Звезданутый Технарь (СИ) - Герко Гизум

— Курс на «Пояс Теней», Мири! — скомандовал я, выжимая из двигателей последние капли мощности.

— Ты уверен? Там магнитные бури такие, что твой питбой превратится в обычные часы с кукушкой! — она уже прокладывала маршрут через скопление обломков.

— Это лучше, чем тюремная камера с видом на черную дыру. Давай, жми на газ, пока они не прозрели! — я почувствовал, как корабль снова начал ускоряться, унося нас прочь от места нашего разорения.

Мы уходили в темноту, оставляя за спиной облако разлетающегося мусора, уничтоженную ракету и озадаченных копов. Я знал, что впереди нас ждет еще больше проблем, но в этот момент я чувствовал себя самым настоящим капитаном, даже если мой флот состоял из одного побитого катера, а казна была пуста до звона. Главное было — выжить, а все остальное… ну, детали всегда можно починить с помощью синей изоленты и капли инженерного безумия.

Прямо по курсу разверзлось истинное величие Пояса Теней — месиво из астероидов, космической пыли и электромагнитных разрядов, которые сверкали ярче, чем вывески борделей на окраинах Нео-Токио. Магнитная активность здесь была такой, что у меня в зубах заныли даже те пломбы, которые я еще не поставил, а приборы на панели управления начали выдавать чечетку, достойную лучших кабаре Галактики. Я направил нос катера в самую гущу этого безумия, надеясь, что хаос пространства станет нашей лучшей маскировкой от ищеек в погонах.

— Ну, держись, крошка, сейчас будет трясти! — крикнул я, вцепившись в штурвал.

Корабль нырнул в серое облако пыли, и видимость мгновенно упала до нуля.

Это было похоже на старые аркадные игры про полеты в астероидах, где ты пытаешься увернуться от пикселей, вот только здесь пиксели могли с легкостью превратить нас в субатомное смузи. Огромные глыбы льда и камня проносились в считанных метрах от обшивки, подсвечиваемые сполохами магнитных бурь, которые лизали корпус синими языками статического электричества. Каждый удар мелкой крошки о щиты отдавался в кабине звоном пустого ведра, заставляя меня невольно втягивать голову в плечи и вспоминать все молитвы, которые я слышал от старых мусорщиков. Мы летели вслепую, доверяя лишь интуиции и тем обрывкам данных, которые еще умудрялись пробиваться через помехи на мой визор.

— Роджер, если мы выживем, я потребую у тебя обновление до версии «Люкс», — Мири возникла на панели в виде дергающейся голограммы. — Мои сенсоры сейчас чувствуют себя как на рок-концерте внутри микроволновки!

— Зато копы нас потеряли, Мири! В этом супе они не найдут нас даже с фонариком.

— Они не найдут нас, потому что мы сами не знаем, где находимся! Это не навигация, это бросок кубика в бездну.

Я усмехнулся, хотя пот уже заливал глаза, создавая дополнительную полосу препятствий. Корабль содрогнулся от мощного разряда, и в кабине запахло жженой электроникой, напоминая о том, что наше приключение может закончиться яркой вспышкой в любой момент. Но адреналин в крови шептал, что это лучший день в моей жизни — я пилотировал настоящий боевой катер, скрываясь от целого флота в самом опасном секторе системы. В такие моменты понимаешь, что диплом академии стоил каждой потраченной минуты, особенно та его часть, где учили не паниковать, когда все вокруг летит к чертям.

Мири вывела на главный экран список мелких поломок, который выглядел длиннее, чем список грехов среднего пирата с Тортуги.

— У меня плохие новости для твоего эго, капитан Соло на минималках, — язвительно заметила она. — Главный плазменный инжектор высокого давления модели «Сверхновая-2» забит шлаком настолько, что больше напоминает тромб в артерии курильщика. Если мы сейчас дадим полную тягу, двигатель просто решит, что он сверхновая, и бабахнет со вкусом и размахом. А еще система жизнеобеспечения начала подозрительно кашлять, намекая, что дышать азотом, это новый тренд этого сезона.

— Называй и его «Тысячелетним Соколом» на минималках, звучит солиднее, — парировал я, изучая графики давления.

— Солиднее будет выглядеть твой некролог, если ты не починишь это корыто прямо сейчас.

— Принято, ворчливая железка. Готовь инструменты, я иду в инженерный отсек.

Глава 13

Невыносимая легкость бытия

Выдохнув, я и с силой вбил рычаг подачи топлива в положение «Полный стоп». Грохот, который сопровождал наше бегство, сменился жутковатой, ватной тишиной, какая бывает только в утробе полудохлого звездолета, дрейфующего посреди электромагнитного киселя и астероидов. Мой «Лишний Процент» — а я уже официально решил называть это угнанное корыто своей собственностью — мелко дрожал, остывая после забега по пересеченной местности. Мы висели в самой гуще Пояса Теней, спрятавшись за массивной тушей ледяного астероида, который по совместительству работал нашим личным щитом от радаров.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как адреналиновый прилив сменяется тяжелой, липкой усталостью. Руки дрожали, а в глазах все еще плясали фиолетовые круги от недавней иллюминации. Вокруг царил уютный хаос, выбитые панели, свисающие жгуты проводов и отчетливый запах паленого текстолита, который в космосе звучит как похоронный марш для любого оптимиста.

— Роджер, если ты решил, что тишина, это повод для медитации, то спешу тебя расстроить, — прорезался голос Мири. — Наши плазменные коллекторы выглядят так, будто по ним прошлось стадо пьяных ранкоров. Изоляция на силовых шинах испарилась, оставив после себя только добрые пожелания и кучу ионизированного мусора. Мы сейчас светимся в ИК-диапазоне, как новогодняя елка на похоронах имперского крейсера.

— Я все исправлю, Мири. Дай мне пять минут и моток синей изоленты.

Я вылез из кресла, едва не запутавшись в собственных ногах. Гравитация работала рывками, напоминая о том, что стабилизаторы тоже решили уйти в бессрочный отпуск. Корабль напоминал декорацию к малобюджетному фильму про выживание в космосе, где вместо спецэффектов используют ведро с болтами и энтузиазм режиссера.

Протиснувшись в узкий технический лаз, я оказался в самом сердце этого курьерского недоразумения. Бандиты, владевшие этим судном до меня, явно прогуливали уроки инженерной этики, топливные инжекторы были форсированы так, что медь на трубках посинела от стыда и перегрева. Это была классическая схема «разгоним до первой космической, а там как повезет» — чистый стимпанк в эпоху варп-двигателей. Я осторожно коснулся корпуса распределительного узла и тут же отдернул руку, металл все еще плевался жаром.

— Ого, да тут настоящий тюнинг от Ашота, — пробормотал я, изучая нагар на форсунках.

— Роджер, я серьезно! Если мы не сбросим давление в криогенном контуре, то через три минуты у нас случится «синий экран смерти» в самом буквальном смысле, — Мири вывела на мой визор тревожную диаграмму. — Эти инжекторы разогнаны на сто сорок шесть процентов от номинала. Это не корабль, это летающая петарда с фитилем, который уже догорает. Наши пушки вообще превратились в куски бесполезного шлака после той заварушки с ракетой.

— Мири, детка, не ворчи. Лучше подсвети мне левый фланец.

Я выудил из кармана свой верный мультитул и начал аккуратно ослаблять зажимные болты на байпасном клапане. Из-под прокладки с шипением вырвалась струйка ледяного пара, мгновенно превратившись в иней на моих перчатках. Это было филигранное занятие, нужно было стравить избыток давления, не разгерметизировав при этом всю систему, иначе мы просто превратимся в ледяную статую посреди вакуума.

Голограмма Мири появилась прямо над раскаленным двигателем. Она выглядела на удивление четко — новое ядро «Иджис» явно пошло ей на пользу, добавив детализации даже в таких суровых условиях. Она сложила руки на груди, неодобрительно качая головой, пока я пытался вычистить нагар из порта нейро-интерфейса с помощью старой зубной щетки, найденной в бардачке.

— Ты бы еще подорожник приложил, великий механик, — язвительно заметила она.

— Смейся-смейся, а эта щетка, артефакт древней цивилизации, она еще мой диплом в академии видела, — парировал я, аккуратно сметая пыль с позолоченных контактов.