Дело 3:
Купец: Иван Костромской
Товар: Лён, 30 пудов
Договор: 120 рублей (4 рубля за пуд)
Уплачено: 100 рублей
Недоплата: 20 рублей
Причина: обсчёт при взвешивании
Квит подписан на 120 рублей
Дата: 20 марта прошлого года
Я отложил уголь, посмотрел на записи.
— Всё. Три дела. Полная информация.
Серапион взял бересту, прочитал.
— Господи… это же прямые доказательства обмана.
Егорка усмехнулся.
— И что теперь?
Я встал.
— Теперь я иду к этим купцам. Лично. Один за другим.
Я посмотрел на записи.
— Скажу им, что знаю о недоплате. Назову точные суммы и даты. Они поймут, что у меня доступ к внутренним документам Авиновых.
Я усмехнулся.
— И тогда предложу объединиться. Подать коллективную жалобу Воеводе. Три влиятельных купца против Саввы Авинова.
Серапион кивнул.
— Это может сработать.
Я взял бересту, свернул, сунул за пояс.
— Пойдёмте. Начнём с Никифора. Он торгует на площади.
Мы вышли из кельи.
Интеллектуальное ограбление завершено. Информация получена. Без единого клочка бумаги.
Тимофей думал, что поставил ловушку. Но я обошёл её. Через память. Через Анфима.
Теперь начинается следующий этап.
Точечная вербовка. Информационная война.
Лавка купца Никифора Торжского находилась на главной торговой улице. Большая, добротная, с широкими окнами и крепкими дверями.
Я стоял перед входом, стрельцы рядом. Егорка чуть поодаль.
— Готов? — спросил Егорка.
Я кивнул.
— Готов. Никифор — самый влиятельный из троих. Если он согласится, остальные последуют.
Я толкнул дверь, вошёл.
Внутри было тепло, пахло пряностями и кожей. За прилавком стоял купец Никифор — крепкий мужчина лет пятидесяти, с седой бородой и умными, цепкими глазами.
Увидев меня со стрельцами, он нахмурился.
— Смотритель? Что привело тебя в мою лавку?
Я подошёл ближе, мой голос был официальным, спокойным:
— Никифор Семёнович. Я, Мирон Заречный, Смотритель пристаней, пришёл по делу.
Никифор скрестил руки на груди.
— По какому делу?
Я достал бересту с записями, развернул, посмотрел на цифры.
Затем произнёс чётко, называя детали:
— При проверке причальных сборов я выявил нарушение по вашей сделке с Касьяном Авиновым. Товар: рожь, пятьдесят мер. Договорная цена: сто пятьдесят рублей. Сделка состоялась пятнадцатого июня прошлого года.
Никифор замер. Его глаза расширились.
Я продолжал:
— Согласно договору, Касьян Авинов должен был уплатить вам сто пятьдесят рублей. Но по внутренним документам, он уплатил только сто рублей.
Я сделал паузу.
— Недоплата: пятьдесят рублей. Квит на полную сумму был подписан.
Тишина повисла в лавке.
Никифор смотрел на меня, его лицо было бледным, шокированным.
— Ты… ты видел книги? Внутренние книги Авиновых?
Я кивнул.
— Видел. В рамках моих полномочий как Смотрителя пристаней.
Никифор медленно опустился на стул за прилавком.
— Господи… я знал. Я всегда знал, что Касьян обманул меня.
Он посмотрел на меня.
— Но у меня не было доказательств. Квит был подписан. Я не мог ничего сделать.
Я наклонился вперёд.
— Теперь можете. Потому что у меня есть информация. Точная. С датами и суммами.
Никифор уставился на меня.
— И что ты хочешь от меня?
Я выпрямился.
— Завтра Савва Авинов будет вынужден предстать перед Воеводой. Я организую публичное разбирательство. Если вы на нём публично потребуете свои пятьдесят рублей обратно — я, как Смотритель, поддержу ваше требование официально.
Я посмотрел ему в глаза.
— Выбирайте.
Никифор молчал, обдумывая.
— А если Савва откажется платить?
Я усмехнулся.
— Он не сможет отказаться. Потому что я предоставлю Воеводе доказательства его обмана. Документальные свидетельства недоплат. Савва будет вынужден либо вернуть деньги, либо предстать перед судом.
Никифор кивнул медленно.
— И что я получу?
Я усмехнулся.
— Свои пятьдесят рублей. Публичное признание того, что Авиновы обманщики. И уверенность, что больше никто не посмеет вас обмануть, потому что Воевода будет следить.
Я наклонился ближе.
— Вы — уважаемый купец. Влиятельный. Если вы выступите против Авиновых, другие последуют. И тогда Савва падёт.
Никифор смотрел на меня долго, оценивающе.
Затем медленно кивнул.
— Хорошо. Я приду. И потребую свои деньги.
Я усмехнулся.
— Благодарю. Воевода назначит слушание. Я пришлю вам уведомление.
Я развернулся, пошёл к выходу.
У двери остановился, обернулся.
— Никифор Семёнович. Одно условие. Не говорите никому об этом разговоре до завтра. Особенно — Авиновым.
Никифор кивнул.
— Понял. Буду молчать.
Я вышел из лавки.
На улице Егорка усмехнулся.
— Один есть. Двое осталось.
Я кивнул.
— Идём к Степану Новгородскому. Он торгует железом на Кузнечной улице.
Лавка Степана была меньше, проще. Он сам встретил меня у входа — высокий, жилистый мужчина с острым взглядом.
— Смотритель? Что тебе надо?
Я произнёс официально:
— Степан Новгородский! Я, Смотритель пристаней, выявил нарушение по вашей сделке с Касьяном Авиновым. Товар: железо, двадцать пудов. Договорная цена: сто рублей. Дата: третье августа прошлого года.
Степан нахмурился.
Я продолжал:
— Касьян уплатил вам только семьдесят рублей. Сославшись на плохое качество. Но квит на сто рублей был подписан.
Степан замер.
— Откуда ты знаешь?
Я усмехнулся.
— Из внутренних документов Авиновых. Недоплата: тридцать рублей.
Степан стиснул зубы.
— Этот гад! Я знал, что железо было отличным. Но он заставил меня принять меньше, угрожая, что вообще не заплатит.
Я кивнул.
— Завтра будет публичное разбирательство. Потребуйте свои тридцать рублей. Я поддержу вас официально.
Степан посмотрел на меня.
— А если Савва откажется?
Я усмехнулся.
— Не откажется. У меня есть доказательства.
Степан кивнул резко.
— Хорошо. Я приду. И потребую.
Я кивнул.
— Благодарю. Уведомление будет завтра.
Я вышел.
Третьим был Иван Костромской. Его лавка находилась у речной пристани — он торговал льном и пенькой.
Иван встретил меня настороженно — пожилой купец с умными, усталыми глазами.
— Смотритель. Слушаю.
Я произнёс:
— Иван Костромской! Я выявил нарушение по вашей сделке с Касьяном Авиновым. Товар: лён, тридцать пудов. Договорная цена: сто двадцать рублей. Дата: двадцатое марта прошлого года.
Иван замер.
Я продолжал:
— Касьян уплатил вам только сто рублей. Причина: обсчёт при взвешивании. Но квит на сто двадцать был подписан.
Иван закрыл глаза.
— Двадцать рублей. Я помню. Он обсчитал меня, и я не мог доказать. Весы были его.
Я кивнул.
— Завтра потребуйте свои двадцать рублей. Публично. Я поддержу.
Иван открыл глаза, посмотрел на меня.
— Ты уверен, что это сработает?
Я кивнул.
— Уверен. Вас будет трое. Три уважаемых купца. Воевода не сможет игнорировать.
Иван медленно кивнул.
— Хорошо. Я приду.
Я усмехнулся.
— Благодарю.
Вечером я сидел в келье Серапиона. Егорка рядом.
— Трое, — сказал Егорка довольно. — Все согласились.
Я кивнул.
— Да. Никифор — лидер мнений. Степан — упрямый и честный. Иван — уважаемый старый купец. Трое вместе — это сила.
Серапион посмотрел на меня.
— И что дальше?
Я усмехнулся.
— Завтра утром я иду к Воеводе. Докладываю о результатах проверки. Говорю, что выявил нарушения. Что три купца готовы подать жалобу.
Я наклонился вперёд.
— Воевода назначит публичное слушание. Позовёт Савву, купцов, меня. И там всё вскроется.
Егорка усмехнулся.
