна находиться по праву. Ты войдешь туда не приложение к гонщику, ты — изобретатель, который заставил исход вчерашних гонок измениться. Помни об этом!
Его слова отозвались во мне странной дрожью. Он верил в меня больше, чем я сама.
Когда мобиль затормозил у парадного входа во дворец, у меня на мгновение потемнело в глазах. Королевская резиденция сияла так, будто была вырезана из огромного алмаза. Острые шпили уходили в черное небо, а вдоль бесконечной лестницы выстроилась гвардия в золоченой парадной форме.
Дверца распахнулась, и на нас обрушился шквал звуков.
— Здесь Алек Вальдран! Сюда!
— Леди Кайвен, посмотрите в камеру!
Вспышки репортерских артефактов слепили, превращая все вокруг в белое марево.
Алек вышел первым, а затем подал мне руку. Стоило моей туфле коснуться алой ковровой дорожки, как гул толпы усилился. Нас заметили не только журналисты, но и зеваки, которые специально пришли сюда, чтобы вблизи увидеть всех гостей.
Я шла, высоко подняв голову, ощущая тяжесть шелка и магического кулона Эмилии на шее. Каждый шаг давался с трудом, но рука Алека на моей талии была надежной защитой от чужих взглядов.
— Леди Кайвен и Алек Вальдран! — провозгласил глашатай у массивных золоченых дверей, и мы шагнули в бальный зал.
Я задержала дыхание, будто это был затяжной прыжок в ледяную реку.
Огромное пространство было заполнено десятками людей в самых шикарных одеждах. Гул толпы вокруг был похож на шум огромного пчелиного улья.
Здесь каждый из гостей был непрост, у всех были заслуги перед короной, титулы и родословные, уходящие в глубь веков. Но даже здесь наше с Алеком появление вызвало ажиотаж.
Десятки взглядов были обращены в нашу сторону. Разве что появление короля способно будет вызвать такой интерес!
Мы едва успели сделать несколько шагов вглубь зала, как дорогу нам преградила небольшая группа людей.
Я почувствовала, как Алек внутренне подобрался.
К нам повернулся высокий мужчина с тяжелым взглядом и цепкой улыбкой — Говард Листер, губернатор Порти.
А рядом с ним, демонстративно расправив пышные юбки нежно-розового платья, стояла его дочка Марен. Ее волосы были уложены в сложную прическу, будто присыпанную золотой пыльцой, а кукольное личико исказилось в фальшивом восторге.
— Алек, дорогой! — Марен даже не посмотрела в мою сторону, сразу протягивая руки к моему жениху. — Папа сказал, что ты придешь, но я не верила, что ты рискнешь появиться здесь с… этим скандалом за плечами.
Говард Листер прищурился, глядя на Алека, а затем перевел тяжелый взгляд на меня.
— Добрый вечер, Алек, леди Кайвен, — губернатор кивнул мне и снова повернулся к Алеку. — Ты стал вчера героем дня. Я хорошо отношусь к тебе, но ты же понимаешь, что не стоит тащить в королевские покои все эти скандалы и дешевые интриги.
Марен коротко стрельнула в мою сторону взглядом, красноречиво показывая, кого здесь считают причиной волнений.
* * *
Губернатор Порти продолжал смотреть на Алека со своей светской полуулыбкой, свысока, чуть по-отечески.
У меня сердце сжалось в ожидании ответа моего спутника. А тот просто пожал плечами и сказал:
— Уверяю вас, Говард, наш король прежде всего, мудрый человек, который умеет разбираться в людях и ситуациях. Его непросто обмануть какой-то шелухой. А безупречное воспитание Его Величества и приближенных ко двору не позволит обсуждать дешевые интриги.
Он так сказал про воспитание «приближенных ко двору», что сразу было понятно: губернатор Порти к ним не относится.
Говард Листер заскрипел зубами, но не нашелся, что ответить, лишь принужденно улыбнулся и сделал вид, что спешит поздороваться с новым гостем бала.
— Ты всегда умел красиво говорить, Алек Вальдран, — прошептала Марен, проходя мимо, — посмотрим, что ты будешь отвечать на вопросы о своем брате!
Алек сделал вид, что не услышал ее, склонился ко мне и спросил:
— Лия, ты хочешь чего-нибудь? У меня горло пересохло, я бы выпил минеральной воды с долькой лимона.
Я кивнула ему:
— Да, но если можно, мне с апельсином.
— Будет сделано! — Алек подмигнул.
Все это было таким милым, естественным. Забота жениха о своей невесте. Хотелось расслабиться и довериться этому потоку. Может, так и сделать? И подумать о расплате за эти приятные минуты уже завтра.
Алек подхватил с подноса спешащего обслужить гостей официанта два высоких запотевших бокала, один с кружочком лимона, второй — с апельсином.
— Отойдем к стойке, — сказал он.
Я с облегчением выдохнула, когда мы оказались в относительно спокойном месте за изящной колонной, выполненной в виде дерева, оплетенного плющом.
Сделав глоток, Алек заметил:
