Переписать судьбу (СИ) - Курамшина Диана

Получив заряд раздражения, я уже не хотела встречаться с поставщиком. Как бы не выплеснуть на него всё то, что скопилось на душе. Но судьба решила посмеяться. Когда я уже думала просить отца отменить знакомство, тот с улыбкой на лице подвёл ко мне мужчину лет сорока. Если бы не костюм от лучшего столичного портного, мужчину можно было бы легко принять за корсара. Выгоревшие и обильно сдобренные сединой волосы были собраны в хвост. На грубоватом загорелом лице лоб и часть щеки пересекали несколько небольших шрамов, которые прятались в усы и бородку по типу эспаньолки. Губы его были растянуты в саркастической ухмылке.

Женщины старательно от него отворачивались, норовя не встречаться взглядами. Он совершенно не укладывался в местные мужские стандарты красоты, являясь наглядным примером эпитета «мужлан». Ведь джентльмены в обществе в своей основной массе были гладко выбриты. И хоть мода на парики давно прошла, завивку и укладку волос никто не отменял. Суховатые (те, кто пополнее, специально утягивались для этого в корсеты… да, да! В корсеты!), хотя часто с чуть выпирающим животиком. В моде были худые икры, обтянутые чулками. Новоявленный баронет был на балу в брюках и сапогах, поправ все правила и каноны, что предписывали носить в обществе туфли.

То тут, то там со стороны женщин слышались тихие возгласы: «Животное!», но мужчину это совершенно не смущало. Кажется, даже веселило. Он точно знал, какое производит впечатление.

Это же понимал и мистер Стонтон. Так что знакомил нас с кривоватенькой ухмылкой. Ведь склонности своей дочери он не раз лицезрел в её выборе партнёров на балах. Но… был ошарашен моей широкой улыбкой и приветливостью во взгляде. Мне баронет очень понравился. Как раз в моём вкусе… правда, из прошлой жизни.

– Так рада знакомству, мистер Келли! – Я просто лучилась добродушием. – Мне бы очень хотелось расспросить вас о какао-бобах и других экзотических продуктах, что привозят в Лондон из Южной Америки, – щебетала я, ухватив мужчину за локоток, и, усиленно хромая и стуча тростью, утащила к свободному диванчику.

На нас пялились все! Особенно Фанни, с тихим ужасом на лице. Затем отец, видимо, рассказал ей о количестве денег у объекта моего интереса, и лицо матери расплылось в благожелательной улыбке. Но тут же вернуло озабоченное выражение. А теперь, наверное, ей поведали о не слишком аристократическом происхождении моего визави.

Баронет был ошарашен моим напором и тем, что я совершенно не испытывала к нему негативных эмоций. Моя улыбка была открытой, а интерес – искренним. Но видимо, и он мыслил слишком шаблонно, так как задал вопрос, надеясь меня шокировать.

– Мисс Элис, вы пытаетесь флиртовать со мной, думая выйти за меня замуж и устроить будущее своих сестёр?

– Вообще-то, нет… – произнесла я, погасив улыбку. – Замужество меня не интересует, в отличие от поставок ингредиентов для моей пекарни.

М-да… забыла, что я не эффектная зрелая женщина, а малявка. И именно так меня видят.

– Вашей чего? – озадаченно переспросил мужчина.

– Пекарни… – процедила я в ответ с каменным выражением лица. – А если нужна жена из общества, могу посоветовать более близкую к вам по возрасту… Миранду Ривз, к примеру. Не красавица, но умна. Если же вы падки на красоту…, то тут да… моя старшая сестра Джанет считается одной из первых красавиц. Кроме того, добра и послушна. Будет идеальной супругой.

– Почему же не вы? – с усмешкой поинтересовался мистер Келли.

– Если даже не брать в расчёт возраст… вы для меня слишком старый… – иронично поддела «корсара», – то я довольно деятельная натура, и послушно сидеть дома, рожая детей и выходя только в церковь, не смогу. Зачем же портить вам остаток жизни?

Мужчина ухмыльнулся в усы и заявил:

– Хорошо, мисс Элис, я пришлю вам списки товаров со своих складов.

[1] Fry's – одна из старейших британских шоколадной компаний. Основана в Бристоле в 1761 году. В 1919 году её поглотила Cadbury.

Глава 19

Этим утром я проснулась от странного запаха. Нежный, но немного терпковатый аромат наполнял комнату. Села на кровати, откинув лёгкий полог, что защищал от гнуса, и принялась широко раздувать ноздри, пытаясь понять, чем это пахнет. Подойдя к туалетному столику, проверила флаконы, стоящие на нём, – не разбилось ли что. Но когда я открыла окно, запах только усилился.

– Почувствовала? – с улыбкой спросила Кэтрин, всё это время наблюдавшая за мной.

– Ты хочешь сказать… – начала догадываться я.

– Лаванда зацвела. – Сестрёнка широко раскинула руки на кровати и вдохнула полной грудью.

– Хочу это увидеть! – неожиданно для себя заявила я, по пояс высовываясь в окно.

– Тогда нужно поспешить, пока папочка ещё не уехал на поле.

Подхватившись, мы, смеясь и осаливая друг дружку, принялись носиться по комнате, стараясь одеться в начавшейся чехарде.

– Девочки, что за манеры?! – недовольно произнесла Джанет, войдя в комнату. Видимо, её привлёк производимый нами шум.

– Мы поедем с папой на поле! – радостно сообщила Кэтрин, остановившись, а я в это время пыталась застегнуть ей корсет.

– Сара! Помоги мисс Кэтрин и мисс Элис, остальные могут подождать! – прокричала старшая сестра в открытую дверь и, повернувшись к нам, продолжила: – Постарайтесь вести себя там прилично, мне за вас постоянно стыдно!

В ответ на это заявление я тяжело вздохнула, а Кэтрин со стоном закатила глаза.

Появившаяся Сара быстренько помогла нам собраться, и мы очень скоро оказались в столовой, застав там мистера Стонтона. Тот уже заканчивал завтракать, и мы обрадовали его тем, что наше сопровождение ему просто необходимо. Посокрушавшись для вида, мужчина заметил, что у нас есть двадцать минут и дольше он ждать не намерен, а затем просто скрылся за газетой, больше не обращая на нас внимания.

Это нереально маленькое время для аристократки, но не для жительницы мегаполиса XXI века. Так что я одновременно сооружала бутерброды и пила чай, закусывая ими же, успевая подкармливать Кэтрин и её же поторапливать. Жевать в дороге… до этого не дошло даже всепонимание нашего либерального батюшки, так что хватаем что можем, а вернувшись придётся пробраться на кухню и сварганить нам какой-то перекус, чтобы дожить до обеда.

Через строго обозначенное время мы стояли со шляпками в руках, вызвав удивлённое хмыканье отца. Он улыбнулся и, встав, направился на выход. Десяток минут в коляске под смеющимся взглядом мистера Стонтона… я сидела и вдыхала наполненный солнцем воздух.

Это надо видеть… фиолетовое море различных оттенков и отливов слегка колышущейся травы высотою мне по колено. Лавандовая гладь простиралась далеко… только темнеющие силуэты деревьев ближе к горизонту указывали границы отведённой под неё земли. Сойдя с ландо, я побежала вперёд, по небольшой тропинке, слегка касаясь пальцами некоторых, особенно высоко поднявшихся стеблей. Неописуемая красота. И запах… одуряющий… кружащий голову.

Пару раз моргнула и не заметила, как оказалась на земле. Надо мной колыхались цветы. Тёмно-фиолетовые колоски раскачивались перед лицом. Только нижние соцветия полностью раскрылись, верхние же ещё оставались бутонами. Даже лёжа, я чувствовала, как от пьянящего запаха кружится моя голова.

Неожиданно перед глазами вспыхнул целый фейерверк. А в сознании будто взрывались кусочки недавно прожитых дней… пять сестёр… майорат поместья… недалёкая мать… и я вдруг отчётливо вспомнила свой последний вечер в той, прошлой жизни. Мягкий диван, книгу в руках… и меня разразил смех… а вернее, истерический припадок.

Строчки из чёртовой книги всплывали перед глазами, вызывая громоподобную пульсацию в голове. Я вопила, а глаза застилали слёзы. В этот момент ко мне, наконец, подбежали Джек и Эдмунд Стонтон. Они о чём-то спорили, но из-за собственной истерики и криков Кэтрин я почти не могла ничего разобрать. Только поняла, что меня подняли и куда-то несут.