Луч - Туровский Даниил

Мы заночевали в подвале придорожного кафе «Берлога».

Женщина ничего не сказала, помешала макароны, подошла к Насте.

– Тебе надо поспать. – сказала она. – Я сейчас заварю ромашковый чай и принесу. Иди ложись.

– Нет, это тебе надо очнуться. Где лежат наши антидоты?

– Никита, хватит! – женщина закричала. – Заткнись.

– Сейчас, сейчас. – сказала Настя и подсунула ей к носу свой окровавленный палец. – Вдохни! Вдохни, пожалуйста!

– Отойди! Ты больной? – женщина отошла в угол кухни.

Настя поняла, что ничего не получается. Где другие участники экспедиции? Кровь из пальца остановилась.

Смородина.

Настю затошнило, будто сильно укачало в автобусе (без кондиционера, по горному серпантину, на соседнем сидении распаковали яичный пирожок). Во лбу и висках застучало. Настя попыталась уловить мысли и сознание, но они, как в четыре утра тревожной бессонной ночи, были все и одновременно: «Мой сыночек Максимка умер от лейкоза», «У меня нет сына», «Мы живем в Краматорске, сейчас 1988 год», «Я в Карелии, сейчас 2024 год», «Моя Юля выглядит болезненной, это тоже оно или от переживаний?», «Меня зовут Настя, все мои родственники и любимый погибли во время катастрофы Луча».

Настя очнулась все в том же подвале придорожного кафе «Берлога», где их накрыла волна Луча. Она оглядела помещение. Лежавший неподалеку Кирилл не шевелился. Черносмородиновое варенье в банке, которую тот открыл, даже не подсохло. Значит, прошли минуты, может, не больше часа, но не месяцы, как в краматорской квартире.

Ей показалось, что среди полок подвала она видит шторы, ковер, стол, стулья, всю квартиру несчастной семьи. Она снова проговорила: «Меня зовут Настя Лозова, сейчас 2024 год, все мои родственники и любимый погибли во время катастрофы Луча». Закрыла глаза, открыла. Да, в подвале «Берлоги».

Во рту все еще чувствовался приторный вкус ягод. Сплюнула. Настя подошла в угол, где засыпали Макс и Джулия, пощупала пульс – тоже мертвы. Макс держал в руке «Мухомор», обойма оказалась полностью расстрелянной. Пытался стрелять в краматорскую волну? Настя забрала его оружие и пистолет Джулии.

Она подумала, что пора вколоть антидот, чтобы галлюцинация Луча не утащила ее обратно, но решила пока подождать. Применять его можно было только раз: он делался из галлюциногенных грибов с добавками-усилителями, разработанными в лаборатории НИИ, и если вовремя не вколоть, потеряться в видениях можно было так же сильно, как в Луче. Пусть останется на будущее.

Сейчас было не до расследования и мыслей о том, почему очнулась только она.

Настя знала, что все еще находится в волне Луча, нужно скорее уходить; второе погружение она бы точно не пережила. Исследовательница записала в блокноте примерные координаты «Берлоги», чтобы другая экспедиция собрала все улики и попробовала доставить тела в НИИ или хотя бы похоронила их где-то рядом. Нужно скорее возвращаться, чтобы сообщить о новом странном виде галлюцинаций Луча.

Перед выходом Настя все же решила быстро проверить помещение. Ее мучила мысль о том, как запах волны Луча мог попасть в закрытую комнату, которую они внимательно проверили. За одним из стеллажей обнаружилась выгрызенная дырка – мышиный лаз, ведущий к богатствам склада. Настя еще раз оглянула команду и вышла из подвала.

НИИ «Луч» находился в четырех днях пути. По тому же маршруту, как шли сюда (без приключений, не считая встречу с водяными чертями). Настя неплохо стреляла из «Мухомора», но хоть бы обошлось.

Выйдя из кафе, она посмотрела на трассу, уходящую в сторону Санкт-Петербурга. Не в этот раз.

На улице еще чувствовался запах смородины. Настя сошла с трассы в лес, там волна Луча почти не ощущалась. Перед дорогой нужно было сделать запас патронов к «Мухомору». Где тут найти березовую рощу? Лес стал непроходимым. На прежний, столетний, нарос еще и лес Луча. Через деревья приходилось протискиваться, иногда обходить особенно густые заросли.

Солнце садилось, приближалось любимое оранжево-фиолетовое время Насти, но она нервничала: в трех березовых рощах не нашлось ни гриба. В буераке рядом – тоже. Она вышла к обрыву, земля с корнями шла резко вниз. Тек мелкий ручей. Спустившись – бегом, почти падая, – Настя побрела вдоль него. Этот ручей бежал здесь всегда или появился из-за Луча, скопированный из Битцевского леса? Он петлял, Настя даже уловила короткое умиротворение, рассматривая цветные блики в воде; ручей вывел ее к озеру как с тех самых картин Билибина.

Настя присела на берег, умылась. Вода оказалась теплой, но моментально взбодрила. Девушка полностью разделась и медленно, стараясь не наступать на мерзкий ил, зашла в воду. Солнце уже совсем село. К середине озера она доплыла уже в фиолетовых оттенках Луча. У другого берега Настя заметила белые кувшинки. Цветы заболтались от кругов на воде. Исследовательница вспомнила, что возле кувшинок бывают омуты, а в корнях очень легко запутаться. И сразу же – о сибирских шаманах, которые вроде бы использовали корневища этих водных растений для спиритических состояний. Так писали в учебных материалах по выживанию.

Настя нырнула в мутную воду, нащупала стебель, дернула – тот не поддался. Лозова вернулась к своим вещам, сняла с рюкзака топорик-пилу-лопату, три в одном, и снова подплыла к цветам. Она срезала пару корневищ и вернулась на берег, оделась, порубила кувшинки, потом еще раз, до совсем мелких кусочков. Собрала ветки, разожгла костер, залила в котелок воду из озера. Когда закипело, бросила в нее нашинкованные кувшинки и две растворимые таблетки-усилители, разработанные в НИИ. Вода забурлила, Настя веткой перемешала смесь, похожую на лекарство от боли в животе. Минут через пять сняла с огня. Пока остывало, поставила на огонь небольшую сковородку, поджарила две последние сосиски. Съела их, заедая протеиновым батончиком. Установила палатку, забралась внутрь, прихватив с собой уже немного остывшую смесь. Она совсем не походила на ту, что получалась от варки мухоморов, но Настя все равно решила попробовать. Вытащила из рюкзака запасные пустые патроны: стеклянные капсулы размером с сигарету (на конце каждой находилось немного заряда пороха, с другой стороны колбочки открывались, чтобы внутрь можно было залить галлюциногенную смесь). Настя собрала пять патронов, вставила их в обойму «Мухомора». Оставшуюся смесь перелила во флягу.

Перед тем как лечь спать, она выбралась из палатки. Ей показалось, что она слышит гул Луча. Но такого быть не могло. Луч находился в сотнях и сотнях километров. Да и никто не знал, каково рядом с ним и издает ли он звук. Экспедициям НИИ пока удалось добраться максимум до отметки в триста километров от эпицентра. В зоне заражения, над всем лесом, не говоря уже про сам Луч, не работали никакие спутники (получались засвеченные пятна), дроны, самолеты, роботы и другая техника (выключались). Иногда от батареек почему-то срабатывали самые простые приборы – вроде магнитофона в придорожном кафе или фонариков. Из засвеченных спутниковых снимков – точнее, самого засвеченного места, – можно было только понять, что эпицентр Луча находился в Битцевском лесу на юге Москвы.

Некоторые верили, что там до появления Луча находилась экспериментальная лаборатория какого-то военного института. Другие верили во вторжение пришельцев. Третьи – в магический портал из другого мира, реальности, измерения, далее по списку. Четвертые считали Луч новым оружием НАТО против России. Настя не верила ни в одну из этих версий, но больше всего хотела подобраться к Лучу поближе, а потом зайти внутрь него.

В следующие два дня Насте снилась краматорская квартира, умирающие от лейкоза мальчики, похороны. Просыпаясь, она радовалась, что в этот раз не застряла в 1980-х. Она помнила каждый день и минуту тех месяцев в Краматорске, хотя вроде бы сама – как Настя – там ничего не чувствовала, не видела, у нее не было никакой воли. Кроме момента, когда порезалась об обои. И, кажется, момента с бабкой при входе в больницу. Но она там точно была. Кирилл, Макс, Джулия там и остались.