Аквилон. Маг воды. Том 5 (СИ) - Токсик Саша

Книжные шкафы от пола до потолка были забиты томами, но я сразу отметил особенность: книги расставлены по цветам корешков, а не по смыслу. Красные с красными, зелёные с зелёными. Декорация, а не библиотека.

На правой стене висели портреты предков. Суровые мужчины и их жёны в чепцах смотрели с полотен неодобрительно, словно знали, что их потомок сейчас будет обсуждать не самые чистые дела.

Гриневский не стал садиться за стол. Остался стоять, опираясь руками на столешницу. Поза человека, который хочет говорить быстро и по делу.

— Господин Ключевский, давайте начистоту. Все видели, что Златопольский использовал запрещённый артефакт. Нарушение правил дуэли очевидно. Но…

Он сделал паузу, подбирая слова.

Я ждал. В переговорах тот, кто говорит первым, обычно проигрывает.

— Но это имело бы значение, только если бы вы проиграли, — продолжил он. — А так Борис всё равно побеждён и опозорен. Его репутация уничтожена. В Трёхречье о нём будут вспоминать только как о мошеннике, который жульничал и всё равно не справился.

— И поэтому вы хотите замять дело? — я откинулся в кресле. — Никакого официального разбирательства?

Гриневский поморщился.

— Видите ли, род Златопольских весьма влиятелен в столице. У них есть деньги, связи, дорогие адвокаты. Любое судебное разбирательство они вывернут так, что виноватым окажетесь вы. Скажут, что вы спровоцировали, что Борис защищался, что артефакт был не боевой, а защитный. Найдут свидетелей, которые подтвердят что угодно за соответствующую плату.

Логично. Я и сам не горел желанием тратить время на суды. Но сдаётся мне, такая забота с его стороны неспроста.

— Разве господин Златопольский не подверг опасности всех присутствующих? — я изобразил лёгкую иронию. — Эти милые каменные големы вполне могли прорвать купол.

Гриневский отмахнулся, но взгляд стал напряжённым.

— Технически все были под защитой. Купол держался.

— А если бы не удержался?

— Но удержался же! — он стукнул ладонью по столу. Не сильно, но медведь слегка подпрыгнул. — Послушайте, я понимаю ваше возмущение. Но подумайте о практической стороне. Скандал случился в моём доме, на приёме, который я устраивал. Если начнётся официальное разбирательство, моя репутация тоже пострадает. А я, между прочим, член городского совета. Мне эта репутация нужна для дел.

Вот оно, истинное беспокойство. Не справедливость волнует господина Гриневского, а собственное положение. Что ж, с таким проще иметь дело. Прагматики предсказуемы.

— И что вы предлагаете? — прямо спросил я.

— Всё очень просто. Вы не подаёте официальную жалобу на нарушение правил дуэли. Я, в свою очередь, гарантирую, что Златопольский покинет город завтра же утром. На первом водоходе. И больше никогда не появится в Озёрном крае.

— Никогда — это сильно сказано.

— У меня есть определённое влияние, — Гриневский выпрямился. — И связи не только в Трёхречье. Если я дам понять, что Златопольский персона нон грата в наших краях, его не примут ни в одном приличном доме от Синеозёрска до Тихих омутов. А для столичного щёголя общественное признание важнее денег. Да и в столице есть кому намекнуть, что его присутствие в Озёрном крае может создать проблемы.

Я задумался, но ненадолго. Тратить время и силы на судебную тяжбу с кланом Златопольских было абсолютной глупостью. У меня есть дела поважнее.

А Борис… что Борис? Жалкий мальчишка с раздутым самомнением. После сегодняшнего позора он вряд ли осмелится сунуться обратно.

— Хорошо, — кивнул я. — Никакой официальной жалобы. Но я хочу вашу личную гарантию, что он уедет завтра.

— Даю слово, — Гриневский протянул руку через стол. — К полудню его и след простынет.

Я пожал протянутую руку. Рукопожатие крепкое, ладонь сухая. Деловой человек, привыкший скреплять сделки именно так, по-купечески.

— «Договорились!» — радостно булькнула Капля. — «Плохой дядька уедет! Больше не будет обижать тётю доктора!»

Я откинулся в кресле. Первая часть разговора завершена, но Гриневский глубокомысленно молчал, и мне надоело ждать от него подсказок.

— Итак, — сказал я, — мы договорились о господине Златопольском. Но у вас, кажется, есть ещё что-то на уме?

Гриневский обошёл стол и встал ближе. Взгляд стал цепким, изучающим.

— Да, есть кое-что ещё, — он остановился в двух шагах от меня. — Точнее, кое-кто. Вы, господин Ключевский. Или мне следует говорить — господин Аквилон?

— Интересное наблюдение, — сказал я, поворачивая руку так, что капля воды внутри засияла. — С чего вы взяли?

Гриневский улыбнулся. Улыбка вышла довольная, как у карточного игрока, который только что вскрыл козырного туза.

— Господин Ключевский, я может и провинциал, но не слепой. Этот перстень — фамильная драгоценность рода Аквилонов. Капля живой воды в серебряной оправе, вечно движущаяся, никогда не замерзающая. Таких больше ни у кого нет.

Он подошёл ближе, всматриваясь в моё лицо.

— К тому же ваше мастерство… Только Аквилон мог так управлять водой. Я видел многих водных магов, но то, что вы сделали с големами… Это искусство другого уровня. Древнее искусство.

«Дядя догадливый!» — встревожилась Капля. — «Он знает про Данилу! Это плохо?»

«Посмотрим, малышка. Посмотрим, чего он хочет».

— Допустим, вы правы, — сказал я спокойно. — И что дальше?

Гриневский отступил к столу, оперся на край. Лицо стало задумчивым.

— Я думал, все Аквилоны погибли, говорили что род пресёкся…

Он замолчал, явно ожидая реакции. Я молчал. Пусть сам договаривает.

— Ходили, что младший сын, Лазарь, выжил. Но годы шли, а он так и не появлялся. До сегодняшнего дня.

Смысла отрицать не было. После сегодняшней демонстрации силы скрывать личность становилось всё труднее. Да и надоело прятаться.

— Я Лазарь Аквилон, — подтвердил я. — Последний из рода. И да, слухи о моей смерти были сильно преувеличены.

Гриневский присвистнул.

— Вот как… Настоящий Аквилон, во плоти. И вы вернулись, чтобы восстановить род?

— Среди прочего.

— Понимаю. Но вы же осознаёте, что у вашей семьи было много врагов? Аквилоны контролировали половину торговли в Озёрном крае. Владели пароходными компаниями, фабриками, землями. Многие разбогатели на конфискованном имуществе вашего рода. Они не обрадуются возвращению законного наследника.

Я усмехнулся.

— Вы видели, как я разбираюсь с врагами. Вопрос в другом, почему вы мне это говорите? Что вам нужно?

Гриневский выпрямился. В глазах мелькнул купеческий азарт.

— Видите ли, господин Аквилон…

— Ключевский, — поправил я. — Пока что я остаюсь Данилой Ключевским. Официальное объявление будет позже.

— Как скажете. Так вот, господин Ключевский, я человек практичный. Вижу, что вы возвращаетесь в большую игру. Восстанавливаете позиции рода. И я подумал — почему бы не установить взаимовыгодные отношения?

Вот и добрались до сути. Торговец почуял выгоду.

— Вам что-то нужно от меня?

— Скорее наоборот. Я могу быть полезен вам. У меня есть связи, влияние в совете, знание местной обстановки. А вам, если вы действительно планируете вернуть былое величие рода, понадобятся союзники.

Логично. Гриневский из тех, кто всегда держит нос по ветру. Увидел потенциально сильного игрока и решил примкнуть, пока не поздно.

«Дядя хочет дружить!» — обрадовалась Капля. — «Это хорошо! Друзья это хорошо!»

«Не всегда, малышка. Но в данном случае он может быть полезен».

— И что конкретно вы предлагаете?

Гриневский подошёл к столу, выдвинул ящик. Достал лист бумаги, обмакнул перо в чернильницу. Начал быстро писать размашистым почерком.

— Для начала познакомлю вас с нужным человеком. Никита Сергеевич Рудаков, владелец крупнейшей шахты по добыче русалочьего камня, который, как я слышал, весьма вас интересует.

— Продолжайте.

— Рудаков — человек основательный. С улицы к нему не попадёшь, все контракты у него расписаны на год вперёд. Но по моей рекомендации… — он закончил писать, промокнул чернила, сложил письмо. — По моей рекомендации он вас примет и предложит лучшие условия. Приоритетные поставки, оптовые цены, возможность резервировать партии.