Я посмотрел на свои руки. Они дрожали от напряжения, но в них чувствовалась такая сила, какой я не ощущал ранее.
— Спасибо за урок, — я убрал меч в ножны. — Это было полезно.
Разлом начал тускнеть. Арена растворялась, превращаясь в туман. Мое время здесь истекло. Я выжал из этого осколка все, что мог, поэтому шагнул обратно в свой мир.
Холодный воздух оврага показался мне благословением после адской жары арены. Я выбрался наверх, чувствуя приятную усталость во всем теле.
Давно я не ощущал такого прогресса. Я, Дарион Торн, который считал, что достиг пика мастерства, снова учился. И это было чертовски приятно. Хоть какая-то польза от встречи с богами.
Вернувшись в особняк, я первым делом принял душ, смывая с себя пот и песок чужого мира. Затем направился на кухню, где уничтожил запасы еды, рассчитанные на большую семью.
Тень встретил меня в коридоре, обнюхал, одобрительно чихнул и потрусил следом.
— Да, блохастый, я стал сильнее, — сказал я ему, почесывая за ухом. — Тебе понравится.
Я вернулся в комнату. Книга все еще лежала на столе. Теперь она не вибрировала. Она ждала.
Я сел в кресло, положил книгу на колени.
— Ну что, Валериан, — прошептал я. — Посмотрим, чем закончилась твоя история.
Я открыл книгу.
В этот раз меня не выдернуло из тела. Я остался сидеть в кресле, но мир вокруг померк. В голове зазвучал голос. Глубокий, спокойный, похожий на шелест песка.
«Ты постиг суть Грейвиса. Ты принял его ярость и его силу. А значит, ты готов к финалу его истории».
Картинки замелькали перед глазами, яркие, живые, словно я сам это пережил.
Вот Грейвис стоит на песке столичной арены. Он уже не раб. Он — легенда. Толпа скандирует его имя. Противники падают один за другим, не в силах выдержать его напор.
Он стал чемпионом. Получил свободу. Но не ушел.
Арена стала его домом, его храмом.
Вот он вызывает на бой самого Императора. Правитель, облаченный в золотые доспехи, спускается на песок. Он силен, невероятно силен.
Император — Апостол Креона, бога Кровавых Игрищ. Его движения быстры, его сила подкреплена божественным благословением.
Но Грейвис ломает его.
Не магией, не хитростью. Он просто оказывается тверже. Его воля к победе перемалывает божественный дар Императора.
Финальный удар — и золотой доспех расколот. Император умирает на песке, глядя на бывшего раба с ужасом и восхищением.
И тогда небеса разверзаются.
Красный свет заливает арену. Бог Креон спускается в мир. Эффектно, но до глупого пафосно.
Он огромен. Его кожа цвета запекшейся крови, четыре руки сжимают разное оружие. Глаза горят огнем вечной битвы.
— Ты убил моего Апостола, смертный, — голос бога звучит как гром. — Ты силен. Займи его место. Стань моим новым Апостолом, и я дам тебе власть.
Грейвис стоит, опираясь на окровавленный меч. Он смотрит на бога не снизу вверх, а как равный.
— Мне не нужна твоя власть, — отвечает он. — И мне не нужен хозяин. Я свободен.
— Тогда чего ты жаждешь? — рычит Креон.
— Я вызываю тебя! — крик Грейвиса перекрывает божественный гнев. — На поединок! Здесь, на твоей арене! По твоим правилам! Если я побеждаю — ты уйдешь, и оставишь этот мир в покое. Больше не будет никаких кровавых битв на арене!
Креон замирает. А потом начинает смеяться.
— Ты? Вызываешь меня? Бога битвы? На моей же арене? Ха! Твоя дерзость забавляет меня, червь. Я принимаю вызов! Но когда ты проиграешь, твоя душа будет сражаться здесь вечно, на потеху мне!
Видение сгустилось. Я больше не был зрителем.
Я стоял на песке. В теле Валериана Грейвиса. Но с разумом Дариона Торна.
Это был финал.
Передо мной возвышался Креон. В реальности он выглядел еще страшнее, чем в воспоминаниях. Четырехметровый гигант, воплощение насилия.
В двух руках он держал изогнутые клинки, в третьей — шипастую палицу, в четвертой — сеть из красной энергии.
От него исходила такая мощь, что воздух вокруг плавился. Это было давление настоящего бога. Не Апостола, не аватара. Самой сущности. Я чувствовал ее впервые и прекрасно понимал, что мне нужно больше силы.
— Нападай, смертный! — проревел Креон.
Я не стал ждать приглашения и рванул вперед.
Песок взметнулся из-под моих ног. Я был быстр. Быстрее, чем когда-либо был сам Валериан. Мой опыт накладывался на его мощь.
Прямой выпад, нацеленный в солнечное сплетение бога, был безжалостным, но Креон даже не стал блокировать. Он просто встретил мой удар своей грудью.
Мой меч отскочил, словно я ударил в алмазную стену. На коже бога не осталось даже царапины.
— И это все? — усмехнулся Креон.
Его палица обрушилась на меня. Я успел подставить щит, но это было все равно, что пытаться остановить падающую гору зонтиком.
Удар вбил меня в песок по пояс. Щит разлетелся в щепки. Кости левой руки хрустнули, превращаясь в крошево.
Боль была ослепляющей.
Креон пнул меня, и я полетел через всю арену, врезавшись в каменную стену.
Мир мигнул.
«Вставай!» — это была не моя мысль. Это был Грейвис. Его воля внутри меня.
Я выкарабкался из обломков стены. Регенерация, дарованная яростью, уже начала сращивать кости, но рука все еще висела плетью.
— Бессмертие, — прохрипел я, сплевывая кровь. — Его нельзя ранить обычным оружием.
Креон шел ко мне, поигрывая клинками.
— Ты разочаровываешь меня, чемпион. Я думал, ты покажешь что-то интересное.
Я снова бросился в атаку. На этот раз я использовал хитрость. Уклонялся, кружил, пытался найти слабое место. Подрезал сухожилия, бил в глаза.
Бесполезно.
Мои удары проходили сквозь него или отскакивали. Он был абсолютом на этой арене.
Второй удар, сетью красной энергии, поймал меня. Жгучая боль пронзила тело. Креон дернул сеть, подтаскивая меня к себе, и ударил клинком.
Лезвие вошло в живот, пробив меня насквозь.
Я захлебнулся кровью.
Мир снова мигнул. Темнота. А потом — резкий рывок назад.
Я снова стоял у стены, целый, но память о боли была свежей. Книга, или сама история, отмотала время назад.
Я посмотрел на приближающегося бога.
— Я не могу его убить, — прошептал я. — Он Бог Арены. Пока мы сражаемся по правилам арены, он непобедим.
«Правила созданы, чтобы их ломать», — подумал я, и тут меня осенило.
Бессмертие богов — это концепция. Они живут, пока верят в свою неуязвимость. Пока их суть остается цельной.
Креон — бог Кровавых Игрищ. Его суть — это обмен ударами. Кровь за кровь. Победа сильнейшего.
Он не может быть неуязвимым, потому что это противоречит сути Арены. На Арене любой может умереть. Даже бог. Если он вступил в круг, он подчиняется правилам поединка.
Просто его выносливость бесконечна по сравнению с моей.
Но что, если я заставлю его нарушить собственные правила? Или… использую его суть против него самого?
Креон снова замахнулся палицей.
В этот раз я не стал уклоняться. И не стал блокировать.
Я сделал то, чего не ожидал бы никто. Я бросил меч.
Оружие упало на песок. Креон на долю секунды замешкался. Воин, бросивший меч — это не противник. Это жертва.
В этот миг сомнения его защита дрогнула. Концепция Великой Битвы дала трещину, потому что битва прекратилась.
Я рванул вперед. Без оружия.
Палица опускалась мне на голову. Я шагнул прямо под удар, но сместился так, чтобы она ударила меня в плечо, а не в череп.
Раздался хруст.
Мое правое плечо превратилось в месиво. Боль была такой, что я чуть не взвыл. Но устоял. Это было мелочью.
Я был внутри его защиты. Вплотную к его огромному торсу.
Моя левая рука, единственная рабочая, ударила. Не кулаком.
Я сложил пальцы в жест «Копье», напитав их всей оставшейся энергией. Всей яростью Грейвиса. Всей своей волей мечника, прошедшего через тысячи битв. Техника Пустого Клинка.
Я ударил его туда, где у человека должно быть сердце. Туда, где я чувствовал пульсацию его божественного ядра.
