Но сейчас совсем не до того! Пытаюсь понять, что делать с Мануэлем.
Если кровотечение не остановится, если ему станет хуже… Это очень плохо. Я могла бы сделать пункцию, чтобы убрать кровь из лёгкого. В привычном мне мире, привычными инструментами. Здесь - даже не знаю, как!
Где мне взять отрицательное давление, чтобы лёгкое не схлопнулось? Нужен клапан. Хотя бы лепестковый, из пальца резиновой перчатки... Но здесь нет резины! А что есть? Рыбий пузырь? Бутыль с водой?
Я молчу про риски инфекций…
Лихорадочно думаю об этом всю дорогу, проверяя состояние пациента.
Когда мы добираемся до дома Афонсу, Мануэля кладут на кушетку, и я склоняюсь над ним снова.
Трахея в норме. Хорошо! Удушья нет. Ему не стало хуже за полтора часа пути - и меня подотпускает.
Может, обойдёмся без полевой хирургии.
Афонсу выгоняет других рабов, я занимаюсь “другом”. Пальпирую живот, ещё раз внимательно слушаю грудь, простукиваю.
Звук вполне ясный и даже будто бы лучше, чем был.
- Лау, - парень ловит мою руку.
- Молчи.
- Лау… только резать меня… не надо, - ангельская улыбка.
Потирая лоб, выхожу к Афонсу. Тот нервничает у окна.
- Послушай, девочка. Честно говоря, я не очень хорошо знаком с этим видом… увечий. Нет, конечно, я понимаю всю серьёзность! Но если уж ты взяла дело на себя, то расскажи, что думаешь делать дальше.
Неожиданно откровенно - но я подхватываю брошенную инициативу:
- Я боялась, что нам придётся резать его. Но, кажется, пока всё обходится.
Афонсу медленно поворачивается.
- Не придётся?
Качаю головой.
Он в сомнении делает несколько шагов туда-сюда.
- Но это… не очень хорошо! Мы разозлили надсмотрщика. Унесли невольника - а теперь ничего не предпримем?
Что-что, прости?!
Пытаюсь затолкать вылезшие из орбит глаза обратно. Поднимаю руки:
- Мы будем лечить его “спокойными” методами.
- Должно быть хоть что-то полезное и эффектное! Пиявки? Если у него кровь в лёгком, пиявки высосут лишнюю кровь из организма…
- Не надо, пожалуйста, он и так теряет кровь! - Тоже дёргаюсь по комнате. - А давайте оставим его тут. Ему необходим строгий покой в ближайшие две-три недели. А я сомневаюсь, что он сможет соблюдать покой, живя со всеми.
- Оставим здесь? - подскакивает Афонсу.
- В вашей приёмной полно места.
- А другие пациенты?!
- Принесём ещё кушетку.
Лекарь медленно оседает на стул:
- Это был тяжёлый день.
Подхожу к нему, присаживаюсь на корточки рядом.
- Зато если Мануэль полежит тут, все увидят, что вы за ним наблюдаете. И что вы так профессиональны, что даже готовы поступиться собственным комфортом ради дела, сеньор Афонсу.
Пожалуйста, - уговариваю мысленно. Ты кажешься на удивление неплохим человеком для врача-шарлатана. Мы почти сработались!
- Ладно… - вздыхает лекарь. - Хорошо. Слушай, девочка, а принеси нам всем поесть?
Согласно киваю и иду за едой.
На кухне - своя атмосфера… выпрашиваю у знакомой кухарки кусок вяленого мяса для Мануэля - и, конечно, еду получше для доктора.
Пока Афонсу ужинает у себя в комнате, я несу еду “другу” и снова иду его проверить.
Зайдя, ставлю миску рядом с кроватью. Подаюсь вперёд, чтобы помочь ему приподняться…
А он жадно, глубоко втягивает запах - и слегка усмехается.
Замираю совершенно по-дурацки.
Мануэль, кажется, даже не понимает, что произошло!
- Ты не должен так дышать и смеяться при гемотораксе.
- Что, прости?
И говорит он куда бодрее, чем час назад!
Быстро фиксирую его положение. Внезапно потяжелевшей рукой снова прощупываю ребро - нет, оно правда сломано, тут я не могла ошибиться! А вот дыхание…
Не показалось мне во второй раз с дыханием.
Он дышал неполноценно только поначалу. При публичном осмотре. У него чистое лёгкое…
- Откуда была кровь при кашле? - поднимаю взгляд.
- Ну прикусил я слегка щёку, - обворожительно улыбается парень. - Спасибо, что подыграла! Ты сегодня просто… бестия. Ягуар!
Падаю на стул, запрокинув голову.
Ну финиш.
Глава 10
Секунду за секундой я смотрю на молодое дарование.
- Когда ты и доктор слушали меня этой трубкой… я уж и не знал, что делать, - поясняет Мануэль, уплетая кашу. - Сделал, как при охоте на паку, когда прячешь дыхание, дыша в живот…
- Так, хватит, - хватаюсь за переносицу. - Болтать попусту тебе всё равно не надо, особенно за едой.
- Да ладно… Не слышит же никто?
Говорит он всё ещё тихо и осторожно. Но меня почти пугает, как обворожительно молодчик при этом улыбается. Нет, конечно, я рада, что он не умирает! Но остальное…
- У тебя правда сломано ребро, - заставляю его на всякий случай отставить миску.
- Болит, да.
- Жулиану хоть действительно тебя бил?
Я уже и в этом готова усомниться. Отговаривался надсмотрщик отчаянно, в конце концов.
- Повалил, пнул сапогом в грудь, - улыбка Мануэля исчезает. - А то ты не знаешь, как оно бывает.
- Из-за моего побега?..
- Да поди из-за всего подряд.
Ладно… я опять лихорадочно пытаюсь понять, что делать! Мозг от сегодняшних упражнений уже плавится.
Снаружи хлопает дверь.
Подскакиваю: и гадать не стоит, кто это!
Я сталкиваюсь с Игнасио в основной комнате под стук собственного сердца и подкатывающий жар.
- Как Мануэль? - Тёмный взгляд опять впивается в меня.
- Нормально…
К счастью, выходит Афонсу и берёт на себя пересказ наших врачебных подвигов:
- О, сеньор Игнасио! Есть хорошие новости и плохие. Травма серьёзна, как мы и боялись, но пока угроза жизни миновала…
Жесть.
Я что-то должна сейчас решить?
Правильно ли я поступила?
С точки зрения врачебной этики - да. Травма есть. Не знаешь точно - предполагай худшее! Увы, ошибочный диагноз это не отменяет. И по этой же этике я должна сейчас серьёзно взвесить все риски как для пациента, так и для остальных.
Ну не буду же я сдавать его?!
Дело даже не в том, что меня опять обсмеют. Или объявят лгуньей. Дело не в том, что достанется и Афонсу.
Жулиану просто добьёт этого молодца! Почувствует, что был прав, всыпет плетей - и гемоторакс мы всё-таки получим. Если даже нет, то он найдёт способ отомстить в будущем и Мануэлю, и ребятам… А если ещё Игнасио вызверится, будет совсем печально.
Смотрю его сеньорству в глаза.
Но даже после этих логических выкладок мне почему-то… стыдно ему врать.
Потому что он обвинял во вранье настоящую Лауру. Потому что он всё же встал на правильную сторону сегодня, пусть и с таким лицом, будто я всё равно во всём виновата.
Лекарь тем временем благодушно улыбается:
- Сегодня был полезный день.
- Афонсу, если Лаура нужна вам как помощница - забирайте её, - роняет Игнасио. - Каждый день на полдня.
- Спасибо! - вылетает из меня.
Он лишь медленно приопускает веки. И не торопится уходить - пальцы сжимают трость ещё с полминуты, пока взгляд всё сильнее давит мне на грудь. Воздух становится густым, тишина - опасно-тесной.
Наконец, он разворачивается к двери, брутально стуча тростью.
И вроде бы я заслужила щепотку признания, но…
Под ложечкой сосёт. Мрачно возвращаюсь к Мануэлю: и что же с ним делать? Как утаить это шило в мешке?!
- К твоему сведению. Я думала, что ты правда можешь умереть, и готовилась проделать дыру тебе в груди вот этим, - показываю ему старинный ланцет. - А потом вставила бы туда огромную трубку.
- Ты сейчас шутишь?
- Очень рада, что обошлось без дыры! Но ты подвёл и меня, и доктора.
- Лау, я понимаю… То, что ты к доктору пробилась - чудо из чудес. Мы же переживали. Думали, что тебе будет за побег и как тебе помочь… а выходит, и помощь не нужна! Ты превзошла саму себя.
