Архитектор Душ VII (СИ) - Вольт Александр

— Нет, Виктор, — менторским тоном продолжал гримуар. — Не путай грешное, как говорили в твоем мире, с праведным, и божий дар с яичницей…

Я моргнул.

— Ого, — перебил я его, не сдержав удивления. — Какие интересные ты афоризмы решил вытащить. Откуда ты вообще это набрался?

— Они мне очень понравились, знаешь ли, — в шелесте голоса гримуара добавились нотки задумчивости. — В твоей голове в целом много интересностей. А тут такого я не встречал, ваши идиомы довольно… колоритны. Вот, например ваша концепция религии, отмечу снова, действительно интересна, как-нибудь я бы хотел о ней поговорить. Особенно про концепцию первородного греха, это занятная ментальная конструкция…

— Ты с темы-то не съезжай, сборник пыли и старинных записей, — перевел я его в прежнее русло. — Объясни мне, что со мной не так.

— Ой да ладно, нетерпеливый ты наш. Так вот, не путай: он — создание, ведомое жаждой голода. Он паразит, который пытается наестся, но у него нет дня. Он не знает ничего, кроме потребности утолить это съедающее его изнутри чувство. Он раб своей природы.

— Ну и что? — я потер виски. Голова начинала болеть. — Вдруг со мной случится то же самое? Я не знаю природу этой силы. Сегодня я забрал его энергию, чтобы выжить. А завтра? Завтра мне захочется еще? Вдруг я начну смотреть на Алису и Лидию не как на друзей, а как на батарейки?

— Виктор, — серьезно, почти торжественно выдал гримуар. — Я скажу тебе на понятном для тебя языке, раз уж ты любишь прямые сравнения. Он — сраная блоха, которая пыталась только закрыть собственную потребность, прокусить кожу и напиться крови. А ты… Ты — архитектор душ.

* * *

Я спустился на кухню, стараясь ступать бесшумно, чтобы половицы не разбудили никого из домашних. В доме стояла плотная ватная тишина, какая бывает только глубокой ночью, когда даже сверчки за окном берут паузу.

Щелкнул чайник. Я налил себе кружку ромашкового чая, чтобы стабилизировать нервную систему.

Сев за стол, я уставился в темное окно, в котором отражалось лишь мое уставшее лицо, и разблокировал телефон. Лента новостей пестрела обычной ерундой: светская хроника, падение котировок, какой-то скандал с очередной актрисой, очередная стычка на дальнем западе с остроухими. Ни слова о том, что час назад в темном переулке Инквизиция скрутила монстра, жрущего людей. И слава богу.

Экран мигнул, высвечивая новое сообщение. Корней.

«Упаковали. Сидит в клетке, в экранированном боксе на минус третьем. Продолжает верещать, что мы забрали не того».

«Он и не такое расскажет вам. Самое главное — не смотрите ему в глаза и не давайте к себе прикоснуться».

«Да никто на него не будет смотреть в ближайшее время. Слушай, Громов, тут такое дело… Мы не сможем списать это на „просто нашли“. Слишком специфичная тварь. В рапорте для Столицы придется указывать тебя, как приманку и как того, с чьей помощью мы на это создание вышли. Иначе у нас дебет с кредитом не сойдется».

Я сделал глоток горячего чая, обдумывая ответ. Светиться не хотелось. С другой стороны, этот «пожиратель» вряд ли был единственным в своем роде. Если в Империи завелись такие хищники, профильные службы должны знать, с чем имеют дело.

Я быстро набрал ответ:

«Пиши как есть. Пусть СБРИ и МВД знают. Если эта тварь не одиночка, то империи нужны методички, как их валить без риска для жизни. Вот вам живой подопытный — исследуйте, препарируйте. Мне не жалко. Только за территорию не выпускайте без намордника».

«Хах. А кормить ты его чем предлагаешь, м?»

«Смертниками, которых на урановые рудники отправили».

Отправив сообщение, я отложил телефон. Допил чай, чувствуя, как тепло разливается по желудку, немного успокаивая взвинченные нервы.

Душ был коротким. Я стоял под горячими струями, смывая с себя грязь подворотни и липкий страх того упыря. Старался не смотреть в зеркало, чтобы лишний раз не видеть багровые полосы на шее.

Когда я наконец добрался до кровати, усталость навалилась гранитной плитой. Я рухнул на подушку и провалился в сон мгновенно, словно кто-то выключил рубильник.

Проснулся я не от звука, а от ощущения.

Сквозь пелену сна пробилось чувство тепла. Кто-то лежал позади меня, прижавшись всем телом к моей спине. Рука, тонкая и легкая, лежала поперек моей груди, обнимая. Не было ни угрозы, ни напряжения, ни желания навредить — только осторожная, трепетная нежность.

Я медленно приоткрыл глаза, не делая резких движений. В комнате было темно, но мое зрение, обостренное после стычки, различало контуры мебели.

Я принюхался. Запах был едва уловимым, но узнаваемым мгновенно. Лаванда, немного морской свежести и что-то еще, сугубо личное, женское.

Неужели…

«Эй, букварь, — мысленно позвал я, стараясь не нарушить тишину. — Кто в моей комнате?»

Голос гримуара прозвучал в голове с ленивой, сонной иронией:

«Кто-кто… Рыжая в пальто».

Шутка была дурацкой, но она подтвердила мою догадку.

— Алиса, — тихо позвал я.

Я почувствовал, как она вздрогнула всем телом, словно ее поймали на месте преступления, но руку не убрала. Наоборот, прижалась еще крепче, уткнувшись носом мне между лопаток.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал мягко.

Какое-то время она молчала. Я слышал лишь ее дыхание — немного сбивчивое, неровное.

— Я испугалась, — наконец прошептала она. Голос был ломким, дрожащим. — Очень испугалась, Виктор. Сильнее, чем когда-либо.

Она помолчала, собираясь с духом.

— Все разы до этого… с бандитами, с дуэлью… ты выходил невредимым. А теперь… — ее пальцы на моей груди сжались, комкая ткань футболки. — Я не видела, что именно там случилось, но я вижу последствия. Эти следы на шее… Я знаю, что такое терять. Я потеряла семью, потеряла верфь, потеряла всё.

Я услышал тихий, судорожный всхлип.

— Я… я не… я не хочу потерять тебя.

Сон окончательно слетел с меня. Я медленно перевернулся на другой бок, оказываясь лицом к ней. В темноте ее черты были размыты, но я видел блеск глаз, влажных от слез.

Я обнял ее в ответ, положив ладонь на ее щеку. Кожа была гладкой, шелковой и горячей. Большим пальцем я стер мокрую дорожку слезы.

— Все будет хорошо, Алиса, — прошептал я, глядя ей в глаза. — Я никуда не денусь.

Она снова всхлипнула, накрыв мою руку своей ладонью.

— Ты… ты обещаешь?

Вопрос повис в воздухе, полный детской надежды и взрослого отчаяния. Обещать что-то в моем положении, с моей работой и моими врагами было глупо. Но сейчас логика была неуместна.

Я не размышлял.

— Обещ…

Договорить я не успел.

Ее лицо резко приблизилось, губы нашли мои и заткнули на полуслове.

* * *

Кабинет Его Императорского Величества был таким же, как и его хозяин — строгим, монументальным и давящим. Высокие дубовые панели, тяжелые портьеры цвета императорского пурпура, запах старой бумаги и дорогого табака. Единственным источником света была массивная настольная лампа под зеленым абажуром, выхватывающая из полумрака лицо правителя самой огромной империи мира.

Федор II Годунов сидел в кресле, больше похожем на трон. Перед ним на полированной столешнице красного дерева лежала тонкая папка с грифом «Особой Важности». Напротив, вытянувшись по струнке, даже сидя в креслах, расположились трое самых могущественных силовиков страны: граф Шувалов — глава МВД, генерал Белозеров — директор СБРИ, и Верховный Инквизитор, архиепископ Игнатиус.

Император медленно перевернул последнюю страницу доклада, аккуратно закрыл папку и отложил её в сторону. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь в уголках глаз залегли тени усталости.

— Упырь, — спокойно, почти буднично произнес он. Слово повисло в тишине кабинета, тяжелое, как камень. — Энергетический упырь. О которых уже было ни слышно, ни видно пару десятилетий. Я думал, мы выжгли эту заразу еще при моем отце.