Всё идёт к развязке.
Осталось нанести финальный удар.
Три дня прошли в напряжённом ожидании. Я не предпринимал новых действий, давая ситуации развиваться самостоятельно.
Анфим докладывал каждый вечер:
●докладывал каждый вечер:йдокладывал каждый вечер:зносладывал каждый вечер:яносладыва
●носладывал каждый вечер:, осладывал кажстречи с Саввой. Савва отказался принимать.
● осладывал кажстречи с Саввой. Савва отказался принимать.овых действий, дава
Система Авиновых трещит. Остался последний толчок.
На четвёртый день утром пришла записка.
Её принёс незнакомый мальчишка, сунул мне в руку и убежал, не дожидаясь ответа.
Я развернул берёсту. Короткий текст, написанный чёткими буквами:
«Рыбацкая избушка на ничейном берегу, версту к северу от Слободы. Сегодня ночью, час после полуночи. Приди один. Воевода».
Я перечитал несколько раз, затем сжёг записку в печи.
Воевода сам вызвал меня. Он знает.
Егорка вошёл, увидел моё лицо.
— Что случилось?
Я усмехнулся.
— Воевода хочет встречи. Сегодня ночью.
Егорка побледнел.
— Это ловушка. Он убьёт тебя.
Я покачал головой.
— Если бы хотел убить, не стал бы присылать записку. Просто приказал бы стрельцам схватить меня.
Я встал, начал собираться.
— Он хочет поговорить. Понять, что я знаю. И что хочу.
Егорка схватил меня за рукав.
— Мирон, это опасно. Воевода — не Савва. Он может убить тебя и никто не узнает.
Я посмотрел на него.
— Знаю. Но если я не пойду, он решит, что я боюсь. А значит, опасен. И тогда точно убьёт.
Я положил руку ему на плечо.
— Это единственный шанс договориться. Я должен его использовать.
Ночь была холодной, ясной. Луна освещала дорогу к северу от Слободы. Я шёл пешком, один, как было велено.
Нейтральный берег. Рыбацкая избушка.
Я знал это место — заброшенная хижина, которую использовали рыбаки летом. Зимой она пустовала.
Хорошее место для тайной встречи. Далеко от Слободы. Никаких свидетелей.
Я подошёл к избушке. Дым шёл из трубы — значит, внутри топилась печь.
Воевода уже здесь.
Я толкнул дверь. Она открылась со скрипом.
Внутри было тепло, светло от огня в печи. За столом сидел мужчина в дорогом кафтане, без доспехов, но с мечом на поясе.
Воевода.
Я не видел его раньше, но узнал сразу. Лет сорока пяти, крепкий, с жёстким лицом, короткой седой бородой, холодными серыми глазами.
Он смотрел на меня оценивающе, как смотрят на противника перед поединком.
Я вошёл, закрыл дверь за собой.
— Садись, — сказал Воевода, кивая на стул напротив.
Я сел. Положил руки на стол, показывая, что не вооружён.
Воевода усмехнулся.
— Умно. Показываешь, что пришёл с миром.
Он наклонился вперёд.
— Но мы оба знаем, что здесь, в лесу, спрятаны мои лучники. Если ты попытаешься что-то сделать, они пронзят тебя прежде, чем ты дойдёшь до двери.
Я кивнул.
— Знаю. Я не собираюсь ничего делать. Я пришёл поговорить.
Воевода откинулся на спинку стула, изучал меня молча.
— Мирон Заречный. Поверенный Обители. Человек, который подрубил под корень державу Авиновых, довёл до ареста Касьяна, и теперь строит козни против Саввы.
Он усмехнулся.
— Я знаю про твои игры. Утечки купцам. Слухи про Тимофея. Намёки через Данилу.
Он наклонился вперёд, его голос стал холоднее.
— Вопрос — насколько ты умён. Глупец уже лежал бы на дне реки.
Я встретил его взгляд.
— Я не глупец. И я понимаю, с кем имею дело.
Воевода усмехнулся.
— Тогда объясни мне: зачем ты здесь? Что ты хочешь?
Я сделал паузу, собираясь с мыслями.
Сейчас. Либо я договорюсь, либо умру.
Я выпрямился.
— Я не угроза вашей власти. Я — ваш способ избавиться от Авиновых.
Воевода нахмурился.
— Какой способ?
Я наклонился вперёд.
— Авиновы — свидетели того, что вам неудобно. Они знают о ваших… особых договорённостях. С определёнными людьми.
Я не назвал ушкуйников напрямую, но Воевода понял. Его глаза сузились.
— Продолжай.
Я кивнул.
— Пока Авиновы существуют, они — угроза. Если их арестуют, они могут заговорить. Если их оставить, они могут начать вредить вам.
Я посмотрел ему прямо в глаза.
— Вам нуже благовидный повод забрать их имущество в казну и убрать их с дороги. Без вашего прямого участия. Так, чтобы это выглядело как наказание за обычные преступления.
Воевода молчал, его лицо было непроницаемым.
Я продолжал:
— Я могу дать вам этот повод. Купцы уже взбунтовались. Они готовы подать совместную жалобу на Авиновых за обманы. Если вы поддержите их жалобу, назначите проверку, найдёте нарушения — у вас будет законное основание изъять имущество.
Я наклонился ближе.
— Авиновы разорены. Их влияние уничтожено. Они больше не угроза вам. А вы обогащаетесь на конфискации и избавляетесь от свидетеля.
Воевода смотрел на меня долго, его пальцы барабанили по столу.
— А что получишь ты?
Я усмехнулся.
— Справедливость. Авиновы ответят за убийство моего отца. За преступления, которые они совершили.
Я сделал паузу.
— И свободу. Савва подал на меня иск на пятьдесят серебром. Если вы снимите давление с его стороны, я буду свободен.
Воевода усмехнулся.
— Ты просишь меня защитить тебя от Саввы?
Я покачал головой.
— Я прошу вас официально снять интерес к этому иску. Не защищать меня — просто не поддерживать Савву. Пусть он попробует довести дело до суда без вашего одобрения.
Воевода задумался.
— А если я откажусь? Если просто убью тебя здесь и сейчас?
Я усмехнулся.
— Тогда вы потеряете возможность убрать Авиновых законно. И останетесь со свидетелями, которые знают о ваших особых договорённостях.
Я посмотрел ему в глаза.
— Я вам нужен. Живым. Потому что я единственный, кто может дать вам Савву на блюдечке.
Тишина повисла в избушке.
Воевода смотрел на меня, его лицо было каменным.
Затем он медленно усмехнулся.
— Ты смел, мальчишка. Очень смел.
Он встал, прошёлся по избушке.
— Хорошо. Я принимаю твоё предложение. Негласное перемирие.
Он повернулся ко мне.
— Я отзываю интерес к иску Авиновых. Законно снимаю давление. Савва не получит моей поддержки в суде.
Он наклонился, его голос стал жёстким:
— Взамен ты даёшь мне Савву. Сделаешь все так, чтобы купцы подали совместную жалобу. Чтобы у меня был законный повод для ареста их имущества.
Я кивнул.
— Согласен.
Воевода выпрямился.
— И ещё одно. Ты молчишь о том, что знаешь. Навсегда. Если хоть слово об особых договорённостях выйдет наружу — я найду тебя. Где бы ты ни был.
Он посмотрел мне в глаза.
— Одной ошибки будет достаточно.
Я встал, кивнул.
— Понял. Я буду молчать.
Воевода усмехнулся.
— Умный мальчик.
Он протянул руку. Я пожал её. Его хватка была крепкой, властной.
— Иди, — сказал он. — И действуй быстро. У меня нет терпения ждать.
Я кивнул, развернулся, вышел из избушки.
Холодный воздух ударил в лицо. Я шёл прочь, чувствуя, как напряжение медленно уходит.
Сделано. Договорился с Воеводой. Негласный союз.
Он снимет давление с иска. Я дам ему Савву.
Осталось довести план до конца.
Но где-то глубоко внутри память Глеба шептала — это опасная игра. Воевода не прощает ошибок. Одно неверное движение — и я мёртв.
Но другого выхода не было.
Только вперёд.
Я вернулся от избушки к рассвету. Шёл долго, обдумывая встречу с Воеводой, просчитывая следующие шаги.
Сделка заключена. Воевода снимет давление с иска. Я дам ему Савву через коллективную жалобу купцов.
Осталось организовать это. Быстро. Воевода не любит ждать.
Слобода ещё спала, когда я дошёл до Обители. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в розовые и золотые тона.
