Последний Паладин. Том 17 (СИ) - Саваровский Роман

— Почему? — тихо спросил я.

— Я не могу сказать, — тут же ответила Фрейя.

— Тц, — скривился я и устало потер виски, — вот именно поэтому Акс всех вас и называл астральными суками.

— Ты тоже так считаешь? И Александру? И Астрид? И Диану? И… Камиллу? — вопросительно склонила голову набок Фрейя, — ведь это все ее решение.

— Тогда почему передо мной сейчас стоишь ты, а не она? — холодно спросил я.

— Потому что Камилла слишком сблизилась с тобой. Она бы не смогла пойти против тебя прямо. Даже понимая, что это необходимо, ей бы духу не хватило довести угрозу до конца, — произнесла Фрейя, — а у меня духу хватит, Маркус. И ты это знаешь. Ты знаешь меня. Мне плевать на Орден. Плевать на аристократов. Плевать на людей и вашу борьбу. Единственным, что для меня важно, всегда была и будет Обитель. Безопасность Клана Астрала превыше всего и всех. И поверь, ради их защиты я готова обратить в прах все живое на земле.

— Верю, — вздохнул я и сделал шаг вперед.

— Еще один шаг, Маркус, и все, кого ты знаешь умрут. Опять, — строго предупредила Фрейя, и сотни расставленных по лабиринтам подвалов ловушек окрасились красным.

Замерли словно тысячи бомб, готовых взорваться.

Вздох. Взгляд. Беззвучный приказ.

И мир окрасился в черный.

Глаза я не закрывал. На этот раз я наблюдал, как пространство наливается Тьмой. Как в него проваливается Фрейя. Как в него следом проваливаюсь я. Все вокруг закрутило спиралью, и резко вывернуло наизнанку, обдав приятным холодком родного мира.

Только сейчас я проморгался и стер проступившую из носа кровь. Все-таки Истинное Зрение со способностью Совлина еще работает не идеально. Я хотел переместить только Фрейю, но в ней было так много энергии, что пришлось пойти с ней и затолкнуть ее своим телом.

Права на ошибку у меня не было, и потому я действовал наверняка. Двадцать семь Духов Тьмы улетели на перерождение, чтобы обеспечить достаточный «толчок». По сути, я взял в долг у мира Тьмы даже не спрашивая. Матери Стихий это не понравится, но с этим мы разберемся.

Куда больше меня интересовал тот факт, что пространство передо мной подернулось.

— Да вы должно быть издеваетесь, — с истерическим смешком покачал я головой, когда смог рассмотреть Фрейю.

Абсолютно невредимую и с удивлением осматривающуюся Фрейю.

И вообще-то это было не смешно. Как это не было смешно в первый раз, когда в мире Тьмы себя нормально чувствовал Анубис, так это ничуть не смешно и сейчас.

С каких пор мир Тьмы у нас стал курортом для туристов, а не местом, которого боится все живое?

Этот вопрос крутился у меня в голове, а ответа не давало даже Истинное Зрение. При этом, если Анубис обладал иммунитетом к девяти Стихиям, и его вольготное существование в мире Тьмы я еще мог объяснить, то Фрейя не обладала никаким иммунитетом. Создавалось ощущение, словно Тьма ее просто… нарочно не трогает?

— Так вот он какой… мир Тьмы, — игнорируя меня, с улыбкой произнесла Фрейя, проводя пальцами по воздуху, — теперь я вижу. Интересно. Невероятно. Такой потенциал… такие возможности… — прошептала она и только сейчас ее взгляд скользнул на меня, — удивлен, что Тьма меня не убивает? — улыбнулась она, — не отвечай, я вижу, что удивлен. Впрочем, это уже не важно. Ты ведь понял, что перенес сюда меня, но не силу Обители. Процесс активации уже был запущен. И если Камилла не вмешалась, чтобы его остановить, то взрыв уже произошел.

Я молчал. Внутри меня что-то неприятно екнуло, но я отогнал это чувство и продолжал смотреть на расхаживающую по Тьме как у себя дома наглую женщину.

— Правильно, — кивнула Фрейя, — волноваться уже бесполезно. Ведь все уже произошло. Ловушки либо взорвались. Либо нет. И судя по тому, как ты сейчас спокоен, ты уверен, что взрыва не произошло.

— А ты уверена в обратном, — констатировал я.

— Верно, — весело засмеялась Фрейя, — интересное состояние не так ли? Один из нас уже проиграл, но еще не знает об этом! Восхитительно! — хлопнула она в ладоши и, скосила вопросительный взгляд на меня, — позволишь?

— Валяй.

Благодарно кивнув, Фрейя разомкнула ладони, провела по Тьме еще раз, на этот раз акцентированными круговыми движениями, и облако Тьмы перед ней подернулось. Словно отвечая на ее «зов». Или точнее будет сказать… просьбу.

Если я Тьмой управлял и мог приказывать. То Фрейя сейчас ловко воззвала к астральной частице Тьмы и просто вежливо попросила.

И Тьма ответила, что удивительно.

Ответила в виде черного облака Тьмы, которые подернулось и начало обретать краски и формы. Как на гигантском экране, перед нами появился образ подвалов Дворца. Образ коридоров, где ловушки детонировали одна за одной. В замедленной съемке показывалось как происходят взрывы. Как стихийный огонь сжигает людей заживо. Как ярус за ярусом проседают лабиринты подвала. Как нас в коридоре заваливает насмерть. Как детонирует Великий Источник, превращая всю столицу в огромный безжизненный кратер.

Фрейя наблюдала за этим с улыбкой. Но при этом в ней не было ни капли радости. Скорее это была улыбка полная грусти.

— Зачем ты это сделала? — спросил я, когда картинка померкла и исчезла, — как все это защитит Клан Астрала? Что мешает мне прямо сейчас выйти отсюда и убить их всех.

— Мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, Маркус, — гордо приосанившись, уверенно произнесла Фрейя, — даже иметь во врагах Паладина Тьмы не так страшно. То, что я остановила, для нас гораздо хуже.

— Хуже? — искренне удивился я.

— Всех ты все равно не убьешь, даже из мести мне, — констатировала Фрейя, — в самом худшем случае останется только Лекса. Но даже одна астральная сестра сможет восстановить Клан, и Обитель не исчезнет.

— Да что же такого ужасного произойдет, если Аргус восстановится⁈ — всплеснул я руками.

— Конец, — невинно улыбнулась Фрейя, и только сейчас заметила, как рука, которой она коснулась Тьмы, почернела, — кажется, мое время закончилось. Я не знаю, что на самом деле случилось внизу, но спасибо, что позволил мне это увидеть. Теперь я могу уйти… уйти без сожалений…

И с этими словами Фрейя исчезла. Без страданий. Без боли. Без поглощения. Тьма просто… отпустила ее в небытие.

Словно бы она… сжалилась над ней?

Тьма, испытывающая жалость? Да не, бред какой-то. Но другого объяснения у меня не было.

Голова болела. Накатила слабость. Вздохнув, я взмахнул рукой и вернул картинку безжизненного кратера. Задумчиво посмотрел на нее несколько секунд, после чего взмахнул рукой еще раз, возвращая картинку абсолютно невредимой столицы. На площади гудели люди. Летали вертолеты. Кипела жизнь.

Минуту я наблюдал за этим, после чего развеял картинку. Сделал глубокий вдох, и закрыл глаза.

А когда открыл, то оказался в коридоре. Абсолютно невредимом коридоре пятого яруса, где на ступеньке сидела, сжавшись в калачик, девушка с нефритовыми волосами. Меня она не заметила. Виктория сейчас вообще ничего и никого не замечала. Глаза стеклянные, бледные губы шепчут что-то невнятное, пальцы до крови впились в посох, поддерживающий энергетические сгустки одновременно в сотнях местах.

Я подошел ближе, присел прямо перед девушкой.

Только сейчас Виктория Луговская меня заметила. Ее руки дрожали, глаза бегали, а на лице плескался ужас.

— Пойдем, — мягко произнес я, протянув руку.

— Я… я не могу… я боюсь пошевелиться…

— Не бойся, все закончилось. Ты молодец. Можно расслабиться, — максимально располагающим тоном сказал я.

— Нет! Если я расслаблюсь, оно взорвется! ВСЕ ВЗОРВЕТСЯ! Я ВИДЕЛА… Я…

— Все хорошо, — обнял я дрожащую от ужаса девушку, — я здесь. Ничего не произойдет. Все хорошо.

Видно было, что Виктория Луговская мне не верит. Все ее естество противится, но глядя в мои глаза она переборола себя и кивнула. Зажмурилась изо всех сил. Выждала несколько секунд, после чего резко отпустила концентрацию.

Посох выпал из ее рук. Сдерживаемые энергетические импульсы выпорхнули из ветровых ловушек, и по всем ярусам подвалов раздались энергетические щелчки, словно у тысячи гранат одновременно выдернули чеку.