Несколько секунд мы режем друг друга взглядами. Я подлетела достаточно близко, чтобы видеть, как в его зрачках дрожит моё отражение. И как чернота растёт, затапливая радужку… На красивом виске бьётся венка.
Упрямец медленно берёт трость.
И идёт к дивану - уже с видимым трудом.
Опускается, в этот раз не прикидываясь, тяжело и осторожно.
Очень хочется вдруг сказать, что ему не стоило лезть через окно в огонь!
И то же время - я так благодарна, что он полез…
За время работы в хирургии я видела много подвигов. Но, конечно, это только вокруг. В мою сторону их и представить было невозможно. Я же сильная женщина. Это я могу провести двенадцать часов за столом, не чувствуя ни ног, ни спины под конец. Это я закрою смену, если кто-то запил или заныл. Это мне можно позвонить в три часа ночи, чтобы получить врачебный совет! Я… даже умирала тихо, никого особо не беспокоя. А уж при жизни…
Меня и подвезти до дома ночью никто не предлагал. А чтобы кто-то тащил на руках? Когда ему самому больно и так откровенно это во вред? Ну полный идиотизм же!
Дыхание сбивается, в груди печёт как от ожога.
- Вытяните ногу, - звучит приглушённо голос.
Опускаюсь прямо перед диваном. На пол, на ворсистый ковёр, мужественному идиоту в ноги.
- Снимайте штаны, - поднимаю взгляд. - Пора.
- Ты издеваешься надо мной? - рычащие нотки припёртого к стенке тигра.
Если бы я могла, то картинно, как в фильмах, отпустила бы край медицинской перчатки, которую только что надела - он бы шлёпнул мне по руке, эффектно и красиво.
Но до изобретения перчаток здесь ещё лет сто.
- Ни в коем случае. Помочь вам?
Самое странное - я чувствую, что ему правда уже некуда отступать.
Ему паршиво. Он это показал. А ещё вчера он снова видел, как я работаю. И сам пригласил сюда, остаться наедине… Ну давай! Добром за добро? Доверься мне?
Длинные мужские ресницы подрагивают, пока сеньорство смотрит на меня сверху-вниз.
А потом широкие ладони ложатся на ремень - и он резко, с каким-то вызовом расстёгивает пряжку.
Чёрт.
Я планировала, что буду чувствовать себя… более профессионально в этот момент. Что внутри щёлкнет привычный тумблер, превращающий меня в медицинского робота. А я вдруг смотрю на эти съезжающие мужские штаны - и в груди трепыхается. По шее ползёт лихорадочный жар.
К счастью, мне хватает ума тут же опустить взгляд - и сосредоточиться на приоткрывшемся бедре.
Там, как и стоило ожидать, большой шрам.
Неровный. Багрово-сизый. Впалый - видимо, из-за того, что часть мышцы вырезали вместе с осколками. Тонкая, свежая кожа чем-то похожа на застывшую лаву. Наверное, это некрасиво… Он поэтому стеснялся?
Но меня шрамом так-то не смутить.
Мягко касаюсь рубца. Рука Игнасио мгновенно дёргается к моей, пальцы почти смыкаются на запястье - но он замирает в паре сантиметров.
Бедро каменное при нажатии. Сильный спазм, мышцы как жгуты.
- Это защитная реакция. - Не понимаю, почему мой голос звучит хрипло и не так чётко, как хотелось бы. - Вы перегрузили слабое место, и ваши мышцы, чтобы сберечь и без того пострадавший нерв, застыли.
Упираюсь плечом в его колено, фиксируя ногу. Медленно прощупываю пальцами “узел” - место, где мышцы сжались от боли сильнее всего. Упираюсь туда основанием ладони. Выпрямляю руку, наваливаюсь всем весом…
Понятия не имею, что думает об этом мужчина из позапрошлого столетия! Но он шумно втягивает воздух.
Его затылок коротко шуршит по обивке. Пальцы тоже… Мышцы под моими пальцами пульсируют и сопротивляются… Но медленно начинают таять, как воск.
- Дышите, - велю тихо, раз профессиональный тон мой куда-то делся. - Сейчас будет неприятно.
- Что ты…
Погружаю пальцы в подвздошную мышцу на его животе, чуть выше паховой складки.
Только не поднимай взгляд, Лаура…
Я всё равно вижу, как его выгибает. Слышу резкий выдох. Его рука дёргается к моему плечу - и вдруг, когда я неудачно подаюсь вперёд, мажет по лицу. Пальцы застывают на моей скуле.
Я, вся, застываю тоже.
Как бабочка, пришпиленная к пенопласту.
Нас обоих словно пришпиливает одной иглой! Мы всё же встречаемся взглядами - и я не могу отвести свой. Всё тело деревенеет. Дыхание сбивается. К груди поднимается волна жара, кожу покалывает.
Красивая, шершавая ладонь не может оторваться от моего лица.
Не знаю, каким чудом я сбрасываю оцепенение. Быстро, как от погони, "сбегаю” вниз и разрываю контакт.
- Так, - с трудом перехватываю мужскую голень, - Теперь надавите пяткой на мою ладонь. Чуть-чуть.
Не знаю, почему этот властный мужик до сих пор меня слушается!
- Ещё. Достаточно, расслабьтесь…
Эффект… да, эффект приходит. Пять секунд напряжения - и я чувствую, как его нервная система сбрасывает блок. Мышцы становятся податливыми.
- Легче? - решаюсь спросить наконец.
Ответа приходится ждать долго.
- Да, - на выдохе.
Ну и славно. Выдыхаю тоже, чувствуя, как руки звенят от перенапряжения. И сажусь на диван рядом, оставляя между нами пару сантиметров наэлектризованного воздуха.
Мы ещё некоторое время молчим.
Я… честно пытаюсь разгадать, почему этот момент кажется мне таким эмоциональным.
Здесь точно нечего смущаться.
Я врач. Он - пациент. Один из пары десятков, обретённых мной уже здесь, за последнее время! Но “пациент” мой запрокидывает голову, его широкая грудь ходит под рубашкой. Острый кадык двигается под кожей, взгляд из-под длинных ресниц косит на меня, сверкая.
Рука грубовато натягивает штаны вверх - а потом берёт отложенный на лавку сюртук и прикрывает… пах.
Совершенно очевидную эрекцию.
И меня вдруг жжёт как девчонку. Просто бросает в кипяток! Мысли путаются, завязываются причудливыми узлами.
Он пациент… И в этом мире между нами пропасть. Не может быть никаких отношений - сколь угодно нормальных и приемлемых!
Но кто вообще сказал, что я должна думать об отношениях?!
Он… мужчина.
Очень красивый. Горячий. Функционирующий - как вот прямо сейчас я могла убедиться. И, как выяснилось, вовсе не такой ужасный, как нарисовало моё сознание поначалу.
Вопреки всем доводам разума, вопреки всему, чем я жила, мне вдруг… дико хочется, чтобы он ещё раз “неудачно” коснулся моего лица.
А можно и груди.
Чтобы вот эти сильные, мозолистые руки подхватили меня снова. Прижали к этой стенке. Хочу, чтобы он поцеловал меня, по-взрослому и беспардонно - со вкусом солнца, кофе и с жаром этой дикой страны!
Мне снова двадцать! Я вдруг просто хочу…
О чём я думаю?
Трезвая мысль прорывается в облако нетрезвых - и картинки в бешеном эротическом калейдоскопе рассыпаются. Я даже слепну ненадолго. С трудом понимаю, что мы так и сидим у стены - и ничего не изменилось. Только мужское плечо обжигает моё даже с расстояния в пару сантиметров.
- У меня с каждым днём всё больше вопросов к тебе, - голос Игнасио глухо, низко вибрирует.
- Отвечая на один из них: я могла сделать так три недели назад, - шиплю мстительно.
Пауза…
- И сможешь снова?
- Мм, да. Только это было не лечение. Во время лечения я тоже должна буду вас касаться - но оно приятным не будет, совсем.
- Да… кажется, ты говорила, - прикрывает глаза сеньорство.
Слушай, а ты не мог бы не занимать такие вызывающие позы и не двигать своим кадыком так откровенно?!
Хватаюсь за лоб. Всё, официально: у меня едет крыша от гормонов в этом юном теле. А ещё были исследования - что у людей после стресса и опасных ситуаций повышается либидо. Мол, нервная система требует разрядки, да и инстинкт размножения срабатывает. Вот это тоже явно про меня!
Надо… вспомнить о своих планах, в которые случайная, необдуманная связь с мужчиной выше меня статусом никак не входила. Особенно если предполагается ещё и лишение девственности - и всякие прелести этого времени.
