26
Лилиана
В дверь негромко стучатся.
— Миледи, это я, Молли.
Распахиваю дверь, и добрая верная Молли робко входит. На ней красивое темно-синее платье, отороченное по подолу и рукавам серебристой тесьмой, седые волосы убраны под белоснежный чепец.
— Ты просто красавица, — хвалю я ее.
— Теперь я ваша старшая горничная. Господин Аспер сказал мне, что я буду командовать вашими служанками, следить за вашими нарядами…Кое-кто из женщин на кухне чуть от зависти не лопнул, видно, сами метили на это место.
— У меня пока нет своих нарядов, Молли. Скажи, что говорят слуги в замке?
— Радуются, что милорд пошел на поправку. Удивляются, почему он женился на вас, миледи, а не было пышного торжества…Перемывают косточки лорду Торгену, он у них любимчик, кажется.
— Молли, же ты с детства меня знаешь. Для тебя я всегда Лили.
— Говорят, приехала мать милорда, — шепчет Молли. — Ее тут все боятся, даже управляющий. Ты видела ее, Лили?
— И даже слышала. Она сказала, что для дракона позор жениться на человечке.
— Слово-то какое придумали, пресветлые боги! — возмущенно фыркает женщина и добавляет:
— Многие драконы, Лили, женятся на обычных девушках, я немного разузнала их обычаи. Но женщины-драконицы с рождения считают, что весь мир должен лежать у их ног. Почти как твоя кузина Беатриса.
Я невольно улыбаюсь. Интересно, Беатрисе нашли уже нового жениха?
— Как ты, девочка? — участливо спрашивает Молли.
— Его родственники презирают и ненавидят меня.
— А за что им пока тебя любить, Лили? Держись за своего мужа, постарайся наладить с ним отношения. Поверь, у него к тебе есть чувства, раз он вернул тебя. Постарайся забыть прошлое и начинай строить свое будущее. Тебе и так в жизни несладко пришлось…
— Молли, помоги мне помыться, — прошу я, и мы идем в ванную. Молли включает кран с медной ручкой и набирает горячую воду в мраморную нишу на полу, не переставая восхищаться здешними удобствами.
Потом она выливает туда ароматную жидкость из пузырька, и на поверхности воды появляется тонкий слой нежной сверкающей пены. Я снимаю одежду, кладу ее на мраморную скамью и с наслаждением забираюсь внутрь квадратной чаши. Горячая вода расслабляет мышцы, пена мягко обволакивает тело, как теплое одеяло.
— Отдохни, девочка, — она аккуратно моет мои волосы.
Я закрываю глаза и стону от наслаждения:
— Ооох, как же мне хорошо, Молли!
И вдруг слышу рядом хриплый мужской голос:
— Оставь нас, женщина, мне нужно поговорить с миледи.
Открываю глаза и вижу лорда Эйгара. Он пристально смотрит на меня медовыми глазами.
Молли приседает и торопливо уходит, а я с ужасом понимаю, что вся моя одежда лежит на полу, а я сижу перед ним голая, защищенная лишь тонкой пеной.
Подтягиваю колени к подбородку и чувствую, как меня заливает краска стыда.
Эйгара эта ситуация, кажется, ничуть не смущает. Он присаживается на мраморный широкий бортик и невозмутимо говорит:
— Я хотел бы извиниться перед тобой за слова своей матери. Она бывает резкой и не всегда выбирает выражения.
— Я п-поняла, милорд, — лепечу я, думая лишь о том, что стоит мужу протянуть руку — и он коснется моего лица.
Скрещиваю на всякий случай руки на груди и ладонью налепляю побольше пены на плечи.
— Настолько боишься меня? — вкрадчиво спрашивает дракон, замечая мой жест.
Он смотрит так, что кажется, будто вода совсем прозрачная и ему видно каждую черточку моего тела.
Зрачки темнеют и на миг вытягиваются в вертикальную линию.
— Нет.
Я лгу ему. На самом деле я боюсь его темного взгляда.
— Это хорошо! — заявляет он и неожиданно проводит лажонью по моему мокрому плечу, сметая пену. Кожа под его прикосновением мгновенно вспыхивает. Я замираю, не в силах пошевелиться. Его взгляд обжигает, как пламя. Он кладет ладонь мне на шею, и я чувствую, как отчаянно трепещет тонкая жилка под его длинными пальцами.
— Ты такая хрупкая, Лилиана. Как белый цветок, который расцветает в наших горных озерах. Стоит лишь чуть сильнее сжать его лепестки, и он погибнет.
Он наклоняется ко мне так близко, что я чувствую его горячее дыхание на своей щеке. Его медовые глаза теперь почти черные.
— Именно твоя хрупкость и нежность притягивают меня, — задумчиво говорит он, словно и сам не может понять этого. — В тебе нет ни капли нашей драконьей силы, Лилиана, но мой дракон признал тебя своей истинной. Выбрал хрупкую девочку, которая сейчас дрожит передо мной в ванне.
Его рука опускается ниже и скользит по моей ключице. Все мое тело сжимается в пружину, но я не двигаюсь, загипнотизированная его взглядом и тихим, хриплым шепотом.
Эйгар наклоняется еще ближе, его губы почти касаются моего уха.
— Я никому не позволю навредить тебе.
Я слышу его рваное тяжелое дыхание.
А затем муж отстраняется, его взгляд становится тяжелым, оценивающим.
— Спокойной ночи. Лилиана, — и он выходит, оставляя меня с бешено колотящимся сердцем.
27
Дверь скрипнула, и в щель просунулось встревоженное лицо Молли.
— Лили? С тобой все в порядке? Я видела, что милорд ушел. Он ничего не сделал плохого?
— Нет. Помоги мне выйти.
Молли, не задавая больше вопросов, подала большое пушистое полотенце. Я завернулась в него, как в кокон. В спальне она молча помогла мне надеть ночную рубашку — тонкую, почти прозрачную, одну из тех, что приготовила служанка. От этого чувство уязвимости только усилилось.
— Он извинялся за слова матери, — вдруг выдохнула я, решив быть откровенной. — Сказал, что никому не позволит мне навредить.
Молли, расчесывая мои влажные волосы, шепнула:
— Это очень много, Лили. Он готов за тебя воевать со своей семьей. Не отталкивай его, девочка…
Она погасила лампу и ушла, а я осталась одна в просторной комнате.
Сон не шел. Где-то в подвале ждал своей участи Илиас. Его участь была страшна, но я не стану просить за него. Пусть он примет свою судьбу, как я приму свою…
***
Утром Молли как раз заплела мне сложную косу, когда дверь распахнулась и вошел Эйгар.
Поклонившись, она выскользнула из комнаты.
— Доброе утро, Лилиана. Ты готова к завтраку?
На нем была белая рубашка и широкие темные штаны, на темных волосах сверкали капельки воды. Лицо хоть и было бледным, но он выглядел гораздо лучше.
— Доброе утро, милорд.
Его взгляд скользнул по мне и задержался на сером платье.
— Ты носишь его второй день. Разве в гардеробе нет ничего подходящего? — спросил он.
Не дожидаясь ответа, он широким шагом подошел к огромному резному шкафу из темного дерева и распахнул его створки.
— Здесь все, что носила Марика, — произнес Эйгарт, и его голос на мгновение дрогнул. — Выбери пока что-нибудь на сегодня. Или я сам выберу для тебя.
— Они мне не подойдут, милорд, — тихо сказала я. — Леди Марика была ниже меня.
— Тогда я прикажу все это выбросить, — отрезал он.
— Нет, милорд! Прошу вас, не делайте этого. Эти платья стоят целое состояние. Деньги могут принести куда больше пользы.
Муж скрестил руки на груди, явно заинтригованный.
— Какая же польза от этого гардероба?
— В монастыре, где я жила, много женщин, оставшихся без мужей, без средств. Они в отчаянии. Продав эти платья даже за половину их цены, можно помочь им обустроиться, дать шанс начать им новую жизнь. Построить новые дома, дать возможность учиться детям. Лучше кормить женщин в монастыре…
Я говорила торопливо, боясь, что он прервет меня. Но муж слушал молча, не двигаясь. Его медовые глаза были прикованы к моему лицу, но я не могла понять, что он чувствует.
— Ты хочешь, чтобы я распродал гардероб своей покойной жены, чтобы помочь этим женщинам? — наконец произнес он.
— Это могло бы помочь многим и стало бы хорошей памятью о леди Марике.
— Ты говоришь, в монастыре скудное питание? Но я каждый месяц приказываю отправлять туда средства. Видимо, придется проверить, куда они расходуются…
