Звезданутый Технарь (СИ) - Герко Гизум

Электроника базы опомнилась только в последние секунды до падения, но полностью скорость погасить уже не успела. Удар был таким, что у меня перед глазами взорвались тысячи сверхновых звезд, а зубы едва не прокусили губу вместе с челюстью.

Корабль скрежетал по платформе, высекая такие снопы искр, что любая дискотека на Ибице, планете развлечений, показалась бы тусклой свечкой. Магнитные подошвы стоек шасси, которые я так заботливо смазывал на прошлой неделе, просто лопнули, не выдержав чудовищного трения. Металл обшивки стонал и сминался, словно дешевая консервная банка под прессом, и я чувствовал, как каждый удар о неровности бетона отдается в моем позвоночнике. Мы перепахивали посадочную зону, оставляя за собой глубокую борозду и превращая обтекатели в металлическую лапшу.

— Ой, кажется, мы только что лишились гарантии на корпус! — прокомментировала Мири, пока ее изображение дергалось от вибраций.

— Заткнись и держись за свои биты! — прохрипел я, вжимаясь в кресло, пока ремни безопасности пытались разрезать мой скафандр пополам.

Внезапно вокруг все побелело, и обзор закрыла густая, липкая субстанция, похожая на взбитые сливки из ночного кошмара кондитера. Автоматические системы пожаротушения станции наконец-то опознали в нас горящий мусор и решили залить палубу синтетической пеной под высоким давлением. Мощные струи били по остаткам иллюминаторов, заглушая звуки скрежета и превращая кабину в уютный кокон из белого шума. Я висел на ремнях, тяжело дыша и чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь, оставляя после себя лишь дрожь в руках и осознание того, что я все-таки не сгорел заживо.

Это было похоже на сцену из классического старого фильма о крушении звездолетов, где герой эффектно выбирается из дымящихся обломков под эпичную музыку.

— Эй, лихач недоделанный! Ты что, решил снести мою платформу к чертям собачьим⁈ — Громовой голос диспетчера в эфире заставил меня подпрыгнуть в кресле, насколько позволяли ремни. — Я твою лицензию на атомы расщеплю, ты у меня до конца жизни будешь туалеты на астероидах драить зубной щеткой! Ты хоть представляешь, сколько стоит ремонт покрытия зоны сорок два⁈

— И тебе доброго дня, уважаемый! — я нащупал кнопку связи, кашляя от едкого дыма, просочившегося в кабину. — У нас тут была маленькая техническая неувязка с гравитацией и здравым смыслом.

— Неувязка⁈ Ты мне тут полкилометра бетона вспахал своим ржавым корытом! — Диспетчер явно не был настроен на конструктивный диалог и продолжал извергать ругательства, от которых покраснел бы даже бывалый пират. — Убирай свой металлолом с моей площадки в течение десяти минут, или я вызову утилизаторов, и они переплавят тебя вместе с твоим мусором на иголки для кактусов!

Я отключил пищащий зуммер перегрузки реактора, который все еще пытался сообщить мне, что мы в опасности — как будто я сам этого не заметил. Мири возникла прямо перед моим носом, и на ее лице застыла та самая ироничная мина, которую я ненавидел и обожал одновременно.

— Ну что, Капитан Очевидность, поздравляю! — Она демонстративно похлопала в ладоши, и звук ее призрачных аплодисментов отозвался в моих наушниках. — Наш «Жаворонок-4» теперь официально переведен в категорию «недвижимость». Согласно моим расчетам, его текущая рыночная стоимость, как корабля, равна цене ведра ржавых болтов в базарный день.

— Спасибо, Мири, ты всегда знаешь, как подбодрить в трудную минуту, — я устало откинул голову на подголовник, который теперь стоял под углом в сорок пять градусов.

Я огляделся вокруг, пытаясь оценить масштаб катастрофы, и увиденное заставило меня тоскливо вздохнуть. Маршевый двигатель, в который я вложил последние сбережения, представлял собой живописное нагромождение обгоревших трубок и оплавленных магнитных катушек. Плазменные кабели, которые должны были сиять неоновым светом, превратились в черную, склизкую лапшу, свисающую с потолка и периодически выдающую искры. Правая консоль управления просто ввалилась внутрь, обнажив внутренности корабля, которые выглядели так, будто в них взорвалась небольшая граната.

Техническое состояние судна было не просто критическим — оно было посмертным, и никакие молитвы Омниссии тут бы уже не помогли.

— Попробуем метод старой доброй школы? — предложил я сам себе, чувствуя, как отчаяние начинает подступать к горлу.

Я сжал кулак и со всей силы приложил его к центральной приборной панели, прямо по индикатору состояния реактора. Раздался глухой удар, панель жалобно звякнула, и — о чудо! — на мгновение загорелась тусклая зеленая лампочка, прежде чем окончательно погаснуть навсегда. Перкуссионное обслуживание, передаваемое из поколения в поколение космическими механиками, сработало лишь наполовину, подтвердив окончательный диагноз, пациент скорее мертв, чем жив.

— Роджер, хватит бить технику, она и так на ладан дышит! — Мири покачала головой. — Давай сваливать отсюда, пока служба безопасности не пришла проверять твои документы и наличие запрещенных модификаций, коих у нас полный трюм.

— Ты права, пора делать ноги, — я начал расстегивать ремни, которые наконец поддались.

Выбираться из кабины пришлось через разбитый фонарь, так как основная дверь шлюза заклинила окончательно и бесповоротно, превратившись в часть декоративного ландшафта. Я снял бесполезный теперь скафандр и полез через пробоину.

Я вывалился прямо в лужу липкой розовой пены, которая весело шипела, пожирая остатки моей гордости и обшивку ботинок. Вокруг стоял такой туман из испарений хладагента и паленой изоляции, что я едва видел собственные пальцы, не говоря уже о том, чтобы оценить весь масштаб устроенного мной апокалипсиса. Корабль за моей спиной издавал звуки, похожие на предсмертные хрипы курильщика со стажем в триста лет, а из развороченной кормы все еще вырывались ленивые языки синего пламени. Моя верная «ласточка» теперь больше напоминала пережаренный буррито, который кто-то забыл в микроволновке на максимальной мощности, а потом переехал катком.

— Эй, ты, космический камикадзе! Ты что, решил, что моя платформа, это мишень для дартса⁈ — Громовой голос диспетчера из потолочных динамиков заставил меня втянуть голову в плечи.

— Это была контролируемая деструктивная посадка, старина! — крикнул я в пустоту, вытирая сажу с лица ладонью, которая была еще грязнее.

— Контролируемая кем? Твоим отсутствием мозга? Ты мне тут полбазы чуть не распылил на атомы! Вылезай из этой жижи и дуй к терминалу, пока я не вызвал санитаров из психиатрического сектора! — Динамик щелкнул и затих, оставив меня наедине с шипением пены и собственными мыслями о бренности бытия.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как адреналин медленно покидает организм, уступая место ноющей боли в пояснице и осознанию полной финансовой катастрофы.

Ковыляя к ближайшему инфо-терминалу, я старался не смотреть на то, что осталось от моих посадочных опор — они превратились в изящные металлические крендели.

Я приложил свой питбой к считывателю, молясь всем богам рандома, чтобы сумма ущерба не превышала бюджет небольшой звездной системы. Экран мигнул, выдал серию системных ошибок и, наконец, выкатил список претензий, который был длиннее, чем очередь за бесплатным синтепивом в день основания станции. Список включал в себя, внеплановый расход пены «Анти-Плазма», замену восьми антигравитационных плит марки «ГравиТех-9», моральный ущерб дежурным дронам-уборщикам и «штраф за вопиющую некомпетентность».

— Мири, скажи мне, что это просто дурной сон и сейчас я проснусь в своей капсуле, — прошептал я, глядя на итоговую цифру.

— Роджер, боюсь, твое подсознание не обладает таким извращенным воображением, — отозвалась искин, материализовавшись на экране планшета.

Она выглядела на удивление бодрой для программы, которая только что едва не сгорела вместе с сервером.

— Подвожу итоги. На твоем счету ровно ноль кредитов, пять сотых долей медного жетона и купон на бесплатную чистку ушей в секторе Г-12. И, кстати, надпись «Не паникуй» на заставке сейчас мигает красным. Я думаю, это намек.