Пётр молчал, его лицо было каменным.
Я продолжал:
— Я не хочу денег, Пётр Ростовский. Я не хочу статуса. Я хочу, чтобы Авиновы ответили за свои преступления.
Я встал.
— Передайте Савве: война продолжается. И она закончится только тогда, когда он потеряет всё, что украл.
Пётр медленно встал, его глаза были холодными.
— Вы делаете ошибку, молодой человек. Савва Авинов не прощает врагов.
Я усмехнулся.
— И я не прощаю убийц. Передайте ему это тоже.
Пётр кивнул, развернулся, вышел.
Дверь закрылась.
Егорка посмотрел на меня.
— Мирон, ты отказался от мира. Теперь Савва будет действовать жёстче.
Я кивнул.
— Знаю. Но если я приму его предложение, он узнает, кто я. И убьёт меня, когда посчитает безопасным.
Я пошёл к окну, посмотрел на Слободу.
— Переговоры — это ловушка. Савва хотел выманить меня, узнать, что я знаю. Я показал ему, что знаю про ушкуйников. Теперь он испугается ещё больше.
Егорка задумался.
— А если он пошлёт убийц?
Я усмехнулся.
— Пошлёт. Но не сразу. Сначала он попытается замести следы. Усилить охрану Тимофея. Проверить подьячих. Убедиться, что утечка закрыта.
Я повернулся к Егорке.
— А пока он будет это делать, мы нанесём следующий удар.
Егорка кивнул.
— Какой?
Я посмотрел на улицу, где вечерело.
— Воевода. Пора выходить на него напрямую. Предложить сделку, которую он не сможет отвергнуть.
Я усмехнулся.
— Савва думает, что может меня купить. Но он не знает, что я уже нашёл покупателя на него самого.
Анфим прибежал на следующий день, запыхавшийся, взволнованный. Мы встретились в том же сарае за Обителью.
— Мирон, Тимофей совсем потерял голову, — выдохнул он, присаживаясь на ящик.
Я выпрямился.
— Что случилось?
Анфим вытер пот со лба.
— После того, как Пётр Ростовский вернулся от тебя и доложил Савве о провале переговоров, Савва устроил разнос Тимофею. Обвинил его в том, что утечка произошла из-за его небрежности.
Он сделал глубокий вдох.
— Тимофей испугался. Решил, что Савва действительно готовит его в козлы отпущения. И начал уничтожать документы. Все подряд.
Я нахмурился.
— Все подряд?
Анфим кивнул.
— Да. Я видел. Сегодня утром он пришёл в Приказную избу раньше всех. Запер дверь. Я подсмотрел через щель в ставнях.
Он понизил голос.
— Он достал из сундука стопки документов. Квиты, договоры, отчёты. И начал сжигать. Один за другим. Даже не читал — просто бросал в печь.
Егорка присвистнул.
— Он что, сошёл с ума?
Анфим покачал головой.
— Он в панике. Боится, что Савва найдёт в этих документах что-то обличающее и использует против него. Поэтому решил уничтожить всё, что может быть опасным.
Я усмехнулся.
Паника делает людей глупыми. Тимофей уничтожает даже то, что не должен трогать.
— А среди этих документов были отчёты для Воеводы?
Анфим кивнул.
— Да. Текущие отчёты о налоговых сборах. Те, что должны были уйти Воеводе на этой неделе. Он сжёг и их тоже.
Он посмотрел на меня.
— Я пытался остановить его. Сказал: «Тимофей Петрович, это же отчёты для Воеводы, их нельзя сжигать». Но он крикнул на меня, выгнал из избы.
Я откинулся на спинку стула, усмехаясь.
Идеально. Лучше и придумать нельзя.
Тимофей в панике уничтожает легальные документы, которые должны были идти Воеводе. Теперь Воевода не получит отчёты. И начнёт подозревать Авиновых в сокрытии налогов.
Память Глеба подсказывала — каскадные ошибки, когда одна паника порождает другую, а та — третью, и вся система рушится изнутри.
Я посмотрел на Анфима.
— Сколько отчётов он сжёг?
Анфим задумался.
— Три. Может, четыре. Отчёты за три последних месяца. Воевода требовал их к концу недели.
Я кивнул.
— Хорошо. Теперь скажи: Савва знает, что Тимофей сжёг отчёты для Воеводы?
Анфим покачал головой.
— Нет. Тимофей делал это тайно, утром, когда никого не было. Я единственный, кто видел.
Я усмехнулся.
— Отлично. Значит, когда Воевода потребует отчёты, Савва не сможет их дать. И будет вынужден объяснять, почему они исчезли.
Я встал, начал ходить по сараю.
— Воевода уже подозревает Авиновых в двойных расчетах — благодаря нашему намёку через Данилу. Теперь, когда он не получит отчёты, его подозрения усилятся.
Я повернулся к Анфиму.
— Он подумает: либо Тимофей не сравляется и потерял документы, либо Авиновы специально что-то скрывают, чтобы утаить часть налогов.
Анфим кивнул медленно.
— И в любом случае Воевода разозлится.
Я усмехнулся.
— Именно. А когда он разозлится, он начнёт давить на Савву. Требовать объяснений. Угрожать проверками.
Я остановился, посмотрел на Егорку.
— И тогда Савва окажется в идеальном положении для моего предложения.
Егорка нахмурился.
— Какого предложения?
Я усмехнулся.
— Я встречусь с Воеводой. Скажу ему, что могу дать ему Савву — со всеми доказательствами его махинаций. Воевода сможет конфисковать имущество Авиновых, обогатиться и заодно избавиться от свидетеля, который знает о его взятках от ушкуйников.
Я посмотрел на Анфима.
— А Тимофей своей паникой создал мне идеальный предлог. Воевода уже злится. Ему нужен виновный. И я дам ему виновного.
Анфим молчал, затем медленно кивнул.
— Ты играешь в очень опасную игру, Мирон.
Я кивнул.
— Знаю. Но другого выхода нет.
Вечером того же дня к Волостному Двору подъехал всадник в воеводских доспехах. Данила Ратный.
Я наблюдал издалека, спрятавшись за углом здания.
Данила спешился, зашёл внутрь. Через несколько минут вышел вместе с Тимофеем. Лицо Тимофея было бледным, испуганным.
Данила говорил что-то строго, указывая на Тимофея. Тимофей кивал, оправдывался, махал руками.
Затем Данила развернулся, сел на коня, уехал. Тимофей остался стоять, держась за стену, его руки дрожали.
Анфим подошёл ко мне из-за другого угла.
— Видел?
Я кивнул.
— Что Данила сказал?
Анфим усмехнулся.
— Требовал отчёты. Тимофей пытался объяснить, что они… задержались. Что будут готовы через несколько дней. Данила не поверил. Сказал, что Воевода недоволен. Что если отчёты не поступят к концу недели, будет официальная проверка.
Я усмехнулся.
Отлично. Воевода давит. Тимофей паникует ещё больше. Савва зажат между купцами и Воеводой.
Всё идёт по плану.
Я посмотрел на Анфима.
— Как Савва отреагировал?
Анфим вздохнул.
— Пока не знает. Тимофей боится ему сказать. Но рано или поздно придётся.
Он посмотрел на меня.
— Когда Савва узнает, что Тимофей сжёг отчёты для Воеводы, он придёт в ярость. Может действительно сделать Тимофея козлом отпущения.
Я кивнул.
— Именно на это я рассчитываю. Когда Савва и Тимофей начнут грызться между собой, порядок Авиновых рухнет изнутри.
Я развернулся.
— А мне останется только подтолкнуть её в правильную сторону. Через Воеводу.
Егорка подошёл.
— Мирон, когда ты пойдёшь к Воеводе?
Я задумался.
— Скоро. Нужно выбрать правильный момент. Когда Воевода будет достаточно зол на Савву, но ещё не начнёт проверку.
Я усмехнулся.
— Потому что если начнётся проверка, всплывут взятки ушкуйникам. А этого Воевода не хочет.
Я посмотрел на закат.
— Дам ему ещё два-три дня. Пусть Савва помучается. Пусть Тимофей паникует. А потом я приду к Воеводе с предложением, от которого он не сможет отказаться.
Анфим кивнул.
— Удачи тебе, Мирон. Ты ходишь по лезвию ножа.
Я усмехнулся.
— Всю свою новую жизнь хожу. Привык.
Мы разошлись. Я вернулся в свою комнату, сел у окна, глядя на Слободу, где загорались огни в домах.
Тимофей паникует. Сжигает документы. Воевода не получает отчёты. Подозревает Авиновых в сокрытии налогов.
Савва зажат. Купцы требуют встречи. Воевода требует объяснений. Переговоры со мной провалились.
