— Штормик, малыш, — прошептала я. — Прости!
Я положила руку на морду дракона, не зная, как еще могу облегчить его страдания.
Алек что-то прикинул и осторожно улыбнулся.
— Значит, прибор еще с ним. Возможно, он не сильно пострадал и выйдет целым, хоть и немного травмированным от знакомства с богатым внутренним миром дракона.
— А как это происходит у них? — спросила я у Алека.
— Что именно? — не понял он.
Я смутилась.
— Ну, как они эм… завершают процесс переработки пищи, — нашлась я.
— Драконы — очень умные звери. Сообразительнее кошек, — с гордостью пояснил Алек. — Я сам его приучил ходить на лоточек. Он у него здесь, за стенкой.
— Лоточек? — икнула я, оценив размеры котеночка и масштаб предстоящих раскопок.
— После гонок бывают задержки в этом процессе. Возможно, придется дать ему специальное лекарство, — размышлял Алек.
— Ур-р! — возмутился Шторм Ночи.
Дракон вздрогнул всем телом. Потом еще и еще.
Я в панике посмотрела на Алека, но тот в недоумении только подбородок почесал.
— Странно это, — сказал он.
Еще одно движение, и дракон выплюнул к нашим ногам пропавшую часть аппарата, подтолкнул его лапой к Алеку, отвернулся и обиженно засопел.
А с улицы донесся топот и крики.
— Алек! Не смей поить дракона слабительным, у него этот модуль за зуб зацепился и все это время во рту был! — кричал мой отец с улицы.
— Папа⁈ –удивилась я.
Мы в недоумении переглянулись с Алеком.
— Прости, дружище, — давясь смехом, произнес он. — Я же не знал!
Алек завернул аппарат в кусок ветоши, что нашел в углу.
Когда мы вышли на улицу, то оба наших отца уже стояли подле ангара. Оба без верхней одежды, несмотря на мороз, а в руках моего отца был шлем, который я собрала на стадионе.
— Как вы узнали о том, где находится модуль? — спросил Алек.
Мой отец только отмахнулся.
— Джеральд хотел доказать, что новый модуль повторяет мое изобретение, а я решил доказать обратное. Ну, мы и разобрали шлем.
— Пока мы спорили над модулем, — подхватил отец Алека. — Дракон взмолился о помощи и сообщил нам, что совсем не хочет, чтобы вы двое в его лотке копались. Вот и сказал нам пару ласковых.
* * *
Выпроводить родителей восвояси нам не удалось. Тетушка авторитетно заявила, что герцог Кайвен должен находиться под ее присмотром, не то опять убежит к каким-нибудь изобретениям и посадит бедное сердечко, поэтому в гостиницу ему нельзя. И вообще, не надо никуда перемещаться, мало ли, тряхнет по пути.
А Джералд сам не захотел уезжать, потому что у них с моим папой нашлось вдруг множество тем для разговора. Кажется, они уже вполне наладили контакт и не собирались больше ругаться. К моему ужасу, за ужином эти двое принялись обсуждать нашу с Алеком семейную жизнь!
Винсент уехал, как я подозреваю, после сильнейшей выволочки от родителей. Джералд вскользь обмолвился, что «забрал у поросенка все доступы, чтобы ничего не начудил».
Так что, ужинали мы впятером.
— Признаться, я был в ужасе, когда увидел сегодня репортаж с начала гонок, — вздохнул папа и снова схватился за сердце свободной рукой. В другой он держал ножку цыпленка.
— Почти все деньги потратил на скоростной дирижабль до столицы. Но все равно прибыл только к концу соревнований.
— Я рад, что вы с нами, — вежливо сказал Алек, — жаль, что Лия вас не пригласила заранее.
— Девочка просто знала, как я отношусь к вашей семье, — грустно улыбнулся папа, — что ж, здесь, на месте, я понимаю, что выбор она сделала достойный. И у вас будут очень красивые детки.
— Тоже заметил, как они друг другу подходят? — с жаром подхватил Джералд. — Настаиваю как минимум на трех внуках!
— Это что же, — возмутился папа, — моя дочь только и будет что рожать? С ее способностями к науке тратить свой дар на роды и вскармливание…
— Ты что, против детей? — Джералд даже привстал.
— Не ссорьтесь, мальчики, — попыталась их примирить Эмилия, — у меня ведь двое детей…
Она вздохнула, вспомнив, что произошло между ее детьми.
— И я успевала участвовать в семейном деле, запускала линейки одежды для гонщиков, болельщиков, даже детскую коллекцию.
— У нас полно возможностей, чтобы нанять Лие помощь в уходе за детьми, — подтвердил Джералд.
— Детей должны воспитывать родители! — резко сказал папа. — Недостаток отцовского и материнского внимания пагубно сказывается на личности уже взрослого дитя! Вот посмотрите на Лию… ее мама, моя покойная супруга, была с ней всегда!
Я краснела и бледнела, разглядывая нежнейший лососевый крем-суп в своей тарелке.
Они на полном серьезе говорят о наших с Алеком детях. Но… завтра вечером прием у короля, после которого мы должны расстаться.
Да, Алек под влиянием эмоций после своей победы наговорил всякого на камеры. Ну и мы с ним… ох. Как хорошо, что папа нам помешал совершить это безрассудство.
Но мы ничего не обсуждали, между нами все договоренности в силе.
Мы знакомы неделю! Неделю!
Разве можно всерьез вот так сидеть и участвовать в выборе имен будущим детям, как это… как это делает сейчас Алек!
— Пусть будет один сын и две дочки, похожих на Лию, — между тем, беззаботно заявлял мой фиктивный жених.
— Сына я назову Тарвин, — продолжал он, — это на языке драконов значит «Сильный».
Сына он назовет!
— А ты, дорогая, почему молчишь? — обратилась ко мне Эмилия.
— Я пока не думала о детях, — только и получилось выдавить, — в отличие от модуля, это сложно уместить в схемы и чертежи.
— Тут ты права, — смягчился папа, — что-то мы мчимся впереди дракона.
— Вальдраны смело смотрят в будущее! — отчеканил Джералд.
— Давайте, мы туда посмотрим послезавтра, — предложил Алек, — впереди у нас с Лией королевский прием. Надо отдохнуть, выспаться хорошенько. А потом уже и поговорим.
И он посмотрел прямо мне в глаза.
И по его взгляду я поняла: он наконец отвлеклся от этой светской застольной игры в семью и вспомнил, что нас с ним связывает.
Глава 12
На следующий день Эмилия вызвалась лично собрать меня на бал. Даже привела своего парикмахера.
Это оказалось очень кстати. Во дворце следовало выглядеть так, чтобы меня приняли за свою. Женщина ловко накрутила локоны и соорудила что-то невероятно высокое, закрепив волосы особой магической пудрой.
Эмилия сама застегивала крошечные пуговицы на спине моего морозно-жемчужного платья. Тяжелый шелк холодил кожу, но пальцы матери Алека были удивительно теплыми.
— Какая же ты красавица, Лия, — прошептала она, поправляя вырез на моем плече. — Знаешь, я так боялась, что Алек притащит в дом очередную гонщицу или какую-нибудь пустышку из столичных салонов. А встретил тебя. Такую порядочную, талантливую… и настоящую.
Я сглотнула, глядя на свое идеальное отражение. В горле встал комок. Эмилия обошла меня и взяла за руки. Ее глаза светились такой непритворной радостью, что мне захотелось зажмуриться.
— Я вижу, как вы друг на друга смотрите. Это и есть любовь, моя девочка, — она не дождалась ответа и полезла в бархатный футляр, стоявший на туалетном столике. — Не слушай этих старых ворчунов. Джералд и твой отец… им придется смириться с вашим выбором. Поворчат и перестанут. А как внуки пойдут — там и поладят окончательно. Общие дети всегда примиряют даже самых упрямых дедов.
Она достала из футляра тонкую изящную цепочку с двойным плетением и кулоном в виде капли прозрачного магического кристалла.
— Это вещь моей матери. Хочу, чтобы сегодня она была на тебе. И еще… — Эмилия замялась, на мгновение став похожей на смущенную девчонку. — Я не настаиваю, дорогая, но… если когда-нибудь захочешь, ты можешь называть меня просто мамой. Мое сердце для тебя открыто.
Мне стало физически больно.
Мамы мне не хватало так долго, что это превратилось в привычную фоновую пустоту, а сейчас Эмилия заполнила ее одним махом, даже не зная, что строит замок из песка.
