Звезданутый Технарь (СИ) - Герко Гизум

— Твой диплом, Роджер, сейчас имеет ту же ценность, что и честное слово того бандита, которого мы выкинули в космос вместе с мусором. Мы летим на дырявом консервном ведре, которое держится на твоем упрямстве и моих алгоритмах оптимизации. Ты хоть понимаешь, что пыль в контактах интерфейса, это меньшая из наших проблем?

— Мири, электроника, наука о контактах, а чистота, залог здоровья. Без нормальной связи с ядром ты будешь лагать, как интернет на окраине галактики.

Я подул на разъем, и облако серой пыли взметнулось в воздух, заставив Мири картинно чихнуть, хотя я знал, что это всего лишь симуляция. Тем не менее, это добавило моменту какой-то домашней теплоты, если можно называть «домом» угнанный катер с перегретыми движками. Работа с техникой всегда успокаивала меня — здесь все было логично, если деталь сломана, ее нужно либо починить, либо заменить, либо обмануть.

Я перебрался к оружейной стойке, где располагались два кустарно установленных рельсотрона. Эти пушки выглядели так, будто их собрали в гараже из запчастей от старого холодильника и магнитных рельсов для скоростных поездов. Я проверил накопители энергии — конденсаторы тихо шипели, испуская запах озона, и на их корпусах уже начали появляться микротрещины от запредельных нагрузок.

— У нас тут намечается «большой бадабум», Мири, — я указал на светящийся индикатор перегрузки.

— Если ты нажмешь на гашетку еще раз, эти пушки просто самодезинтегрируются, прихватив с собой половину носовой секции, — согласилась она. — Бандиты не заморачивались с магнитными экранами, они просто пустили ток напрямую. Это как пытаться зажечь сигарету от ядерного взрыва.

— Значит, будем стрелять редко, но метко. — Я достал из кармана мятый стикер и жирным маркером написал на нем, «НЕ НАЖИМАТЬ КРАСНУЮ КНОПКУ».

Я торжественно приклеил бумажку на центральную панель управления огнем и громко расхохотался. Мой смех эхом отразился от голых стен трюма, звуча немного безумно в этой мертвой тишине. Мы были в ловушке, без денег, с кучей врагов на хвосте, но черт возьми, у нас был самый быстрый кусок хлама в этом секторе.

— Твой юмор когда-нибудь нас погубит, — проворчала Мири, но я заметил, как в ее глазах промелькнула искра одобрения.

Закончив с первичным осмотром, я направился в грузовой трюм, надеясь найти там хоть что-то полезное, кроме пустых канистр из-под дешевого синтетического эля. Как оказалось, экстренный сброс очистил все помещение от лишнего мусора, оставив лишь ряды ровных и аккуратных ящиков, закрепленных настолько прочно и качественно, что это сразу же вызвало подозрение.

— Опаньки, а вот и наш эпический лут! — воскликнул я.

Я заметил, что между ящиками застрял электронный планшет, неубиваемая штука весом с пару килограмм.

— Это личный терминал того амбала, — Мири мгновенно просканировала находку. — Защита биометрическая, уровень «Паранойя». Он заблокирован намертво. Похоже, наш покойный друг хранил здесь что-то поважнее списка покупок.

Я провел пальцем по холодной поверхности планшета. В руках у меня был настоящий клад — информация, которая в этом мире стоила дороже любого золота. Главарь банды явно не просто так таскал этот гаджет с собой, там могли быть коды доступа, координаты тайников или компромат на половину администрации станции.

— Чувствую себя Индианой Джонсом, только вместо шляпы у меня грязный комбез, а вместо хлыста, мультитул, — я довольно оскалился.

Я вернулся в кабину и аккуратно вставил планшет в диагностический порт корабля, соединив его через самодельный переходник. Мири тут же начала разворачивать свои подпрограммы взлома, и ее голограмма засветилась интенсивным синим светом, отражая поток данных, проходящий через ядро «Иджис». Экран планшета вспыхнул, выдавая каскады ошибок и запросов авторизации, но Мири щелкала их, как орехи.

— Роджер, тут шифрование военного образца, — ее голос стал серьезным. — Мне понадобится время, чтобы обойти все ловушки. Этот планшет, прямая связь с руководством синдиката. Если мы вскроем его, пути назад не будет. Тебе придется не просто сменить имя, а буквально переродиться.

— Мы и так уже по уши в неприятностях, Мири. Либо мы станем охотниками, либо нас сожрут как дичь. Ломай его.

Я смотрел на бегущие строки кода, чувствуя, как внутри растет азарт. Мы были на пороге чего-то грандиозного, и хотя впереди нас ждала неизвестность, я знал одно, этот полет я не забуду никогда. Наша история только начиналась, и в ней не было места для скуки и поражений.

— Подрубай его к бортовому компьютеру, тут нужен жесткий контакт, — прошептала Мири. — Держись, капитан, сейчас мы узнаем, насколько глубока эта кроличья нора.

Согнувшись в три погибели, в узком проходе между капитанским креслом и навигационной консолью, которая сейчас больше напоминала вскрытое брюхо механического кита, я сжимал в руках черный планшет, а из него, словно кишки, тянулись разноцветные провода к моему самодельному переходнику, собранному на коленке из запчастей от старого тостера и обломков коммуникатора. Это был настоящий Франкенштейн от мира электроники, но он работал, соединяя закрытую архитектуру синдиката с моей обновленной нейросетью. Подключение шло туго, шина данных стонала под нагрузкой, а из-под изоляции переходника начал вырываться тонкий сизый дымок с запахом паленого текстолита и моих несбывшихся надежд на спокойный вечер.

— Инженерный гений в деле! — гордо заявил я.

— Твой «гений» сейчас сожжет кораблю входные порты, Роджер, — отозвалась Мири, чья голограмма мерцала над пультом, недовольно скрестив руки. — Ты используешь протокол связи, который был устаревшим еще до того, как человечество научилось смывать за собой в космосе. Это не соединение, это попытка засунуть слона в замочную скважину при помощи кувалды.

— Просто дай мне немного времени, крошка. Сейчас я согласую уровни напряжений, и мы будем внутри.

Я аккуратно подкрутил настройки, стараясь поймать тот самый баланс, когда данные уже текут, а провода еще не превратились в плазму. На экране питбоя замелькали строки системных логов, и вдруг картинка стабилизировалась, явив нам интерфейс входа в личный раздел Большого Гига. Мири мгновенно вцепилась в поток данных, ее пальцы задвигались в воздухе, имитируя процесс высокоскоростного взлома, хотя я знал, что основная работа идет глубоко внутри ее нейроядра «Иджис».

— О, святые шестерни! Ты только посмотри на это, Роджер! — Мири вдруг залилась звонким, почти человеческим смехом, от которого у меня потеплело на душе. — Знаешь, какой у этого громилы пароль? Шесть цифр, которые потрясли мир, «123456». Это же классика! Я читала в архивах, что в двадцать первом веке так делал каждый второй пользователь, но чтобы в две тысячи трехсотом… Похоже, эволюция мозга у коллекторов пошла в обратную сторону.

— Стабильность, признак профессионализма, — я усмехнулся, вытирая пот со лба.

Пока Мири потрошила файловую систему планшета, в недрах «Лишнего Процента» что-то громко и отчетливо хлопнуло, а затем раздался мерзкий звук электрического треска. Это было наше многострадальное индуктивное реле в контуре аварийного питания, которое решило, что с него хватит приключений на сегодня. Я выругался, отбросил в сторону отвертку и полез под панель, где из распределительной коробки уже весело сыпались искры, угрожая поджарить мои единственные целые штаны. Ферритовый сердечник реле раскалился докрасна, а медная обмотка начала плавиться, превращаясь в бесформенный комок металла.

— Роджер, у нас падает напряжение на основном узле! — крикнула Мири, ее фигурка на мгновение подернулась красным. — Если мы сейчас потеряем питание, то я и ядро «Иджис» можем уйти в режим аварийной блокировки, и ты останешься с кирпичом на руке, вместо интеллекта!

— Спокойно, я контролирую ситуацию! Где моя синяя изолента?

Я выудил из кармана заветный рулончик небесно-голубого цвета — артефакт, который, по моему глубокому убеждению, удерживал эту Вселенную от окончательного распада в энтропию. Быстрыми, отточенными движениями я начал наматывать ленту раздвигая провода в стороны и изолируя, игнорируя легкие удары тока, которые заставляли мои волосы вставать дыбом. Изолента ложилась плотно, стягивая разболтанные крепления и создавая импровизированный изоляционный слой там, где заводской пластик давно превратился в труху. В этом был какой-то высший смысл, в мире высоких технологий и квантовых компьютеров все все равно держится на липкой ленте и честном слове.