Память Глеба подсказывала — это называется институциональной борьбой. Использование самой системы против тех, кто думал, что контролирует её.
Савва владел Слободой через деньги и связи. Тимофей контролировал бюрократию. Касьян использовал силу и угрозы.
Но они не ожидали, что кто-то использует против них закон. Официальный статус. Центральную власть.
И теперь они загнаны в угол.
Я подошёл к дому, где меня ждала Агафья.
Открыл дверь, вошёл.
Агафья сидела за столом, молилась. Увидела меня, вскочила.
— Мирон! Ты…
Я усмехнулся.
— Всё решилось. Как обещал. До заката.
Я показал ей свиток с печатью Воеводы.
— Я теперь Смотритель пристаней. Под защитой центральной власти. Со стрельцами при мне.
Агафья взяла свиток, смотрела на печать. Её руки дрожали.
— Это значит… мы в безопасности?
Я кивнул.
— Да. Люди Касьяна не посмеют тронуть нас. Ушкуйники отступили. Савва больше не может использовать ни суды, ни бандитов.
Агафья опустилась на лавку, закрыла лицо руками. Её плечи задрожали — она плакала. От облегчения.
Я подошёл, положил руку на её плечо.
— Всё хорошо, мам. Мы выжили.
Она подняла голову, смотрела на меня сквозь слёзы.
— Ты сделал это. Ты… ты действительно это сделал.
Я усмехнулся.
— Ещё не всё. Но самое страшное позади.
Я сел рядом.
— Завтра начну проверку документов Авиновых. Найду доказательства их преступлений. И тогда Воевода конфискует их имущество.
Агафья вытерла слёзы.
— А ты? Что с тобой будет?
Я задумался.
— Я буду служить Воеводе. Как его глаза в делах причалов. Это опасно, но это даёт защиту.
Я посмотрел на неё.
— И это даёт нам будущее. Когда Авиновы падут, я смогу восстановить наше дело. Вернуть причал. Построить то, что разрушил отец.
Агафья кивнула медленно.
— Хорошо. Я верю тебе.
Она встала, пошла к печи.
— Иди, ложись спать. Ты не спал два дня. Тебе нужны силы.
Я кивнул, встал.
Да. Силы понадобятся. Потому что завтра начинается настоящая битва.
Битва документов, цифр, законов.
Меч против бюрократии.
Я лёг на лавку, закрыл глаза.
Щит получен. Меч обнажён.
Первая кровь пролита.
Осталось нанести финальный удар.
Глава 6
Ночь была глубокой. Я сидел в келье Серапиона — нашем безопасном штабе, где мы обсуждали планы вдали от чужих ушей.
Серапион стоял у окна, его лицо сияло радостью.
— Мирон, это чудо! Воевода назначил тебя Смотрителем! Дал охрану! Ты под защитой центральной власти!
Он повернулся ко мне.
— Господь услышал наши молитвы. Ты спасён.
Я усмехнулся, откинулся на спинку стула.
— Не только спасён, отец. Я получил оружие.
Я достал свиток с печатью Воеводы, положил на стол.
— Официальный статус даёт мне право требовать документы. Законно. Без препятствий.
Серапион кивнул.
— И ты уже потребовал их?
Я кивнул.
— Сегодня вечером я потребовал у Тимофея все документы Касьяна за год. Коносаменты, грузовые ведомости, налоговые квиты.
Я наклонился вперёд, мой голос стал увереннее.
— Их начали готовить. Анфим работает всю ночь. Завтра утром я приду, заберу документы, принесу их сюда. И мы будем изучать.
Я усмехнулся.
— Найдём все нарушения. Тайные счета. Недоплаты налогов. Приемы обмана купцов. Составим полный отчёт для Воеводы.
Серапион сел напротив, сложил руки на столе.
— И тогда Воевода конфискует имущество Авиновых?
Я кивнул.
— Именно. У него будет легальный повод. Документальные доказательства. Он разорит Савву, обогатится сам, и заодно избавится от свидетеля, который знает о его взятках.
Я откинулся на спинку.
— Мы их раздавим. Полностью.
Серапион улыбнулся.
— Ты хорошо сыграл, Мирон. Очень хорошо.
Я чувствовал подъём, уверенность. Всё шло по плану.
Щит получен. Меч в руках. Документы скоро будут у меня. Осталось только изучить их и нанести финальный удар.
В этот момент в дверь постучали — быстро, тревожно.
Я выпрямился.
Серапион встал, подошёл к двери, приоткрыл.
— Кто?
— Анфим, — прошептал голос снаружи. — Пустите, срочно!
Серапион открыл дверь. Анфим вбежал внутрь, его лицо было бледным, испуганным. Он запыхался, видимо, бежал.
— Мирон! — выдохнул он.
Я встал.
— Что случилось?
Анфим закрыл дверь, прислонился к ней, тяжело дыша.
— Ты его взбесил, Рыбец! Ты взбесил Тимофея!
Я нахмурился.
— Объясни.
Анфим подошёл ближе, его голос был напряжённым:
— После того, как ты ушёл, Тимофей сидел молча час. Просто сидел, смотрел в пустоту. Я думал, он сломлен.
Он вытер пот со лба.
— Но потом он поднялся. Позвал меня. И сказал: «Ты думаешь, я дурак? Ты думаешь, я не понимаю, что Заречный хочет сделать?»
Анфим посмотрел на меня.
— Он понял, Мирон. Он понял, что ты бьёшь по бумагам. Что хочешь найти доказательства и передать Воеводе.
Я кивнул медленно.
— И что он сказал?
Анфим сглотнул.
— Он сказал: «Мы дадим ему документы. Но он их не вынесет. Не сделает копий. Не запомнит ничего важного».
Я выпрямился.
— Что он имел в виду?
Анфим объяснил быстро:
— Тимофей приказал мне подготовить документы. Все, что ты просил. Но завтра, когда ты придёшь их изучать, он будет стоять над тобой. Лично. Каждую минуту.
Анфим наклонился ближе.
— Он не даст тебе вынести документы. Скажет, что это архив, нельзя выносить за пределы Волостного двора. Таково правило.
Я нахмурился.
— А копии?
Анфим покачал головой.
— Запретит делать выписки. Скажет, что ты можешь только смотреть, проверять, но не копировать. Потому что копирование требует разрешения от владельца — Саввы Авинова.
Я сжал кулаки.
Ловушка. Юридическая ловушка.
Анфим продолжал:
— Ты сможешь смотреть на документы. Но Тимофей будет следить, чтобы ты не записывал цифры. Не делал выписки. Ничего.
Он посмотрел мне в глаза.
— Это ловушка, Мирон! Ты получишь доступ к документам, но не сможешь ничего с ними сделать!
Тишина повисла в келье.
Серапион смотрел на меня обеспокоенно.
Я стоял, обдумывая.
Тимофей не дурак. Он использует бюрократию против меня. Даёт документы, но делает их бесполезными.
Я не смогу вынести их. Не смогу скопировать. Не смогу даже записать цифры.
Всё, что останется — моя память.
Память Глеба всплыла — фотографическая память, способность запоминать огромные объёмы информации, работать с цифрами в уме.
Но у Мирона такой памяти нет. Обычная, человеческая. Я смогу запомнить какие-то детали, но не всё.
Я посмотрел на Анфима.
— Сколько документов там будет?
Анфим задумался.
— За год? Коносаменты, ведомости, квиты… больше сотни. Может, двести.
Я кивнул.
Двести документов. Имена, суммы, даты. Невозможно запомнить всё.
Серапион произнёс тихо:
— Мирон, что ты будешь делать?
Я посмотрел на него, затем на Анфима.
— Мне нужна помощь. Не могу запомнить всё один.
Я начал ходить по келье.
— Анфим, ты знаешь документы. Ты работал с ними. Что там самое важное? Что нужно запомнить в первую очередь?
Анфим задумался.
— Имена купцов, которых обманули. Суммы недоплат. Даты сделок.
Он наклонился вперёд.
— Если ты запомнишь хотя бы десять самых крупных обманов, этого будет достаточно. Десять купцов с конкретными суммами и датами — это уже коллективная жалоба.
Я кивнул.
— Хорошо. Значит, нужно сосредоточиться на крупных суммах. Забыть о мелочах.
Я посмотрел на Анфима.
— А ты можешь помочь? Подсказать, на какие документы смотреть?
Анфим кивнул.
— Могу. Я буду там, готовить папки. Смогу незаметно показать тебе нужные.
Он усмехнулся.
— Тимофей будет следить за тобой. Но он не будет следить за мной. Я же просто подаю документы.
