Звезданутый Технарь (СИ) - Герко Гизум

— Еще немного, Роджер… Левее… Да, вот так! — Мири буквально прилипла к экрану, отслеживая глубину проникновения луча. — Ты прямо как скульптор, только вместо мрамора у тебя ржавое железо, а вместо резца, штуковина, способная прожечь дыру в планете. Будь осторожен с силовым каркасом, если он лопнет под напряжением, нас тут знатно тряхнет.

— Стараюсь, Мири! Ты бы лучше следила, чтобы никто не подкрался сзади с вопросом «А что это вы тут делаете?», — я закончил первый разрез и начал второй.

— Не волнуйся, пока все тихо. Только ты, я и миллиард тонн мертвого металла. Ну, и может быть, та странная тень, которую я видела в коридоре пять минут назад… Шучу-шучу! Или нет?

Я лишь крепче сжал рукоятку резака, решив не отвечать на ее подколки. Последний сегмент крепления поддался, и черный контейнер, наконец, освободился от вековых объятий линкора. Я подхватил его свободной рукой, чувствуя его неожиданную тяжесть и холод, который пробивался даже сквозь термоизоляцию перчаток. В этот момент мне показалось, что весь корабль вокруг нас издал протяжный, жалобный вздох, словно мы только что вырвали у него последний сохранившийся орган.

Нужно уходить, причем быстро.

Но не успел я порадоваться своей добыче, как тьма коридоров линкора разорвалась пульсирующим багровым светом, от которого мои глаза мгновенно заслезились.

— Ой-ой, Роджер, кажется, мы разбудили дедушку, — прошептала Мири, и в ее голосе проскользнули нотки настоящего азарта. — Система безопасности «Скайнет-лайт» официально признала тебя нежелательным элементом декора. Датчики движения в секторе 4-Б ожили, и, судя по логам, они не собираются предлагать нам чай с печеньем.

— Только этого мне не хватало для полного счастья! — выкрикнул я, прижимая контейнер к груди.

Корабль вокруг нас словно вздохнул, запуская древние гидравлические системы, которые не работали десятилетиями.

Потолочные панели со скрежетом разошлись, и из темноты технического яруса начали выдвигаться угловатые силуэты автоматических турелей модели «Цербер». Эти штуки были созданы для того, чтобы превращать абордажные группы в аккуратный фарш, и сейчас их сдвоенные лазерные пушки неторопливо, со свистом сервоприводов, наводились прямо на мой шлем. Я видел, как линзы их сенсоров вспыхнули рубиновым светом, захватывая цель с пугающей эффективностью военных технологий прошлого.

— Поздравляю, Роджер, у тебя теперь пять звезд розыска в этой мертвой системе! — Мири картинно захлопала в ладоши. — Если выживешь, обязательно запиши это в свое резюме как «опыт общения с требовательными клиентами».

— Мири, сейчас не время для иронии, помоги мне отсюда выбраться!

Первый выстрел вспорол вакуум, превратив кусок обшивки в паре сантиметров от моей головы в облако раскаленного пара.

Я кувыркнулся в сторону, чувствуя, как магнитные подошвы с трудом отрываются от пола, и спрятался за ближайший массивный ящик. На его боку красовалась огромная желтая наклейка с черепом и многообещающей надписью, «Внимание, взрывоопасно. Не подвергать воздействию температур». Прекрасно, просто великолепно — я выбрал в качестве щита бочку с высокооктановым топливом или чем-то похуже.

— Отличный выбор укрытия, герой, — съязвила Мири, прикрывая глаза ладонью. — Только не забывай, что в классических сериалах парни в красных рубашках заканчивают именно так. Постарайся не стать яркой вспышкой на фоне этого кладбища, ладно?

— Я не в красной рубашке, Мири, мой скафандр серо-грязный! — яростно прошипел я, проверяя уровень заряда бустеров.

Лазерные лучи «Церберов» методично шили металл моего укрытия, заставляя его вибрировать от попаданий.

Нужно было действовать, и действовать быстро, пока автоматика не догадалась, что я прячусь за бомбой замедленного действия. Я крепко обхватил «Эгиду-М» обеими руками, вдавил кнопку активации реактивных бустеров на ранце и почувствовал, как мощный пинок в спину отправляет меня в полет по заваленному хламом коридору. Позади раздался грохот — турели не прекращали огонь, выбивая из переборок куски стали и превращая остатки интерьера в решето.

— Давай, жми на всю железку, ковбой! — кричала Мири, подсвечивая мне путь на визоре яркими маркерами. — Поворот налево, потом через технический лаз, и мы у шлюза! Только не врежься в ту балку, она выглядит очень твердой!

Я несся сквозь темноту, уворачиваясь от летящих обломков и чувствуя, как адреналин заставляет сердце колотиться в бешеном ритме.

Мне нужно было добраться до своего корыта раньше, чем «Церберы» догадаются переключиться на уничтожение моего единственного билета домой. Ноги гудели от напряжения, когда я коснулся пола в районе шлюзовой камеры, едва не промахнувшись мимо открытого люка. Впереди маячил родной силуэт моего корабля, который сейчас казался мне самым прекрасным исследовательским крейсером во всей обитаемой галактике.

Черный контейнер «Эгида-М» весил столько, будто в него запихнули все грехи человечества и еще пару кирпичей сверху. Я тащил эту заразу через нагромождение обломков, чувствуя, как мои магнитные захваты на перчатках «Шахтера-3» жалобно пищат, пытаясь удержать скользкий композит. Позади меня коридоры старого линкора превратились в дискотеку из ада, красные лазерные лучи турелей «Цербер» методично прошивали вакуум, превращая остатки переборок в светящееся решето. Каждое попадание выбивало фонтан искр и заставляло меня вздрагивать, вспоминая все те фильмы, где парней в серых скафандрах пускали на фарш в первые пять минут хронометража.

— Роджер, если ты не прибавишь ходу, я начну бронировать место на твоем надгробии! — прокричала Мири, чья голограмма испуганно мигала на краю моего визора. — Эти консервные банки с лазерами уже почти высчитали твою траекторию. Ты сейчас двигаешься с грацией беременного гиппопотама в киселе!

— Очень вдохновляет, Мири! — яростно выдохнул я, едва не споткнувшись о вырванный кусок кабеля. — Попробуй сама потаскать эту дуру в невесомости, когда за тобой охотится армейская автоматика пятидесятилетней выдержки! Мои сервоприводы на коленях скоро прикажут долго жить!

Я сделал мощный рывок, отталкиваясь от остатков капитанского мостика.

Магнитные захваты костюма снова выдали ошибку синхронизации, заставив меня на мгновение потерять опору. Я почувствовал, как инерция тяжеленного контейнера тянет меня в разверзшуюся пасть технической шахты, где тьма была такой густой, что ее можно было резать моим «Вулканом». Только в последний момент мне удалось зацепиться свободным карабином за выступающую арматуру, и я повис над бездной, прижимая «Эгиду» к животу, как самое дорогое сокровище в галактике.

— Ну и чего мы ждем? — съязвила искин. — Любуемся видами?

— Ищу твое чувство такта, но, кажется, его тут нет, — проворчал я, подтягиваясь вверх.

До моего «Жаворонка-4» оставалось всего метров двадцать, но этот путь казался бесконечным из-за постоянного обстрела. Очередной импульс «Цербера» пролетел в миллиметре от моего плеча, оплавив внешний слой термоизоляции скафандра. Запах паленого пластика мгновенно заполнил шлем, напоминая о том, что я всего лишь мешок с мясом в хрупкой оболочке. Я буквально зашвырнул контейнер в открытый зев шлюза своего корабля и сам ввалился следом, судорожно нажимая на кнопку закрытия люка.

Тяжелая стальная дверь челнока лязгнула, отрезая нас от разъяренных турелей линкора.

Я рухнул на холодную палубу, чувствуя, как сердце колотится где-то в районе горла, и крепко обнял черный ящик. Казалось, опасность миновала, но космос — та еще стерва, которая любит подкидывать сюрпризы в самый неподходящий момент. В ту же секунду корпус «Жаворонка» содрогнулся от такого мощного удара, что меня подбросило до самого потолка, а затем чувствительно приложило спиной о распределительный щит.

— Это был не комплимент от шеф-повара! — Мири в панике развернула передо мной каскад алых диагностических окон. — Один из зарядов успел лизнуть наш кормовой сектор прямо перед закрытием шлюза! У нас критические повреждения внешнего контура подачи гелия-3!