Архитектор Душ VII (СИ) - Вольт Александр

— Левее! Нет, правее! Гриша, ну что ты держишь, как неродную⁈ Натяни! — командовал Андрей Иванович.

Шая, увидев нас, помахала рукой. Она была одета в уютный свитер крупной вязки, который делал ее похожей на домашнюю кошку, но острый взгляд выдавал хищницу.

— Твой отец — это неиссякаемый источник энергии, Виктор, — заметила она, когда я подошел. — Если бы мы могли подключить его к магическому накопителю, он бы питал всю Москву неделю.

— Это он еще сдерживается, — шепнул я, наклоняясь к ее уху. — В прошлом году, говорят, он заставил прислугу лепить снеговиков в форме всех членов совета директоров во дворе.

Шая тихо рассмеялась.

— Серьезно? И как, получилось?

— Вполне. Только они растаяли быстрее, чем реальный совет директоров ушел в отставку.

— Звезда! — торжествующе воскликнула Алиса, вбегая в комнату и размахивая золотой верхушкой для елки, как трофеем. — Нашла! Она была в коробке из-под обуви!

— Ну слава богу! — отец чуть не свалился со стремянки от радости. — Давай сюда! Виктор, подсади ее! Или нет, давай сам! Ты высокий!

Следующий час прошел в приятной суете. Мы наряжали елку. Огромная, пушистая пихта, доставленная прямиком из каких-то заповедных лесов, упиралась макушкой в потолок.

Это был странный, но удивительно теплый процесс.

Алиса, как всегда, генерировала хаос: она путалась в мишуре, роняла пластиковые шары (стеклянные я ей предусмотрительно не доверил) и спорила с Лидией о цветовой гамме.

— Красный и золотой — это классика! — настаивала она, вешая огромный шар на самую видную ветку.

— Это пошлость, — парировала Лидия, перевешивая шар вглубь. — Серебро и синий. Это стиль. Зима, лед, элегантность.

— Скукотища твоя элегантность! — фыркала Алиса. — Новый год должен быть ярким!

Я стоял на стремянке, работая арбитром и развешивая игрушки там, куда девушки не могли дотянуться.

— Девочки, не ссорьтесь, — говорил я сверху. — У нас эклектика. Смешаем все. Пусть будет и лед, и пламя.

Шая, которая до этого лишь наблюдала, вдруг встала с кресла. Она подошла к елке, провела тонкой рукой по веткам.

— У эльфов нет такой традиции, — задумчиво произнесла она. — Мы украшаем живые деревья в лесу. Светом.

Она щелкнула пальцами.

На кончиках иголок вспыхнули крошечные, призрачные огоньки. Они не были электрическими — это была чистая магия. Мягкий, голубовато-золотистый свет окутал дерево, заставляя игрушки сиять так, словно они были сделаны из драгоценных камней.

Все замерли. Даже отец, который в этот момент отчитывал кого-то по телефону за недоставленные фейерверки, замолчал на полуслове.

— Ого… — выдохнула Алиса.

— Красиво, — признала Лидия.

— Магия, — улыбнулся я, спускаясь со стремянки. — Спасибо, Шая. Это… волшебно.

Эльфийка пожала плечами, но я видел, что она довольна произведенным эффектом.

— Мелочи. Экономия электричества, — подмигнула она.

Время летело неумолимо. Стрелки часов подбирались к десяти. Дом был готов. Стол в главной столовой был накрыт с имперским размахом: хрусталь, серебро, белоснежная скатерть. Повара, закончив свою вахту, удалились, оставив нас наедине с горами еды.

— Пора переодеваться! — объявил отец, хлопнув в ладоши. — Дамы, у вас час. Господа, мы встречаемся здесь же в одиннадцать. Без опозданий! Это Новый год, а не заседание кабинета министров, его перенести нельзя!

Мы разошлись по комнатам.

Я вошел в свою спальню, где на кровати уже лежал приготовленный с вечера смокинг.

Подойдя к зеркалу, я посмотрел на свое отражение.

Виктор Громов. Год назад этот человек, чье тело я теперь занимаю, наверное, валялся бы пьяным в какой-нибудь канаве в Феодосии, проклиная весь свет. А я? Я, Алексей Воробьев, наверное, дежурил бы в морге в своем мире, резал салатик «Оливье» скальпелем и пил спирт с санитарами под бой курантов по радио.

Как причудливо тасуется колода.

Теперь я здесь. В альтернативной Российской Империи. Граф, коронер, маг-самоучка, борец с нечистью. У меня есть отец (сложный, шумный, но любящий), есть друзья, есть женщины, которые мне дороги. Есть враги, которые хотят меня убить, но куда ж без них? Это придает жизни остроту.

Я начал одеваться. Белоснежная сорочка, запонки с гербом рода, черный галстук-бабочка. Смокинг сел идеально.

Я поправил воротник, подмигнул своему отражению.

— Ну что, Громов. С наступающим. Постарайся не умереть в следующем году. Это было бы обидно.

Когда я спустился вниз, гостиная уже сияла. Камин потрескивал, бросая теплые отблески на паркет. Елка, украшенная магией Шаи, мерцала в углу.

Отец уже был там, наливая себе аперитив. Он выглядел торжественно и немного взволнованно.

— Ну, красавец! — оценил он мой вид. — Весь в меня.

— Стараюсь соответствовать, — улыбнулся я.

А потом спустились они.

Первой шла Лидия. Платье цвета ночного неба, облегающее, струящееся, с открытой спиной. Волосы убраны в сложную прическу, на шее — тот самый кулон-сова, который я подарил ей. Она выглядела как снежная королева, решившая на один вечер спуститься к смертным.

Следом, чуть не споткнувшись на последней ступеньке, выпорхнула Алиса. Изумрудное платье, пышное, летящее. Рыжие локоны рассыпаны по плечам. На груди — малахитовый кулон. Она была самой жизнью — яркой, неудержимой.

И, наконец, Шая.

Она не шла, она плыла. Платье цвета червонного золота, подчеркивающее ее экзотическую красоту. На запястье блестел браслет со знаком бесконечности. В ее глазах плясали древние огни.

Я почувствовал, как перехватило дыхание.

— Вы… великолепны, — искренне произнес я, подавая руки дамам.

— Мы знаем, — улыбнулась Шая. — Но приятно слышать это от тебя.

— Ну что, к столу? — отец широким жестом пригласил всех в столовую. — Гусь стынет! А остывший гусь — это преступление против человечества!

Мы расселись. Стол ломился. Здесь было все: от традиционного оливье (с раковыми шейками и перепелами, естественно, мы же аристократы) до сложнейших заливных, икры всех цветов и размеров, и, конечно, того самого гуся с яблоками, который занимал почетное место в центре.

Разговор потек рекой. Сначала немного скованно, но после пары тостов с «Дварфийской выдержкой» напряжение ушло.

Мы вспоминали прошедший год.

— А помните, как мы в первый раз встретились? — смеялась Алиса, намазывая икру на бутерброд. — Я целилась в тебя из револьвера и хотела нажать на спусковой механизм, Лидия валялась в подсобке, а Виктор был похож на восставшего из мертвых!

— Это я-то? — возмутился я. — Я был образцом элегантности после похмелья!

— Ты был ужасен, — подтвердила Лидия, отпивая вино. — Но убедителен.

Отец слушал, раскрыв рот. Мы, конечно, опускали самые мрачные подробности, превращая наши опасные приключения в героический эпос.

— Ну вы даете, молодежь! — качал головой Андрей Иванович. — Я думал, вы там бумажки перебираете, а у вас там боевик! Горжусь!

Шая сидела рядом со мной, ее нога касалась моей под столом.

— У людей интересные традиции, — тихо сказала она мне. — Столько еды. Столько шума. Зачем?

— Чтобы отогнать тьму, — ответил я так же тихо. — Зима долгая, ночи темные. Нам нужен свет, нужна еда, нужно тепло близких, чтобы пережить холод. Это древний инстинкт. Собраться в пещере у огня и показать зиме, что мы не боимся.

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Красиво сказано. Может быть, в этом есть смысл.

Время неумолимо бежало.

23:45.

Григорий Палыч, который весь вечер незримо присутствовал рядом, наполняя бокалы и меняя тарелки, внес шампанское.

— «Вдова Клико», — объявил он. — Охлаждено до идеальной температуры.

— Открывай, Гриша! — скомандовал отец.

Хлопок пробки прозвучал как выстрел стартового пистолета. Золотистая пена полилась в высокие фужеры.

23:50.

Отец, сверившись с карманными часами, взял пульт и включил огромный плазменный телевизор, висевший на стене гостиной. На экране появилась заснеженная Красная площадь и Спасская башня Кремля. В этой реальности она выглядела немного иначе — вместо рубиновых звезд шпили венчали золотые двуглавые орлы, хищно расправившие крылья в свете прожекторов, но суть оставалась той же: сердце Империи готовилось отсчитать последние мгновения уходящего года.