Танцовщица для подземного бога (СИ) - Лакомка Ната

Анджали так задумалась, что не заметила, как перешла дорогу трём мужчинам, выходившим из смежного коридора. Она опомнилась только когда услышала изумлённый крик:

— Это она! Та, белокожая! Которая танцевала голой на аренгетраме!

Голос показался смутно знакомым, а когда Анджали обернулась, то увидела его обладателя — мужчину высокого роста, широкоплечего, грузного, с наметившимся животом, выступающим над боевым поясом. Лицо мужчины было грубым и неприятным, с низкой переносицей, толстым носом и тяжёлым подбородком. «Слоновья ступня», — подумала Анджали и вспомнила — господин Читрасена. Повелитель гандхарвов. Один из трёх правителей небесного города Тринаки.

Он-то здесь зачем?!.

— Сам Шакра любил её мастерство, — продолжал тем временем Читрасена, обращаясь к царю нагов Сумукхе, который стоял рядом, щуря и без того узкие и раскосые глаза. — А я думал — куда она пропала? — Читрасена пошёл прямо к Анджали, широко и крепко ступая.

От него пахло вином и мёдом, и венок из цветов, надетый на шею, повял от близости разгорячённого тела.

Анджали поклонилась, сообразив, что запоздала с приветствием, но тут же на её плечо легла тяжёлая, горячая рука. Апсаре, привыкшей за последние года к прохладной коже нага, это прикосновение показалось почти обжигающим. Она резко выпрямилась и дёрнулась прочь из-под тяжёлой руки. Но прежде, чем кто-то успел что-то сказать или сделать, между повелителем гандхарвов и апсарой оказался наг Танду.

— Не прикасайся к моей жене, — произнёс он негромко, но шипящие нотки зазвучали очень отчётливо.

— Ты её муж? — поразился Читрасена, вытягивая шею, чтобы из-за нага увидеть Анджали.

— И он никому не позволяет прикоснуться к ней, — подтвердил царь Сумукха.

— Как это — не позволяет? — не понял повелитель гандхарвов. — Апсары принадлежат всем! Я ждал, когда у этой красавицы пройдёт сваямвара, чтобы забрать её в свой дворец! Теперь забираю её…

— Нет! — прошипел Танду и вдруг преобразился в свой истинный, змеиный облик, ощетинившись веером из кобр и раскинув четыре руки.

Сумукха благоразумно сделал шаг назад, сохраняя человеческий облик, а вот Читрасена распалился ещё больше. Неизвестно, что было тому причиной — выпитое вино или вспыхнувшая страсть, но вместо того, чтобы отступить, он отмахнулся от шипящих кобр и прогремел:

— Ты не смеешь меня останавливать! Ты нарушаешь закон богов! А я — один из них!

— Ты находишься под землёй, один из небесных богов, — зашипел Танду в ответ. — И здесь не действуют ваши законы.

— Бросаешь небесам вызов, мерзкий червяк?! — рявкнул Читрасена и схватился за воинский пояс, отыскивая кинжал, но с проклятьем обнаружил, что при нём нет оружия.

По обычаю на праздничные пиры приносить оружие не полагалось.

— Не будем омрачать праздник, — спокойно произнёс царь Сумукха, не делая ни единого жеста, чтобы прекратить противостояние. — Мы празднуем Аджаташатру, здесь нет места дракам или ссорам. Вы оба — гости, прошу вас вести себя мирно.

Тут Анджали с холодным отчаянием поняла, зачем на этот пир пригласили её и Танду. И Читрасена появился здесь не случайно. Не так часто небесные боги посещают праздники подземных жителей. Нет, сегодня всё было подстроено. Чтобы царь гандхарвов увидел и захотел её, и чтобы Танду бросил вызов законам богов… Того, кто нарушит божественный закон, ждёт суровое наказание. Проклятие… смерть… амокша… И неизвестно, что страшнее. Пусть Танду говорит, что божественные законы под землёй не действуют — все знают, что это не так. Воля богов простирается на все три мира — небесный, земной и подземный. И если кто-то захотел апсару, его право — получить её. Никто не может помешать утолению желания…

— Мне было нанесено оскорбление, — глухо произнёс Читрасена, буравя Танду взглядом. — Но я готов забыть об этом, если получу сегодня эту женщину.

— Нет! — кобры над головой нага взвились, изгибаясь и выбрасывая раздвоенные языки.

— Не глупи, Раджива, — сказал вполголоса царь Сумукха. — Он имеет право насладиться апсарой.

— Никто не прикоснётся к ней! — Танду по-прежнему заслонял Анджали.

Краем глаза она заметила перепуганных апсар, выглядывавших из коридора — Мадху, наставницу Сахаджанью… А из пиршественного зала уже появлялись наги, привлечённые шумом.

— Ты решил за неё? — вскинул брови царь Сумукха. — Ты уверен, что она готова нарушить дхарму из-за твоей одержимости?

— Да, пусть ответит! — воскликнул Читрасена. — Она — апсара, и знает, что с ней будет, если откажется выполнять своё предназначение!

Предназначение апсары — это сейчас пойти с этим неприятным, налитым вином мужчиной… Раздеться и умастить тело, распустить волосы… Выполнить любую его прихоть… Даже если будет противно до тошноты, даже если будет больно…

Анджали показалось, что пол поплыл под ногами — единственный, кто смог бы её защитить, был сейчас далеко. И даже не знал, что она нуждается в его защите. И что-то подсказало, что если пропеть гимн Шакре и вознести молитву, он не явится и не спасёт… Потому что молитвы не достигают небес из Паталы…

— Что молчишь, красавица? — напомнил Сумукха. — Разве не слышишь? Господин Читрасена хочет получить тебя. Ты ведь не захочешь нарушить божественный закон, не захочешь нарушить закон дхармы. Испортишь карму, тебе до смерти не очиститься.

— Не слушай его, — бросил через плечо Танду, не отрывая взгляда от Читрасены и царя Сумукхи.

— А тебе лучше помолчать, ревнивый муж, — Читрасена оскалил в улыбке все зубы. — Рано или поздно я получу эту белокожую, и лучше бы ей отдаться мне сегодня, пока я добрый.

«Соблюдая дхарму, улучшаешь карму».

Одни боги знают, сколько раз Анджали слышала эту фразу и сколько её повторяла. Ведь это — закон. Выполняя волю богов, улучшаешь свою судьбу в будущем. Нарушишь дхарму в этой жизни, и в следующей станешь жуком, которого раздавит стопой грязный чандала. А соблюдая дхарму, в следующей жизни станешь не апсарой, а царевной. И никто из мужчин не посмеет сказать: лучше бы тебе отдаться мне сегодня, чтобы я не взял тебя завтра.

Жестокие слова. И жестокая судьба.

Что лучше — стерпеть сейчас и получить награду, или не покориться и быть наказанной… потом? Но зачем это потом, если Анджали собиралась быть счастливой в этой жизни?

— Я во всём подчиняюсь воле своего мужа, — сказала она глухо из-за спины нага Танду. — И не нарушу клятвы супружеской верности.

— Какой верности?! — загремел Читрасена, бросаясь вперёд, чтобы схватить Анджали. — Ты — апсара! Не строй из себя примерную жену!

— Она — моя жена!

Одним взмахом мощного хвоста Танду опрокинул небесного царя на каменный пол, и Читрасена взвыл, больно ударившись затылком.

— Как ты смеешь? Как ты посмел напасть на меня? На бога? Ты, змеиная тварь… — теперь Читрасена говорил негромко, но глаза смотрели совсем не пьяно и с такой злобой и ненавистью, что Анджали похолодела, увидев этот взгляд.

Сейчас будет драка… Даже если Танду сумеет победить Читрасену, это будет нарушение божественного закона… Впрочем, Анджали его уже нарушила… Так что хуже уже не станет. И лучше — тоже.

— Что у вас тут? — раздался вдруг женский голос, глубокий и мелодичный. — Господин приехал, а его никто не встречает.

— Госпожа Бхайрави! — царь нагов Сумукха тотчас позабыл о небесном госте и непокорном подданном, и бросился принять прах от женщины в красных одеждах, которая незаметно выступила из тени.

Она была стройна и очень красива, но красота её была иная, не та, к которой привыкла Анджали в небесных городах.

Женщина была прекрасна и ужасала одновременно.

Кожа богини была не просто смуглой, а тёмно-коричневой, почти чёрной, отливающей синевой вокруг рта и глаз. Лицо было круглым, брови прямыми, а глаза смотрели пристально и грозно, хотя полные губы улыбались. И сама она была как бронзовый клинок — твёрдая, прямая, и такая же смертоносная. Это чувствовалось в каждом её движении, в каждом жесте, в каждом слове.