Звезданутый Технарь (СИ) - Герко Гизум

— Роджер, ты еще жив? — ехидно спросила Мири, когда свет снова замигал.

— Кажется, да, но мои пальцы теперь пахнут жареным беконом, — ответил я, лихорадочно вбивая в консоль команду на выброс аварийного запаса хладагента. — Давай, Мири, запускай свой чудо-скрипт! Ракета уже почти у нас в гостях, я слышу, как она стучится в шлюз!

Я судорожно ввел заветную строку `sudo eject_everything`, надеясь, что мой старый пароль от учебного сервера академии сработает и здесь, но система лишь издевательски пискнула и выдала сообщение, «Ошибка 403, У вас недостаточно прав для совершения данного безумия. Обратитесь к системному администратору». Ситуация становилась не просто критической, она приобретала отчетливый привкус окончательного и бесповоротного провала, так как до фатального контакта с боеголовкой оставалось не более трех секунд, а наш «Скат» продолжал лететь по старой траектории.

— Черт! Нам нужны права суперпользователя! — заорал я, колотя по клавиатуре.

— Ой, прости, я забыла, что в этой версии прошивки заблокированы командные строки! — Мири театрально ахнула, хотя я был уверен, что она просто издевается. — Роджер, ты не забыл помолиться богу машин или хотя бы великому Омниссии перед смертью? А то сейчас самое время начать, потому что ракета уже видит цвет твоих глаз. Но не бойся, у меня есть запасной план, хотя он тебе очень не понравится, учитывая твою патологическую привязанность к материальным ценностям и всякому блестящему хламу.

— Мири, быстро, статус систем защиты! Есть ловушки? Тепловые шашки? Хоть какая-нибудь завалящая ослепляющая граната? — я лихорадочно листал страницы инженерного меню.

— Роджер, у меня для тебя две новости, и обе так себе, — Мири развела руками, и на визоре всплыла диагностика. — Предыдущие владельцы этого судна были настолько экономными, что вместо стандартных систем ложного теплового излучения установили здесь… ничего. Совсем ничего. Видимо, бандиты считали, что лучшая защита, это наглость и быстрая стрельба. На борту нет ни одной активной системы противодействия ракетам, если не считать твоего оптимизма, который сейчас стремительно приближается к абсолютному нулю.

Мой взгляд упал на индикатор грузового отсека, где лежали канистры, бочки и ящики, которые мы только что героически умыкнули у Большого Гига. В голове щелкнула шальная мысль, одна из тех, что обычно приводят либо к ордену, либо к некрологу в три строки. Если у нас нет специализированных ловушек, значит, мы должны создать их из того, что есть под рукой, даже если это стоит целое состояние на черном рынке.

— Идея на миллион, Мири! Мы используем их же груз против этой ракеты! — я начал вводить команду разблокировки.

— Ты серьезно хочешь выбросить все это богатство? Да за каждый такой ящик, красивый и блестящий, на Тортуге можно купить большую порцию лапши! — Мири вскинула брови, но ее глаза уже загорелись вычислительным азартом.

— Жизнь дороже лапши, крошка! Вводим аварийный код «42», — я с силой ударил по кнопке подтверждения, чувствуя, как внутри все сжимается от осознания финансовой катастрофы. — Разблокируй гидравлику грузового люка. Живо! Нам нужно мгновенное падение давления, чтобы вышвырнуть этот мусор прямо под нос «Охотнику».

Мири не стала спорить, мгновенно проваливаясь в программный код системы управления грузовым отсеком, ломая старые протоколы безопасности с грацией кувалды. Я слышал, как в недрах корабля заурчали мощные сервоприводы, а магнитные замки, удерживавшие тяжелые контейнеры, с лязгом разомкнулись. Это был момент истины, либо мы сейчас станем бедными, но живыми, либо богатыми, но очень мертвыми. На мониторе заднего вида я увидел, как створки шлюза начали медленно расходиться, обнажая бездну, готовую поглотить наши сокровища.

Я активировал магнитные рельсы на полную мощность, превращая грузовую палубу в гигантскую пращу.

— Внимание, Роджер! Бесплатные лутбоксы для копов отправляются в полет! — Мири залилась едким смехом, когда первая партия ящиков с нелегальным спайсом вылетела в вакуум.

Бочки и канистры, ускоренные электромагнитным импульсом, веером рассыпались позади нашего катера, создавая плотное облако из металла, синтетических продуктов и высокотехнологичного хлама. В свете далеких звезд это выглядело почти красиво — переливающееся марево из пыли и обломков, которое на мгновение ослепило все сенсоры преследователей. Для ракеты «Охотник», ориентирующейся по комплексному следу, это внезапное появление огромного количества объектов стало настоящим цифровым кошмаром. Она начала метаться, пытаясь выделить нашу сигнатуру среди этого хаоса, но физику не обманешь, плотность мусорного облака была слишком велика.

Ракета врезалась в самый массивный контейнер, наполненный нестабильными энергоблоками, и пространство за нашей кормой взорвалось.

Мне показалось, что перед самым взрывом, я увидел темную фигуру и блеснувшую лысину. Кажется, мы забыли про нашего невольного заключенного.

— Ой, кажется, у кого-то подгорело! — Мири зажмурилась, когда вспышка детонации залила кабину нестерпимым светом.

Это не был просто взрыв — это был кинетический апокалипсис в миниатюре, когда энергия боеголовки встретилась с детонирующим грузом. Огненный шар на мгновение превратил вакуум в раскаленный ад, перегружая оптические сенсоры «Лишнего Процента» и заставляя систему защиты орать о критических повреждениях. Я прикрыл глаза рукой, надеясь только на то, что корпус нашего судна выдержит этот град вторичных осколков, которые теперь летели во все стороны со скоростью шрапнели. Гул от ударов мелких фрагментов об обшивку напоминал дробь сумасшедшего барабанщика по жестяному тазу, и каждый такой звук отдавался болью в моем сердце механика.

Ударная волна, от потока плазмы и обломков, швырнула катер в сторону с такой силой, что инерционные демпферы жалобно пискнули и просто отключились. Кабина заполнилась красным светом аварийных ламп, а я почувствовал, как мой желудок пытается поменяться местами с легкими. Нас закрутило в бешеном ритме, звезды на обзорном экране превратились в сплошные белые полосы, а вестибулярный аппарат окончательно капитулировал перед хаосом.

— Роджер! Держи штурвал! Мы входим в неконтролируемый штопор! — кричала Мири сквозь шум помех в нейро-интерфейсе.

— Пытаюсь… не сдохнуть! — прохрипел я, вцепляясь в рукоятки управления так, что костяшки пальцев побелели до цвета кости.

Я лихорадочно щелкал тумблерами маневровых двигателей RCS, пытаясь противодействовать вращению короткими, выверенными импульсами сжатого газа. Каждое нажатие отзывалось глухим стуком в корпусе, и я чувствовал, как катер постепенно, по сантиметру, начинает слушаться моей воли. Это была борьба человека против физики, где ставкой была герметичность кабины и моя способность не потерять сознание от перегрузки. Мы вращались вокруг своей оси, словно брошенная монета, и только холодный расчет Мири, передаваемый мне напрямую в мозг, позволял находить нужные векторы тяги.

— Давай, детка, не подведи… — шептал я, когда нос катера наконец-то перестал бешено метаться по небосводу.

— Стабилизация завершена, Роджер. Твой завтрак официально спасен, — Мири вывела на экран обновленную карту сектора. — Но у нас новая проблема, полицейский радар временно потерял нас из-за этого мусорного облака, но они не идиоты. Скоро они поймут, что мы не испарились, а просто спрятались за кучей собственного барахла. Сейчас у них «белое пятно» на мониторах из-за ионизации после взрыва, но это продлится не дольше минуты.

Я посмотрел на радар, полицейские крейсеры действительно замедлились, кружа вокруг места взрыва, словно акулы вокруг капли крови, не понимая, куда делась их добыча. Это был наш единственный шанс, крошечное окно возможностей, которое закроется быстрее, чем я успею перезагрузить систему навигации. Впереди, в нескольких парсеках, маячила темная, зловещая полоса астероидного поля, известного среди местных пилотов как «Пояс Теней» — место, где магнитная активность зашкаливала так, что любая электроника начинала сходить с ума.