Я усмехнулся.
— Отлично. Значит, работаем вместе.
Я сел обратно за стол.
— Завтра утром я приду. Ты будешь подавать мне документы. Незаметно покажешь самые важные. Я постараюсь запомнить ключевые цифры.
Анфим кивнул.
— Хорошо. Но будь осторожен. Тимофей умён. Если заметит, что мы сговорились, он выгонит меня.
Я кивнул.
— Понял. Будем действовать, не подавая виду.
Серапион встал.
— Мирон, но даже если ты запомнишь десять имён, этого достаточно?
Я кивнул.
— Достаточно для коллективной жалобы. Десять купцов, обманутых Авиновыми, с конкретными суммами и датами. Воевода не сможет игнорировать это.
Я встал.
— Это будет сложнее, чем я думал. Но это возможно.
Я посмотрел на Анфима.
— Спасибо, что предупредил. Ты спас план.
Анфим кивнул.
— Я на твоей стороне, Мирон. До конца.
Он пошёл к двери.
— Иду обратно. Тимофей не должен заметить моего отсутствия.
Он вышел, закрыл дверь.
Я остался стоять, глядя на свиток с печатью Воеводы.
Иллюзия победы. Я думал, что получил всё. Но Тимофей поставил новую ловушку.
Бюрократический саботаж. Дать доступ, но сделать его бесполезным.
Серапион посмотрел на меня.
— Ты справишься?
Я усмехнулся.
— Справлюсь. Но придётся полагаться на память. И на Анфима.
Я пошёл к выходу.
— Иду спать. Завтра нужна ясная голова. Чтобы запомнить как можно больше.
Серапион кивнул.
— Да благословит тебя Господь.
Я вышел из кельи, пошёл домой.
Завтра начинается битва памяти. Битва против бюрократии.
Меч есть. Но использовать его будет сложнее, чем я думал.
Я не ушёл из кельи. Вместо этого развернулся, посмотрел на Серапиона.
— Отец, разбуди Егорку. Пусть приходит сюда. Срочно.
Серапион кивнул, вышел.
Я сел за стол, начал обдумывать план.
Тимофей поставил ловушку. Но у каждой ловушки есть слабое место.
Он даст мне доступ к документам. Но не даст вынести, не даст скопировать.
Значит, остаётся только память. Моя память и помощь Анфима.
Через несколько минут вошёл Егорка, заспанный, взъерошенный.
— Мирон? Что случилось?
Я жестом показал ему сесть.
— Тимофей поставил ловушку. Завтра я получу доступ к документам, но не смогу их вынести или скопировать. Только смотреть.
Егорка нахмурился.
— Тогда как ты соберёшь доказательства?
Я усмехнулся.
— Буду запоминать. Но не могу запомнить всё. Двести документов — это слишком много.
Я наклонился вперёд.
— Мне нужны только самые грязные дела. Самые крупные обманы. Те, что невозможно оправдать.
Я взял чистую бересту, начал рисовать схему.
— Смотрите. Завтра утром я прихожу в Волостной двор. Тимофей даёт мне документы. Но стоит надо мной, следит.
Я нарисовал три фигуры: я, Тимофей, Анфим.
— Анфим подаёт документы. Он знает, какие из них важны, какие — пустышки. Но он не может мне сказать напрямую. Тимофей услышит.
Я посмотрел на Егорку.
— Значит, нужны сигналы. Скрытые. Чтобы Анфим показал мне, какие документы читать, а какие — игнорировать.
Егорка кивнул.
— Какие сигналы?
Я задумался.
— Простые. Незаметные. Что-то, что Тимофей не заметит, но я пойму.
Я начал обдумывать варианты.
Руки. Жесты. Движения.
Память Глеба подсказывала — невербальная коммуникация, язык тела, микросигналы.
Я усмехнулся.
— Руки. Анфим будет подавать документы и «поправлять» их на столе. Если поправляет левой рукой — это пустышка, отвод глаз. Если правой — читай и запоминай, это улика.
Егорка кивнул.
— Просто и незаметно.
Серапион нахмурился.
— А если Тимофей заметит?
Я покачал головой.
— Не заметит. Поправить свиток на столе — естественное движение. Тимофей будет смотреть на меня, не на Анфима.
Я встал, начал ходить по келье.
— Анфим сказал, что подготовит три самых важных дела. Три крупных купца, обманутых Авиновыми.
Я посмотрел на Егорку.
— Он положит их поверх остальных. Как будто для удобства. И когда я начну их читать, он поправит их правой рукой. Сигнал: это важно.
Егорка усмехнулся.
— А остальные?
Я усмехнулся.
— Остальные он будет подавать и поправлять левой. Я буду делать вид, что читаю, но на самом деле — быстро прогляжу. Сберегу время и память на важное.
Серапион кивнул медленно.
— Это может сработать. Но нужно быть очень осторожным.
Я кивнул.
— Понимаю. Тимофей умён. Он будет следить за каждым моим движением. Может, даже Касьян придёт, чтобы поглумиться.
Я сел обратно.
— Поэтому я должен вести себя естественно. Не показывать, что получаю сигналы от Анфима. Читать все документы одинаково медленно. Останавливаться. Задавать вопросы Тимофею.
Егорка кивнул.
— Отвлекать его внимание.
Я кивнул.
— Именно. Пока я читаю «пустышки», я буду задавать Тимофею пустые вопросы. Отвлекать его. А когда Анфим даст сигнал «это важно» — буду читать молча, сосредоточенно, запоминать каждую цифру.
Я посмотрел на Серапиона.
— А после того, как я выйду из Волостного двора, сразу приду сюда. И запишу всё, что запомнил. Пока свежо в памяти.
Серапион кивнул.
— Я приготовлю бересту и уголь. Будем записывать.
Я усмехнулся.
— Хорошо. План есть.
Я встал, подошёл к окну, посмотрел на ночное небо.
— Три крупных купца. Три дела с конкретными суммами и датами. Этого достаточно для коллективной жалобы.
Я повернулся к Егорке и Серапиону.
— Когда у меня будут имена и цифры, я пойду к этим купцам лично. Расскажу им, что знаю. Покажу, что у меня есть информация об их обмане.
Егорка усмехнулся.
— И они поверят?
Я кивнул.
— Поверят. Потому что я назову точные суммы и даты. Они узнают свои собственные сделки. И поймут: у меня есть доступ к внутренним документам Авиновых.
Я сел обратно.
— Тогда я предложу им объединиться. Подать коллективную жалобу Воеводе. Три влиятельных купца, обманутых Авиновыми. Воевода не сможет игнорировать это.
Серапион кивнул.
— А Савва?
Я усмехнулся.
— Савва будет вынужден ответить. Публично. Он не сможет откупиться от трёх купцов сразу. Слишком много шума. Слишком много свидетелей.
Я наклонился вперёд.
— И тогда начнётся публичный суд. Где всё всплывёт. Все схемы, все обманы. И Воевода получит легальный повод конфисковать имущество Авиновых.
Егорка кивнул.
— План хорош. Но нужна идеальная память завтра.
Я кивнул.
— Знаю. Поэтому сейчас иду спать. Мне нужна ясная голова.
Я встал, пошёл к двери.
— Егорка, ты будешь ждать меня завтра у Волостного двора. На улице. Если что-то пойдёт не так, если Тимофей заподозрит что-то — ты сразу предупредишь.
Егорка кивнул.
— Хорошо.
Я посмотрел на Серапиона.
— А вы, отец, готовьте бересту. Как только я выйду из Двора, приду сюда. И мы запишем всё, что я запомнил.
Серапион кивнул.
— Буду готов.
Я вышел из кельи, пошёл домой.
Ночь была холодной, тихой. Звёзды горели ярко на небе.
Завтра. Интеллектуальный штурм. Битва памяти против бюрократии.
Три документа. Три купца. Три сигнала от Анфима.
Это всё, что мне нужно.
Память Глеба шептала — фокус, концентрация, мнемоническая техника. Запоминать структурно: имя, сумма, дата, товар.
Я не могу позволить себе ошибиться. Одна забытая цифра — и план рухнет.
Я подошёл к дому, вошёл тихо, чтобы не разбудить Агафью.
Лёг на лавку, закрыл глаза.
Спать. Нужно спать. Чтобы завтра память работала идеально.
Но сон не шёл. Я лежал, обдумывая план снова и снова.
Левая рука — пустышка. Правая рука — улика.
Имя. Сумма. Дата. Товар.
Запомнить. Записать. Использовать.
Интеллектуальное ограбление.
Наконец я уснул, но сон был беспокойным, полным образов документов, цифр, рук Анфима.
