Мы стояли посреди зала, где только что решилась судьба подводного города.
Очередной Апостол пал. Очередная схема Ферруса разрушена. Но цена… цена всегда высока.
— Идем, — сказал я. — Нужно укрепить купол, пока мы тут все не стали кормом для рыб.
Мы двинулись к выходу, оставляя позади осколки льда и разбитые надежды. Впереди был долгий путь, и теперь нас стало на одного сильного бойца больше.
Глава 17
Весы сломанного мира
Море после шторма всегда пахнет по-особенному. Свежестью, солью и, в нашем случае, озоном от десятков разрядов молний, которые совсем недавно раскалывали небо над головой. «Быстрый» шел ровно, рассекая волны своим хищным носом, оставляя за кормой полосу пены и обломки очередной флотилии незадачливых «освободителей».
Мы только что закончили зачистку пролива Синих Скал. Местный царек, возомнивший себя повелителем морских путей, решил, что может диктовать условия Империи. У него было три корабля, десяток магов воды и Апостол какого-то местечкового бога штормов — Йормунга или Йорда, я так и не запомнил имя.
Апостол был силен. Я признаю это. Он размахивал молотом из грозовых туч и орал про то, что море принадлежит свободным. Вот только в его ауре чувствовалась та самая липкая, грязная примесь, которую я научился различать безошибочно. Очередной подарок Ферруса. Очередная игрушка, которая сломала своего владельца.
Но я даже не успел вступить с ним в бой.
Я стоял на баке, вытирая Клятвопреступника от крови особо ретивого абордажника, когда Хлоя закончила это представление.
Она двигалась не так, как раньше. Исчезла та аристократичная, немного театральная манера боя, присущая клану Монклер. Вместо танца лепестков и изящных выпадов я увидел сухую, безжалостную эффективность палача, вышедшего на работу, которую он не любит, но обязан делать.
Апостол штормов стоял на коленях на палубе своего флагмана. Его молот развеялся, руки бессильно висели вдоль тела, а доспех был пробит в нескольких местах. Он тяжело дышал, сплевывая кровь, и смотрел на Хлою с ненавистью, смешанной со страхом.
— Я сдаюсь! — прохрипел он, видя, что его люди либо мертвы, либо побросали оружие. — Я требую права выкупа! Мой клан заплатит…
Хлоя стояла над ним. Ветер трепал подол её фиолетового платья, но она казалась высеченной из мрамора. В её глазах, обычно напоминающих драгоценные аметисты, сейчас горел холодный, потусторонний свет.
Свет Немезиды.
— Выкуп? — её голос был тихим, но он перекрыл шум волн и стоны раненых. — Ты предал свой народ. Ты принял дар от врага человечества. Ты исказил волю своего бога, превратив защиту в что-то извращенное.
— Это война! — взвизгнул Апостол. — На войне все средства хороши! Я защищал свой дом!
— Ты продал свой дом, — отрезала Хлоя.
Вокруг неё сгустилась аура. Это, стоит признать, было величественно. Ощущение абсолютной, непререкаемой правоты, которое давит на плечи тяжелее могильной плиты. Я чувствовал, как Немезида смотрит через глаза своей избранницы. Богиня возмездия была в ярости. Она видела, как Феррус играет с пантеоном, как он развращает саму суть божественной силы, и её ответ был однозначным.
— Именем Справедливости, — произнесла Хлоя, поднимая руку. Лепестки, кружившие вокруг неё, затвердели, превращаясь в бритвенно-острые лезвия. — Приговор окончательный.
— Нет! Стой! — заорал Апостол.
Хлоя даже не моргнула.
Её рука опустилась. Фиолетовый росчерк, и голова Апостола скатилась с плеч, глухо стукнув о доски палубы. Тело рухнуло следом, заливая дерево кровью.
Наступила тишина. Мертвая, звенящая тишина, которая бывает только после публичной казни.
Я посмотрел на берег. Люди там не радовались освобождению. Они не кричали приветствия. Они стояли, застыв в ужасе и отвращении. Для них это не было актом очищения. Для них это было хладнокровное убийство, пусть и того, кто портил им жизнь.
— Жестко, — прокомментировала Зара, подходя ко мне. Огонь в её волосах поутих, сменившись дымным шлейфом. — Нам еще с этими людьми торговать, между прочим.
— Она сделала то, что считала нужным, — ответил я, убирая меч в ножны.
Но внутри меня шевельнулось беспокойство. Хлоя менялась. И эти перемены мне не нравились.
Вечер на «Быстром» выдался душным. Ветра почти не было, паруса обвисли, и мы шли на магической тяге. Команда старалась не шуметь, чувствуя напряжение, витающее между лидерами.
Мы собрались в кают-компании. На столе стояла бутылка вина и нехитрая закуска, но к еде никто не притронулся.
— Ты понимаешь, что ты наделала? — Зара не стала ходить вокруг да около. Она сидела, скрестив руки на груди, и сверлила Хлою взглядом. — Мы пришли сюда наводить порядок, а не устраивать показательные казни. Эти люди считали его своим!
Хлоя сидела напротив, идеально прямая. Она даже не выглядела расстроенной. Наоборот, в ней чувствовалась какая-то пугающая цельность.
— Он был порочен, — спокойно ответила она. — Ты сама это чувствовала, Зара. Скверна в его ауре. Он был проводником воли Ферруса. Оставлять его в живых — значит позволить заразе распространяться дальше. Он бы просто не смог удержаться от повторения этого пути.
— Мы могли его пленить! — эмоционально возразила Зара. — Допросить! Выяснить, где он взял артефакт! А потом судить официально! Но ты просто снесла ему голову на глазах у всей деревни! Теперь для них мы не освободители, а каратели! Мясники!
— Иногда мясник — это именно то, что нужно, чтобы вырезать гангрену, — Хлоя сделала глоток вина. — Мир сломан, Зара. Баланс нарушен. Боги молчат или сходят с ума, Апостолы продают души за безделушки. Немезида требует восстановления равновесия. И я буду её мечом.
— Ты не меч, ты фанатичка! — Зара ударила ладонью по столу. — Ты ставишь под угрозу всю миссию ради своего чувства «высшей справедливости»! Мы здесь не для того, чтобы удовлетворять амбиции твоей богини! Мы здесь, чтобы остановить войну!
— Уничтожение врага — это лучший способ остановить войну.
Я молчал, наблюдая за ними. Тень лежал у моих ног, положив морду на лапы, и переводил взгляд с одной женщины на другую. Даже пес понимал, что лезть сейчас под руку не стоит.
— Девочки, может, хватит? — робко подала голос Касс. Она сидела в углу, полируя свои кинжалы, и выглядела так, словно ей хотелось провалиться сквозь палубу. — Мы же одна команда. Мы победили, верно? Какая разница…
— Большая разница, Кассиопея! — рявкнула Зара, даже не глядя на нее. — Политика — это не махание ножиками в подворотне!
— Не смей кричать на нее, — холодно осадила Хлоя. — Но, по сути, Зара права в одном — ты, дитя, не понимаешь всей глубины проблемы. Зло должно быть наказано. Немедленно и бесповоротно. Иначе оно пускает корни. Ты, как ученица Дариона, должна это понимать лучше других.
Касс вспыхнула, открыла рот, чтобы огрызнуться, но поймала мой взгляд и промолчала, лишь с силой вогнав кинжал в столешницу.
— Хлоя, — я наконец вмешался, и мой голос прозвучал как удар гонга. Все замолчали. — Твоя решимость похвальна. Твоя преданность богине — тоже. Но Зара права в одном: мы здесь на чужой территории.
Я подался вперед, глядя ей в глаза.
— Страх — хороший инструмент, но плохой фундамент. Если каждый остров будет встречать нас вилами, потому что считает нас палачами, мы увязнем здесь на годы.
— Ты тоже осуждаешь меня? — в голосе Хлои не было обиды, только холодное любопытство. — Ты, Дарион Торн? Человек, который уничтожил семьдесят два лорда-демона? Ты, который вырезал целые армии? Да на твоих руках убийств больше, чем на руках любого во всей империи.
— Я делал то, что было необходимо для выживания, — парировал я. — И я никогда не прикрывался словами о «высшей справедливости». Я убивал врагов, потому что они хотели убить меня. Ты же начинаешь видеть врагов везде, где есть тень.
— Потому что тени сгущаются, Дарион. И кто-то должен нести свет, даже если этот свет обжигает.
