Звезданутый Технарь (СИ) - Герко Гизум

— Принято, Роджер. Пойдем искать наше состояние, пока нас не съели призраки прошлого.

«Жаворонок-4» жалобно скрипел всеми своими суставами из дешевого сплава, пока я направлял его нос в черную пасть «Левиафана». Огромный линкор, похожий на скелет доисторического кита, сожравшего слишком много гвоздей, нависал надо мной, обещая либо кучу бабла, либо очень эффектную смерть в полной темноте.

Я осторожно втиснул «Жаворонок» в рваную рану на боку гиганта. Скрежет металла об металл был таким громким, что у меня заныли зубы, а индикатор целостности корпуса выдал серию нецензурных предупреждений. Мы замерли в тесном пространстве между палубами, окруженные переплетенными кишками кабелей и обломками переборок.

— Приехали, конечная станция «Склеп на колесиках», — проворчал я, отстегивая ремни.

Я потянулся к полке с инструментами и вытащил тяжелый, пахнущий машинным маслом плазменный резак марки «Ишимура». Эта штука была старше меня, но резала сталь так, будто это был теплый маргарин. Модель СМ-01, настоящий раритет с ручной подстройкой фокусирующей линзы и усиленным магнитным стабилизатором дуги. Я проверил герметичность стыков своего скафандра — старого «Шахтера-3», который пережил больше заплаток, чем моя бабушка. Резиновые уплотнители на запястьях подозрительно скрипнули, но датчик давления в костюме пока держался в зеленой зоне.

— Мири, детка, следи за питанием резака, я не хочу, чтобы он сдох на середине процесса, — я проверил зарядную ячейку.

— Мой процессор уже перегревается от страха за твою задницу, Роджер, — Мири материализовалась на моем визоре в виде крошечной блондинки, грозящей мне пальцем. — Если ты повредишь мой интерфейс, я буду являться тебе в кошмарах в виде ошибки 404.

— Постараюсь этого не допустить. Активирую магнитные подошвы.

Я нажал кнопку на поясе, и мои ботинки с тяжелым, лязгающим звуком «клац» прилипли к металлическому полу шлюза. Ощущение было такое, будто к моим ногам привязали по два чугунных утюга, но в невесомости это был единственный способ не превратиться в летящий мешок с мясом. Я открыл люк, и передо мной разверзлась бездна заброшенного корабля.

Выход в открытый космос внутри мертвого линкора — это то еще удовольствие. Мои ботинки методично вбивали ритм «лязг-пауза-лязг» в мертвую плоть «Левиафана», пока я полз по внешней стороне внутренней палубы. Мимо меня, застыв в вечном безмолвии, проплывали огромные турели ПКО, их стволы были покрыты инеем и следами от попаданий плазменных снарядов. Когда-то они сеяли смерть, а теперь выглядели как брошенные игрушки в песочнице великана.

— Координаты на визоре, ковбой, — Мири подсветила мне путь тонкой пульсирующей линией. — Источник сигнала где-то за той переборкой. Это секретный сейф военного образца, Роджер. Если там окажутся коды доступа или хотя бы пара баллонов с кислородом, я прощу тебе твою любовь к дешевой синтетической лапше.

— О, за баллоны я готов даже жениться на этом сейфе! — я тяжело дышал, чувствуя, как воздух в шлеме становится все более спертым и сухим.

— Сначала доберись до него, — скептически заметила искин. — И постарайся не наступить на какой-нибудь датчик движения. Не думаю, что автоматика этого корыта совсем сдохла.

Я дополз до массивного технического люка. На потускневшей краске все еще можно было разобрать логотип — стилизованную букву «W» в круге. Старая добрая «Вейланд-Ютани», компания, которая всегда знала толк в создании проблем для простых работяг. Рядом с люком находилась распределительная коробка, заблокированная ржавой защелкой.

— Та-ак, посмотрим, что тут у нас под капотом, — пробормотал я, доставая мультитул.

Внутри коробки царил хаос из оплавленных проводов и выгоревших микросхем. Я видел логические гейты старого типа, которые требовали прямого шунтирования для обхода блокировки. Вытащив тонкий медный щуп, я начал аккуратно соединять восьмой и двенадцатый пины на главной шине, молясь, чтобы остаточного заряда в конденсаторах хватило на один-единственный щелчок гидравлики.

— Давай же, крошка, покажи папочке свои секреты, — я замкнул контакты, и между ними проскочила яркая синяя искра.

Где-то глубоко в чреве палубы что-то натужно простонало. Гидравлические приводы, не знавшие смазки десятки лет, издали звук, от которого у меня волосы на загривке встали дыбом. Это был скрип умирающего бога, смешанный с шипением выходящего фреона. Тяжелая створка люка дернулась, замерла на мгновение, а затем медленно, с жутким скрежетом, начала отползать в сторону, открывая проход в кромешную тьму.

— Добро пожаловать в склеп, — торжественно прошептала Мири. — Только не забудь, что мы тут не единственные призраки.

Я включил мощный налобный фонарь. Луч света разрезал пыльную мглу, выхватывая из темноты парящие обрывки изоляции, какие-то листы документов и застывшие капли замерзшего масла. Внутри линкора царила такая тишина, что я слышал удары собственного сердца, которые казались мне грохотом барабанов.

— Хьюстон, у нас проблемы, и я сейчас не про твою плохую прическу, Роджер! — раздался в наушниках язвительный голосок Мири. — Если ты не найдешь этот чертов баллон с воздухом в ближайшие пять минут, я начну искать себе нового пилота. Желательно кого-то, кто не забывает заправляться!

— Очень смешно, Мири! — я нервно дернул рычаг управления. — У меня тут корабль держится на синей изоленте и честном слове, а ты про прическу шутишь?

— Я просто реалист. Ищи сейф, он должен быть в конце этого коридора, за дверью с надписью «Спецхран».

Я крепко сжал рукоятку резака, чувствуя его тяжесть. Каждый мой вдох давался все труднее, легкие словно наполнялись свинцом, а в голове начала пульсировать тупая боль от избытка углекислого газа. Я надеялся, что этот военный сигнал не был ловушкой, и в заветном сейфе действительно найдется хоть что-то, что позволит мне прожить еще хотя бы час. Или хотя бы топливо, чтобы запустить очистители «Жаворонка».

— Знаешь, Мири, если мы выберемся, я куплю тебе новый модуль памяти. Тот, с расширенным чувством юмора, — я старался говорить бодро, хотя язык уже заплетался.

— Оставь свои взятки для таможенников, Роджер. Просто не сдохни здесь, ладно? Это будет слишком скучный финал для нашего эпического приключения.

Я шел по главному коридору палубы, стараясь не задевать острые края разорванной обшивки. Вокруг летали ошметки какой-то формы, старые пластиковые стаканчики и куски компьютерных плат. Все это медленно вращалось в невесомости, создавая причудливый и пугающий танец разрушения.

— Сигнал стал просто оглушительным, — сообщила Мири, и ее голос задрожал от цифрового возбуждения. — Мы почти на месте. Сразу за поворотом!

Я сделал еще один шаг в абсолютную пустоту заброшенного боевого гиганта, чувствуя, как бездна «Левиафана» жадно всасывает свет моего фонаря. Впереди маячил силуэт тяжелой бронированной двери, за которой скрывалось то, что заставило мертвое сердце корабля биться спустя пятьдесят лет.

— Ну что, погнали? — выдохнул я в маску шлема.

— Погнали. Только не забудь постучать, вдруг там кто-то спит.

Внутри царил хаос, застывший в ледяном безмолвии вакуума. Магнитные подошвы моих ботинок с тяжелым, лязгающим звуком «клац-клац» впечатывались в переборки, создавая хоть какую-то иллюзию твердой почвы под ногами. Повсюду в невесомости плавал мелкий бытовой мусор, пустые тюбики из-под синтетической пасты со вкусом «Бекона из 22-го века», обрывки старых журналов с голографическими девицами и какие-то пожелтевшие инструкции по эксплуатации гальюна в условиях повышенной гравитации. Этот корабль выглядел так, будто его экипаж ушел на обед и решил не возвращаться ближайшие полсотни лет, оставив после себя лишь этот памятник человеческой гордыне.

Космос — это не только звезды, но и очень много старого хлама.

Я осторожно переступил через оторванный поручень, чувствуя, как внутри шлема становится жарковато от нарастающего напряжения. Фонарь на моем плече выхватывал из темноты замерзшие капли воды, которые парили в воздухе, словно маленькие хрустальные бусины. Датчик давления в моем «Шахтере-3» уныло мигал, показывая, что система жизнеобеспечения работает на честном слове и остатках моего оптимизма.