Аквилон. Маг воды. Том 5 (СИ) - Токсик Саша

— Господа прошу вас.

Мы прошли по коридору с низкими сводчатыми потолками, мимо старинных гобеленов со сценами из истории города. Двустворчатые двери в конце были распахнуты настежь.

Я замедлил шаг, чтобы рассмотреть это место. Мне приходилось бывать в местах и роскошнее, но в нём была своя суровая красота.

Каменные стены зала были почти чёрными, отполированными веками до тусклого блеска. Потолок уходил высоко вверх, и его поддерживали рёбра из морёного дуба, потемневшего от времени. Между рёбрами сохранилась старинная роспись: три реки, текущие с разных сторон и сливающиеся в центре свода. Краска потускнела и местами осыпалась, но рисунок всё ещё читался ясно, и в нём угадывалась рука мастера, жившего несколько веков назад.

В торцевой стене зала были прорублены три высоких стрельчатых окна, узких, как бойницы древней крепости, но вытянутых до самого потолка. Витражи в окнах были простыми, без сложных картин, только синее и белое стекло, игравшее оттенками воды и неба.

Три ряда колонн из бледно-голубого мрамора с серебристыми прожилками делили зал на нефы. В центре пола была выложена мозаика — герб Трёхречья, шагов десять в поперечнике. По ней никто не ходил, все обходили стороной.

Вдоль стен стояли дубовые скамьи для публики, и сейчас они были заполнены до отказа. Купцы в дорогих сюртуках с вышитыми знаками гильдии на нагрудных карманах. Чиновники в форменных мундирах держались особняком. Дамы в нарядных платьях обмахивались веерами и перешёптывались.

Я заметил несколько знакомых лиц. Купец Воробьёв, с чьей головы уже сняли бинты, сидел в третьем ряду с семейством и улыбался, кивая мне как старому знакомому.

В первом ряду я увидел Бурлакова и Волнова. Бурлаков был в парадной форме, а Волнов надел свою лучшую жилетку. Заметив мой взгляд он показал мне большой палец и подмигнул.

Служитель провёл нас к местам в первом ряду. Надя села рядом со мной. Я накрыл её руку своей и слегка сжал, и она благодарно улыбнулась.

Часы где-то в глубине здания пробили полдень. Шёпот публики стих, и все взгляды обратились к возвышению в дальнем конце зала.

Дверь за возвышением открылась, и в зал вошёл глава городского совета.

Пётр Игнатьевич Вязов был грузным мужчиной за шестьдесят, с тяжёлым лицом и усталыми глазами. Седые бакенбарды по старой моде обрамляли его щёки. Одет он был консервативно, в тёмные тона, а на шее висела тяжёлая золотая цепь с гербом города, знак главы совета.

— Жители Трёхречья, — начал он низким голосом. — Гости города. Господа представители гильдий и служители закона.

Он выдержал паузу, давая залу замолчать окончательно.

— Мы собрались сегодня, чтобы отдать должное тем, кто защитил наш город. Тем, кто рисковал жизнью ради справедливости.

Вязов говорил неторопливо, взвешивая каждое слово.

— Вы все знаете, что произошло. Преступная сеть, которая действовала в нашем городе поколениями. Пираты, которые грабили торговцев на наших реках. И человек, который должен был защищать закон, но вместо этого предал его.

Несколько человек в зале переглянулись. Все знали, что речь идёт о Григории Гриневском, хотя Вязов не назвал его имени.

— Я возглавляю городской совет двадцать лет, — продолжил глава совета. — И впервые за всё это время мне стыдно за одного из его членов. Это пятно на репутации нашего города.

Он снова помолчал, давая словам осесть.

— Но есть и другое. Есть те, кто помог вскрыть эту гниль. Кто не побоялся выступить против преступников, несмотря на опасность. Кто заслуживает нашей благодарности.

Вязов посмотрел прямо на меня.

— Данила Ключевский. Прошу вас подняться на возвышение.

Надя сжала мою руку на мгновение и отпустила. Я встал, прошёл по проходу между рядами, обошёл мозаику с гербом и поднялся по трём ступеням.

Вязов смотрел на меня с искренним уважением.

— Этот молодой человек прибыл в наш город совсем недавно, — сказал он, обращаясь к залу. — Никто не ждал от него ничего особенного. Но именно он раскрыл преступную сеть, которая грабила нас годами. Именно он рисковал жизнью, чтобы остановить пиратов.

Он повернулся к столику рядом с кафедрой и открыл бархатный футляр синего цвета. Внутри лежал серебряный ключ.

Знак был размером с ладонь, из потемневшего от времени серебра. Головка ключа была выполнена в форме герба Трёхречья. К ключу крепилась тонкая серебряная цепочка.

«Блестяшка!» — Капля была в восторге. — «Красивая блестяшка!»

«Тихо, малышка».

«Данила даст Капле поиграть⁈»

— Город Трёхречье открывает перед вами свои двери, — произнёс Вязов. — Мы присваиваем вам звание почётного гражданина. Этот ключ даёт вам право беспошлинной торговли на территории города и бесплатной стоянки в порту.

Он надел цепочку с ключом мне на шею. Ключ был холодным и тяжёлым, и он лёг на грудь поверх костюма.

Зал взорвался аплодисментами.

Я поклонился коротко.

— Благодарю вас. Для меня это честь.

Аплодисменты усилились. Внутри разливалось незнакомое теплое чувство. Когда-то я сам строил города и повелевал ими. Затем стал беглецом, скрывающим собственное имя. И вот теперь нашёлся город, который захотел принять меня в качестве своего.

Вязов поднял руку, и шум стих.

— Но это ещё не всё. Купеческая гильдия Трёхречья также желает выразить свою благодарность.

Из первого ряда поднялся дородный мужчина с золотой цепью на шее, знаком гильдейского старшины.

— Купеческая гильдия преподносит герою денежную награду, — объявил он. — Десять процентов от стоимости возвращённого и конфискованного имущества. Это наша благодарность за разгром пиратской сети, которая грабила нас годами.

Он поднялся на возвышение и передал мне запечатанный конверт с гербом гильдии.

— Здесь вексель Торгового банка, — пояснил старшина вполголоса. — Сумма немалая.

— Благодарю. Деньги пойдут на доброе дело.

Старшина кивнул с удовлетворением и вернулся на своё место.

С моим награждением церемония только началась. Награды из рук Вязова получили и Бурлаков «за блестяще проведённую операцию», и капитан Вера Ильинская и другие отличившиеся стражники.

Ближе к финалу к возвышению прошел Бурлаков.

— С позволения главы совета, — обратился он к Вязову, который кивнул. — Речная стража Трёхречья желает вручить отдельную награду.

Он повернулся к залу.

— Во время операции против пиратов многие наши товарищи были ранены. Некоторые тяжело. И все они выжили. Все двадцать три человека. Это первый случай в истории нашего подразделения, когда после такого боя мы не потеряли ни одного бойца.

Голос Бурлакова стал мягче.

— Это заслуга одного человека. Целителя, который работал без сна и отдыха. Надежда Светлова!

Надя вздрогнула. Она явно не ожидала этого, и я видел, как краска залила её щёки. Она посмотрела на меня, словно ища поддержки.

— Иди, — сказал я тихо. — Ты это заслужила.

Она встала и пошла к возвышению. Движения её были чуть скованными от смущения, но она держалась прямо.

Бурлаков открыл футляр. Внутри на бархатной подложке лежала награда в виде звезды. Восьмиконечная, серебряная, размером чуть меньше ладони на голубой шелковой ленте.

— Обычно эту награду вручают за храбрость в бою, — сказал Бурлаков. — Но доктор Светлова вела свой бой за жизни наших товарищей. Это первый случай в истории, когда Звезду вручают целителю. И заслуженно.

Он бережно передал награду Наде.

— Благодарю вас, — сказала она, и голос её слегка дрожал. — Я просто делала свою работу.

— Нет, — возразил Бурлаков. — Вы делали гораздо больше.

Зал снова взорвался аплодисментами, громче, чем раньше. Кто-то крикнул «Браво!».

Надя вернулась на своё место рядом со мной. Звезда на её груди поблёскивала в свете из витражных окон.

— Поздравляю.

— Я не ожидала, — призналась она. — Совсем.

Вязов произнёс заключительные слова о новой главе в истории города и о благодарности защитникам. Церемония закончилась, и началась неформальная часть.